Одно пламя

Блум очнулась распластанная на голой земле. Рыхлая, коричневая почва была теплой, словно давно расстеленная постель у камина. Но состояние феи огня никак не располагало камнем лежать, скорее гореть звездой. Вокруг веяло сыростью, в лицо впивались иглы мелких дождевых капель. Фея огня инстинктивно сморщилась и закрыла лицо рукой. «Не убила, и на том спасибо, — мелькнуло в её голове — Что ж, надо позвать Валтора. Интересно, где я сейчас…». Осознав свою способность двигаться, Блум быстро встала и отряхнулась. Вокруг — голая земля без единого намека на растительность, впереди — нечеловеческий размеров вулкан с поднимающимся вверх столбом пара. Судя по темному, негостеприимному небу, закрытому тучами, место, куда отправила её директриса было не из райских. — Валтор, Ваааааааал-тооооор!!! — не от кого было скрываться, и Блум начала кричать во всю глотку, будто бы именно это должно было ей помочь достучаться до волшебника — Валтор, забери меня отсюда! Слова исчезали, терялись среди пустынного окружения, и очень скоро принцесса Домино осознала всю тщетность своих попыток. Может быть даже их хваленая связь в этом мире бесполезна? А может быть, она ждет слишком быстрых результатов. Не испытывая желания спать на голой земле, Блум двинулась в обратную сторону от вулкана. В отличие от первого пейзажа, там виднелась хоть какая-то растительность: деревья, трава, большие серые камни. «Нужно найти припасов и место для ночевки, — мысленно настраивалась она — И… неплохо бы отыскать пещеру». Не желая терять лишнего времени, Блум трансформировалась. Лететь было куда быстрее, нежели переться пешком, а потому резво оттолкнувшись от земли она воспарила над окружающим миром, стремясь разглядеть обстановку внизу. Действительно, в паре километров от феи находился раскидистый лес, даже небольшая речка, где можно было обзавестись водой и смыть с себя пот. Блум довольно улыбнулась и двинулась по направлению к месту, однако уже через секунду бессильно полетела назад на грешную землю. — Черт, — успела только проронить она, как навстречу устремился огромный птеродактиль, явно не рассчитывающий встретить на пути волшебницу. Блум не успела сменить траекторию, и когда едва не упала, смогла найти в себе силы и удержать равновесие. Однако птеродактиль, как оказалось, явно довольный этой встречей, устремился за ней. — Что тебе от меня надо, животное? — спросила Блум, наблюдая, как существо; приняв её за добычу обратилось злостным преследователем. Раскрылась пасть. Три ряда зубов голодно сверкнули в метре от волшебницы, и тут до неё наконец дошло — у птеродактиля сейчас время обеда! Не теряя времени Блум запустила в него огненным шаром, только вот просчиталась, существо явно обладало очень похожей магией, а потому просто поглотило заклинание своим необъятным ртом. В ход пошла лавовая волна, только вот ожидаемого эффекта не дал и этот трюк — голодная пасть в очередной раз поглотила магию, довольно прирыкнув. Блум собралась с мыслями и полетела к лесу, так быстро, как только могла. Неужели так будет с любым огненным колдовством? Может нужно задействовать что-то из уроков? Черт, ну почему первые годы в Алфее она провела сражаясь с третьесортными злодеями вместо пар! Вспоминая редкие уроки Уизгиса, Блум попробовала обратиться. По его предмету она была отличницей исключительно по причине своей вечной занятости с Трикс и Даркаром, а надо было учиться! Надо было! Так бы обратиться в полете было бы куда проще… Отбросив никчемную идею, Блум просто полетела к лесу, стараясь оторваться от монструозной птицы. Та, будто бы угадывая каждый предстоящий маневр, пристраивалась рядом, то и дело раскрывая пасть, но Блум не сдавалась. В лесу, может быть, можно найти безопасное место… И вот, на её счастье, среди густой зелени показалась пещера. Не долго думая Блум нырнула в неё, исчезнув из поля зрения животного, но то и не думало отставать. Птеродактиль кружился вокруг да около, пока, наконец, не обнаружил свою добычу внутри. Тут-то Блум и пришлось выкатить глаза. Существо не стало заходить внутрь, вместо этого обрушило на фею огромный поток огня, и той ничего не оставалось, кроме как прикрыть себя щитом. Действо это длилось минут пять, и когда птеродактиль, наконец, решил сунуть морду в пещеру, Блум успела сотворить себе кинжал из близлежащего черного камушка. Желая насладиться получившимся шашлыком, птица раскрыла пасть, не заметив, как Блум ящерицей проползла под агрессора и нанесла удар в шею. Резала она нещадно, не глядя, впивалась так яростно, как никогда раньше — хотелось остаться живой, даже больше, чем выйти из схватки победительницей. В конце концов, птеродактиль захрипел и бессильно рухнул на землю, оставив свою мертвую голову в пещере. Блум закатила глаза. Только ведь явилась, а уже набрала неприятностей. Однако, судя по кладке яиц и паутине на них, все только начиналось. Паук, выбравшийся из глубины, оказался не таким устойчивым к огню, это и спасло Блум от очередной тяжелой схватки. Она быстро сожгла его своим фирменным заклинанием, и, оказавшись в