Одно пламя

Старый парк. Запущенное кладбище юности, в которой остались беззаботный смех и первобытная радость. Впервые его обнаружила Текна, изучая окрестности за пределами Алфеи. Заросшая каменная дорожка неподалеку привела её к большому круглому колодцу, насчитывающему не один десяток, а то и сотен лет. Деревянные детали по непонятным причинам еще не сгнили, как и веревки, но вот ведро, оставшейся наверху, было уже окрашено ржавчиной в цвет волос Блум. Окружали старинную постройку три длинные мраморные скамьи с многочисленными сколами и дырами, и там и тут увитые диким хмелем и покрытые мхом. Вокруг расположились неистовые заросли крыжовника и ежевики, а чуть поодаль стоял массивный камень с неизвестными надписями. Однажды, из праздного интереса, Текна решилась рассмотреть имена, и была немало разочарована. Вместо обещанного исторического памятника она увидела список шкодливых студенток и годы их учебы в Алфее. Каких только имен там не было, однако в память врезались самые знакомые, известные не понаслышке — Гризельда, Фарагонда, Алва, Барбатея, Офелия и Майя. Впрочем, другие феи были довольны найденным списком, и добавили в самом конце собственные имена — Текна, Муза, Стелла, Флора, Блум… Лишь потом появилось робкое «Лейла» — совсем недавно, перед минувшими летними каникулами. И вот они снова здесь. Стоят перед камнем в полном безмолвии, пытаясь осознать, как же они допустили этот разрыв. Здесь Муза и Блум прогуливали пары, потягивая «магиксанское крепкое», здесь Флора подолгу сидела одна, стараясь наладить связь со своим источником, здесь Стелла частенько болталась с Лейлой, обсуждая грядущую ношу их государственных дел (кто еще может понять наследную принцессу, если не наследная принцесса?), здесь Текна временами играла в видеоигры с Тимми. Зачем же теперь? Не для воспоминаний о беззаботной юности, а для поминок старой подруги. Как же нещадно меняет время установленный порядок вещей… На скамье справа расселись Муза, Лейла и Стелла, на той, что была напротив колодца — Флора и Блум. Разговор предстоял не из легких, и обсудив все между собой, они ждали специалистов Красного Фонтана. Ради этого дня Флора напустила иллюзию на свой облик — она желала показаться Гелии лишь тогда, когда он будет к этому готов. Муза достала из черных матовых пакетов десять пол-литровых бутылок полынного эля. Винкс позаимствовали их в Риодероне не думая, на какой случай придется вскрыть застоявшийся элексир забвения. Помимо легкого эля, Муза прихватила с собой и несколько бутылок с Мелодии, для которых никак не находила случай. Перед Винкс предстали три знаменитые литровые текилы с эмблемой Дракона. — Я хотела открыть их, когда мы расправимся с Валтором, — начала было Муза, но Стелла быстро прервала её. — Ты так же и про Даркара говорила, — едко ответила та — Но вот такой безрадостный случай в итоге заставит нас её выпить… — Это для Тимми и Гелии, — ответила ей Флора — Им нужно быть в кондиции прежде, чем придется все рассказать… — Солидарна, — ответила Блум, уже представляя, как снова встретится со Скаем — Нам не нужно напиваться раньше, чем мы их встретим. Вскоре на поляне показались специалисты. Скай, разнаряженный эраклионским принцем, в белых тонких лосинах и синем фраке, поспешил занять место рядом с Блум. Она взглянула на него с неприязнью: объясняться с ним совсем не хотелось, еще больше раздражала мысль о том, что придется слушать его глупые оправдания. Следом пришел Гелия, и увидев свою любимую женщину упал перед ней на одно колено и легонько поцеловал пальцы её руки: — Я скучал по тебе, — тихо сказал он и приложил её кисть к своему лбу — Я надеюсь, ты здорова. — Относительно, — Флора отвела от него взгляд и закусила губу — Сядь рядом, нужно будет поговорить. И выпей, пожалуйста, это. Фея природы, освобождая свою руку, взяла со скамьи пластиковый стаканчик с текилой, и протянула ему: — Садись рядом, — мягче, чем в прошлый раз, повторила она — Разговор будет долгим и безрадостным. Гелия понимающе кивнул и посмотрел в её глаза. Он хотел разглядеть заранее, о чем пойдет речь, но волшебница обдала его таким холодом, что он молча занял свое место и решил не торопить события. Ривен, явно прочувствовавший начало серьезного разговора, не стал подходить к Музе. Он поприветствовал фей коротким взмахом руки и уселся на скамью напротив, нагло раздвинув ноги. Окинув мрачные лица подруг, он усмехнулся и подал голос: — Не иначе в лесу что-то сдохло, раз мы тут собрались, — острая улыбка фиолетововолосого специалиста резала точно в самое сердце. — Идиот! — этих слов Музе хватило, чтобы вскипеть. Яростно сорвавшись с места, она отвесила ему пощечину — Что ты себе позволяешь?! Заткнись! — Ну как всегда, — будто ожидая нового удара, он по-христиански придвинулся к её руке другой щекой — Моя милая совсем не поменялась с нашей последней встречи! — Еще силы на тебя тратить, — Муза отвернулась и отправилась на свое место — Держи рот на замке, придурок. А лучше займи его делом и выпей эля. — Ох ты, мы сегодня что-то празднуем! — вальяжно раскинувшись на скамье, Ривен взял предложенную феей музыки бутылку. — Я же тебя просила! — Муза выпучила глаза и на полпути обернулась на него, сжав челюсти — Завали свое ебало! — Хорошо-хорошо, — Ривен закатил глаза и принялся делать по глотку полынного эля. Сзади показался Брендон, одетый как обычно в свой клетчатый свитер и свободные брюки. Он выглядел недоуменным, и, подобно Гелии, пытался рассмотреть в лицах фей хоть малейший намек на причину встречи. Вскоре, увидев Стеллу, брюнет сразу подбежал к ней, как ручной пес. Принцесса Солярии, довольная этим жестом, потрепала его по темным волосам: — Садись, Брендон, — властно сказала она ему на ухо, обнимая — И прошу тебя, не нужно улыбаться. Сегодня не подходящий день для улыбок. — Д-да, дорогая, — смог только вымолвить он, вдыхая бесподобный запах её шелковых светлых локонов. — Открой свой эль и молчи, хорошо? — так же спокойно продолжила Стелла, отпуская его из своих объятий. — Я понял, — отчитался Брендон, жадно впитывая её лицо своими глазами. Он попятился к скамье, не замечая, что уже достаточно близок к ней, и споткнулся. Слишком он скучал по своей златовласой фее, чтобы быть спокойным и беспристрастным. Последним пришел Тимми. По всей видимости, ему нужно было аккуратно припарковать корабль Красного Фонтана, поэтому и явился он с небольшой задержкой. — А где Текна? — испуганно озираясь спросил он. — Садись, — ответила ему Блум — Выпей, и мы тебе все расскажем. — Я… не хочу! — заупрямился он вдруг, как капризный ребенок — Я хочу увидеть её… — Сядь, — властно повторила ему Стелла — Пожалуйста, Тимми. Отчасти все мы здесь ради тебя. — Л-ладно, — робко оглядываясь на фей, парень занял место рядом с Ривеном и Брендоном. Когда специалисты, наконец, расселись, Блум подала им сигнал выпить эль, стоящий напротив каждого, на заросшей каменной площадке. Переглядываясь между собой, но не задавая лишних вопросов, парни принялись за свои бутылки. — Я думаю, одним полынным здесь не обойтись, — тихо молвила Муза, доставая пластиковые стаканы из черного пакета — Разбирайте. — Ты уверена, что это не лишнее? — испуганно поглядел на неё Брендон. — Нет, так надо, — кивнула Муза — Пусть сперва выпьет Гелия. Кивком длинноволосый специалист обозначил, что готов. Это была уже вторая порция, но если разговор настолько серьезен, что требует анестезии, стоит послушать фей. Он протянул руку с пластиковым стаканом, и когда фея музыки наполнила его, опустошил разом. — В чем дело? — закашлялся Гелия от непривычного вкуса, будто пил не второй раз, а первый. — Посмотри на Флору, — прошептала Блум, будто зачитывала приговор. Фея природы встала со своего места и двинулась к колодцу, откуда можно было разглядеть её получше. Все в ней было таким же, как раньше — шелковая кожа перламутрового оттенка, зеленый бант на шее, внимательный взгляд пары зеленых глаз. Она подошла к Гелии вплотную и щелкнула двумя пальцами правой руки. Иллюзия спала. Былой Флоры больше не было — только её бледная тень, только призрак, только эта тонкая, как лоза, зеленая женщина. Она напоминала его возлюбленную так же, как матовые зеленые камушки — острые бутылочные осколки. Гелия не отшатнулся. Он вообще не двинулся с места, разглядывая новый облик своей девушки. Специалист озадаченно глядел на её руки, прекрасные руки, которые он так любил рисовать… Теперь они стали ветвями, молодыми побегами, монструозно свисающими вниз. Он часто задышал, нет, не от ужаса — от боли, что Флора больше не та, какой он её помнил. — Ты… всё еще любишь меня? — робко спросила фея, напряженно пытаясь уловить во взгляде Гелии хоть какую-то надежду. — А может быть иначе? — горько усмехнувшись спросил он. — Ты сможешь принять мой облик? — этого ответа фее было мало. Ей нужно было знать, нужно было слышать и видеть, будто от того; что он ответит, зависела вся её дальнейшая жизнь. — Я… не знаю, — Гелия отвел взгляд — это потребует времени… — Так ты отвергаешь меня? — Флора схватилась за голову, не желая верить, что её страхи начали претворяться в жизнь. Конечно, он не может сказать ей, что больше не любит. Может лишь колебаться… — Я не говорил этого, — твердо ответил Гелия и протянул к ней руку — Но мне нужно время, чтобы… — Ложь! — из глаз феи брызнули слёзы, зеленый шелковый бант, подаренный им когда-то стал казаться ей подлой удавкой, и она грубо сорвала его с себя. В одну секунду она тронулась с места и побежала прочь — Ложь! Ложь! Ложь! — Флора, погоди… — Гелия бросился вслед за ней, не ожидая такой реакции от обычно уравновешенной волшебницы. Фея природы закрыла лицо руками, чувствуя невероятный стыд за собственные слезы. Она всегда считала позором так яростно высказывать свою никчемность, не сдерживаясь, единым потоком, но что она могла поделать? Она была уверена, что теперь отвергнута тем, кого любила без памяти. Флора бежала, будто косуля, за которой по пятам следует изворотливый охотник. Её шелковую ленту, брошенную на годами не стриженный газон, подхватил ветер. Казалось, он нес её туда, где нет ни сил, ни надежд. Гелия же сам не мог себе ответить, почему бежит сейчас за ней. Не проще ли было оставить её одну, дать ей пережить все и взвесить, понять, наконец — что паранойя, а что реальность? Впрочем, твердо он знал одно: если сейчас он не настигнет Флору, даст ей уйти в это угнетенное состояние, она не поймет, что его любовь к ней никуда не делась. Но Гелия знал и альтернативный исход. Она может и не позволить ему догнать себя. Уйти в свой параноидальный мир, где он — отвергает, а она без конца страдает, не в силах разорвать порочный круг. И если она выберет это, что сможет сделать он? Остальные молча лицезрели эту сцену. Даже Ривен не имел сил вставить очередную мерзкую шутку, ведь и его увиденное поразило не меньше, чем прочих. Впрочем, замолчал вредный специалист ненадолго: — Что ей еще надо?! — вскипел он, отбрасывая уже осушенную бутылку эля — Когда она, грифон её подери, перестанет комплексовать?! Он же сказал что любит, ну сложно же с первого раза принять такое, а он тоже человек!!! — Ривен, заткнись, — угрожающе прошипела Муза, глядя на своего парня исподлобья — Завали ты уже ебало сколько раз тебе говорить! — Муза, успокойся, — мягкая рука Лейлы легла на её запястье — Нет смысла сейчас вступать в перебранку. — С Текной что-то подобное? — сверкнул глазами, полными надежды, Тимми — Да ведь? — Погоди, — вздохнула Блум — Мы это обсудим, но не сейчас. Надеюсь, Флора и Гелия вернутся… Не хотелось бы говорить об этом без них. — Это может затянуться надолго, — вступил в разговор Скай, ранее молчаливо наблюдающий за происходящим — Давай скорее к делу. — Что ж, — вздохнула Блум — Так тому и быть. Тимми, возьми у Музы стакан. — Зачем это? — Надо. Муза наполнила пластиковую ёмкость до самых краев и подала Тимми. Тот, недолго поразмыслив, глядя на прозрачную жидкость, резко вдохнул и начал пить. Несколько раз ему делалось невыносимо дурно, и он хотел бросить эту затею, но все же осушил стакан. Ядовитое тепло расползлось по телу специалиста, заставив его подавить рвотные позывы. Ошибки быть не могло — что-то ужасное произошло с Текной. По меньшей мере она больна, по большей — видоизменилась подобно Флоре. Впрочем, второе не страшно. Сколько они так вдвоем экспериментировали, надевая на глаза VR-линзы и воображая себе сексуальную близость на любой вкус и цвет? И никто не был в обиде, даже напротив, они были счастливы, что сошлись в своих весьма своеобразных предпочтениях. Любовь — это ведь не о внешнем, и не о сексуальном, это о родстве душ, а этого в их отношениях было хоть отбавляй. Во всяком случае, так считал Тимми. Лейла и Стелла подошли к скамье, где сидел Тимми и наперебой начали убеждать его выпить еще. Они знали парня достаточно, чтобы быть уверенными: после определенной дозы мир будет казаться ему куда спокойнее, чем обычно. Пока феи болтали с парнем Текны, не желая выдать ему все и сразу, Скай решил не терять времени зря. — Прости, Блум, — шепнул он и нагнулся к её уху — Ты же знаешь, это… — Я не в обиде, Скай, — отрезала Блум, голос её звучал безразлично и подавлено. — Я верну тебе статус… — начал было он, но легкий удар локтем в бок от бывшей невесты заставил его смолкнуть. — Скай, все кончено, — тихо перебила его Блум — Это нужно было сделать давно, но никто из нас не решался. — Как ты можешь… — специалист жалобно поглядел на фею своими голубыми глазами, ошарашенно хлопая светлыми ресницами — Мы ведь… — Подумай о нас обоих, — фея огня стояла на своем, но совсем не так, как раньше. Она будто объясняла теперь прописную истину ученику первого класса — так спокойно и ровно звучал её голос — Если ты любишь меня, ты оставишь меня. Я не хочу быть ни твоей королевой, ни фавориткой. И тебе не будет со мной счастья, я уж не говорю об Эраклионе… — К черту Эраклион! — вспылил Скай. Он ловко ухватил фею за локоть и повел в сторону леса. Блум не сопротивлялась. Если в прошлый раз, когда он так стремился остаться с ней наедине, она была уверена, что даст слабину, то сейчас никаких сомнений не было. Она больше не могла видеть в этом мальчике свою любовь. Пусть вместе им было весело, пусть его собственничество её забавляло, пусть они пережили вместе достаточно, но… Она не любила его. Ни тогда, ни сейчас. Как и он не любил её. Он обязательно поймет это, но сейчас ему нужно оставить Блум в покое. И она объяснит ему. Вдвойне хорошо, что это произойдет без свидетелей. «Как мощь гранитных скал морскую зыбь дробит, так ум, спокойный ум, над бурями царит» — вспомнилось Блум очередное стихотворение из сборника мелодийской поэзии. У неё не было ни сил, ни желания спорить с эраклионским принцем. Она знала, что скажет ему, и не колебалась ни секунды. Это спокойствие, по непонятным причинам, действовало на Ская совсем не так, как обычно. Блум никогда не была безразличным человеком. Любое действие, любое слово — на все он мог найти в ней эмоциональный отклик — от первобытной ярости до трепетной нежности. Но сейчас… Сейчас с ним будто говорила не та взбалмошная огненная девчонка, а та самая принцесса, сошедшая со страниц истории Домино. Величественно, бесстрастно, безразлично, почти ультимативно — так, как в пустом зале эхом разносится звон клавесина. И это располагало его к ней, но нет, не так, как это было раньше. Если когда-то Скай мечтал покорить эту женщину, изничтожить, воспитать под себя, то теперь… Он желал такой участи только самому себе. Она казалась ему эталоном мудрости, рассудительности и силы духа, такой силы, что даже унижение от такой женщины выглядит наградой, а не поражением. — Эраклион… — Эраклиону хорошей правительницей будет Диаспро, — твердо молвила Блум без тени ревности или злобы — Она обеспечит мир и стабильность твоему королевству. — Но я лю… — А я люблю Домино. И ты мне в моих мечтах не помощник. — Тебе может Валтор в этом помощник? — и все же принц начал кипеть — Этот преступник, этот… — Он здесь ни при чём, — не поддаваясь градусу возникшего напряжения, все так же бесстрастно продолжала Блум — Я готова видеть тебя другом, но мы не можем быть вместе. Мы слишком разные люди. — Но ведь я… — Мы не созданы друг для друга, Скай, — устало продолжила она, не позволяя ему вымолвить ни слова — Мы оба слишком вспыльчивы, твои родители не любят меня, а я не люблю их. Эраклион для меня чужой и никогда не станет мне домом. Меня не интересуют ни титулы, ни имения, ни даже ты. В том нет твоей вины, мы всего лишь не созданы друг для друга. — Как ты можешь! — Я благодарна тебе, Скай, — Блум прижала руку к груди — От всего сердца. Я не понимала сначала, как это правильно, выбрать Диаспро для тебя. Я желала тебя себе одной, я не любила. Это и заставило меня поверить в то, что ты мне глубоко не безразличен. Но я разобралась в себе. Нам ни к чему отравлять жизнь взаимным присутствием в ней. Ты ведь не собираешься следовать за моей мечтой о Домино, хочешь заключить меня в тюрьму Краунриджа и сделать королевой… — Я не могу отречься… — шептал он, пораженный этой переменой. — Вернее ты этого не хочешь, — вздохнула фея огня — Я тебя не хочу к этому принуждать. И, по правде говоря, во мне нет ни боли, ни сожаления, что все, что между нами было закончилось. Это должно было случиться уже давно. — Ты должно быть так говоришь потому, что я унизил тебя… — начал оправдываться Скай — Но… — Ты должен думать не обо мне, — снова оборвала его Блум — У меня нет к тебе никакой обиды. Подумай об Эраклионе, подумай о Йошинойе, о повстанцах. Сколько они уже рвут твою землю?! — глаза феи засверкали каким-то неземным огнем — Сколько?! Ты один в силах прекратить это. — Я боюсь её, — начал он — Она… ездит в паломничества, ест человечье мясо… Ты не понимаешь?! — Скай снова схватил её за локоть и посмотрел умоляюще — Она заставила меня съесть… — Значит, Айсис совсем не изменился? — её голос дрогнул — Значит, ты должен изменить этот порядок вещей. Ты должен расправиться с войной на своей земле и отказаться от вашей свадьбы в Айсисе. Слышишь? — Она, она… — Скай вдруг схватился за свои светлые локоны, и на глаза его проступили слезы — Она… — Ты принц или кто?! — Блум вырвала свою руку и почти закричала — Грош цена твоему титулу, если ты даже слова сказать не можешь! Как же твоя династия?! Что сказал бы тебе Оттон, основавший её?! Он ничем не гнушался, а ты даже не в состоянии отказаться проводить свадьбу на её территории! Кто ты в конце концов — наследный принц или пёс на побегушках варваров из Айсиса! — Это… сложно если не невозможно…- Если ты дашь слабину сейчас, она приведет своих каннибалов в Эраклион, устроит здесь свои храмы! Ты должен это разграничить, Скай! Должен! — Но разве я могу… — А кто может кроме тебя? Блум обняла его. Не так, как прежде, когда она прижималась к груди принца и радостно вдыхала его запах. Это были объятия не женщины, но объятия друга, наставника, что хочет прекратить боль своего подопечного. Теперь голова Ская, будто оторванная, лежала на её плече, и она слышала его бессильные всхлипы. Почувствовав, что он всецело отдался рыданиям, она отстранилась. — Ты принц или кто?! — Блум чувствовала, что вот-вот впадет в ярость — Ты второй в Эраклионе человек после короля, и ты займешь его место! Так не дай ей устроить здесь свои порядки, не позволь! Тебе нужно её золото, её армия — так возьми их и сделай что должно! — Она очень… хитра… — А ты на своей родине почитаем и могущественен! Ты по праву наследник престола, а она всего лишь твоя невеста! Много ли власти имеет королева Самара в своем династическом браке? Все решает твоей отец, и ты должен быть не хуже! — Как же я… — Хватит ныть, Скай, — сказала она, и указала рукой, что пора вернуться к парку — Ты будущий король, и ты должен быть хитрее и изворотливее этой айсисской змеи! Её столько лет воспитывали для тебя в Эраклионе, так воспользуйся этим. — Я люблю тебя, Блум, — вместо ожидаемого похода обратно к поляне, он вдруг упал перед нею на колени — Не оставляй меня, прошу… Ты нужна мне… Я не хочу решать дела с мятежниками кровью, я хочу договора… Диаспро и мои родители не считают что… — И они правы! — вновь повернулась к нему Блум, понимая, что к поляне они вернутся еще не скоро — Они требуют конституционной монархии и ограничения твоих прав как короля, по сути — полного отречения. Ты этого хочешь?! — Нет же… с ними можно договориться и без этого… — Сначала попробуй, но не дай им тебя подавить, — закончила Блум, и не дожидаясь, пока он встанет, устремилась к поляне. Увиденная картина застала её врасплох. Пьяный Тимми, окруженный феями и специалистами, бессильно плакал, закрыв лицо руками. Он не мог поверить, что его возлюбленной больше нет на этом свете — все это казалось ему одним дурным сном. Он бессмысленно тыкал в экран своего передатчика, воспроизводя одно единственное голосовое сообщение, отправленное Текной в тот роковой вечер. «Я люблю тебя, Тимми, — ласково шептал её голос, совсем не тот, холодный и рациональный, каким его привыкли слышать другие — Но я должна идти». Флоры и Гелии было нигде не видно. Единственный, чье настроение оставалось неизменным, был Ривен. Он будто знал обо всем произошедшем, только слегка хмурился и смотрел куда-то вдаль. Успокаивать он не умел. «Может, я должна связаться с Валтором? Может есть еще надежда?» — подумала Блум. Она наскоро обняла Тимми, бросила очередной колкий взгляд Скаю и отправилась к Алфее.