пещере в гордом одиночестве, смогла, наконец, выдохнуть. Блум сотворила себе огонь, использовав в качестве топлива кладку паучьих яиц, и уставилась в серую стену пещеры. Голова птеродактиля, теперь совершенно безопасная, пялилась на неё в немом ужасе. — Крепко я, конечно, влипла, друг, — начала Блум свой монолог, обращаясь к мертвой птице — Жаль ты не можешь со мной это обсудить. Немая голова не двигалась, красные белки глаз блаженно пялились в огненные всполохи. Тяжело же будет Блум здесь без живого человеческого общения. Только делать нечего, нужно привыкать. И искать свое пропитание в этом странном месте, полном чудовищ, таких похожих на неё саму. Вместо поисков пищи фея решила сосредоточиться на связи. Валтор же говорил, что существующая между ними искра нерушима, значит попробовать стоило. И попробовать не раз. Найдя в себе силы для медитации, принцесса уселась у костра, сложившись в позу лотоса. Она вообразила себе образ демона. Демона, с которым её связывала не просто магия, а почти неземное, порочное влечение. Валтор. Золотые змеи волос. Спелые, как колосья перед жатвой, такие густые, что им позавидовала бы сама Диаспро. Идеальные локоны, что так приятно ложились между её пальцев, пахли табаком, удом, полынью… И лишь в самом конце горечь становилась сладостью, пережженной карамелью, тростниковым сахаром, эдакой ложкой меда в бочке дегтя. Чуть раскосые фиалковые глаза, крупные, как камни в старинном украшении, зрачки, магнетические, нездешние. Если приглядеться, в них можно было заметить искры, маленькие и юркие, как золотистые ящерицы. В них читалась вечность. Вечность, полная чужих смертей, вечность, полная собственных страданий и какого-то горького знания, недоступного человеку. Демон… Сколько демонов вообще существует на этом свете? Говорят, они прячутся среди людей и ведут тихую жизнь, потому что некогда сильнейших из них перебили нимфы. Отродья, оставшейся после схождения Дракона были слишком опасны, слишком сильны. И пусть у них было сердце, они умели любить — это не имело никакого значения перед лицом опасности… Наконец, Блум учуяла его. Легкий, едва осязаемый в воздухе след вел далеко, туда, откуда совсем недавно вернулись неполным составом Винкс. Зенит… Он был совсем рядом. Как же её угораздило выяснять отношения с директрисой? Блум шелохнулась, выйдя из медитативного состояния, и протянула ладони к огню. Фарагонда, должно быть, надеется, что она не вернется, или что передумает? Нет, если бы директриса была уверена, что Блум не передумает, то нашла бы более отдаленное место. Или расправилась бы с волшебницей чужими руками. А здесь… Последняя надежда дала осечку. В этом неприятном искаженном мире придется выживать самой. Или ждать, когда Фарагонда даст шанс показать свою лояльность… Но усталость, шок и голод взяли своё. Дочь огня не заметила, как закрылись глаза. Как сложились сами собой руки, и как камень послужил ей постелью. Голодная, изможденная боем и перемещением, она уснула. *** Трое шли молча. Деревья, почти неизменные на протяжении года, стояли так же смирно, будто игнорируя тяжелые шаги путниц. Мир казался им черно-белым, как в кошмаре, и даже эта буйная раскидистая зелень, пышущая жизнью была лишь незначительным элементом кошмара. Предстоящего кошмара в Облачной башне. Стелла грызла заусенцы, перебирала ткань походного наряда, никак не имея возможности выразить всего внутреннего беспокойства. Она нервно смотрела по сторонам, и одергивала себя, когда снова приближалась пальцами ко рту — кормилица когда-то активно боролась с этой дрянной привычкой, и Стелле даже удалось её оставить, но сейчас… все возвращалось на круги своя. В последнее время фея Солнца и Луны чувствовала себя опустошенной. Будто какой-то дикий зверь выпотрошил её душу, а осталась только оболочка. Оболочка, которая говорит, что она будет королевой, что нужно спасти Андрос, нужно спасать подруг. То, что глубже, упорно молчало, и Стелла вдруг поняла, что она чувствовала себя так всегда. Всегда было то, что извне. То, что диктует, какой ей надо быть. И пока она соответствует, она имеет право на счастье, она имеет право на любовь, и все должны и обязаны беспрекословно этому следовать. А чего хотела она сама? И хотела ли вообще когда-нибудь? Действовать вне интересов среды, которая воспитала, выкормила её? Стелла любила отца, это то, что она знала как свои пять пальцев, Стелла восхищалась матерью, и это она знала так же четко. И Стелле нравилась власть. Настолько нравилась, что жажда трона выедала её до основания, требуя все больше и оставляя в ней все меньше от человека. Лейла думала о Гризельде. Этой подтянутой, жесткой женщине с квадратной челюстью, идущей впереди. Если раньше она вызывала в ней, да и в других Винкс сплошное раздражение, видя её чеканный шаг и уверенный взгляд, мысли об этом улетучивались. Гризельда, наконец, шла в гущу событий, в настоящую битву, где кроме неё мало кто знает как действовать. Теперь это была не мерзкая завучиха, которой поручили следить за безалаберными детьми, а отставная генеральша, Гризельда Грейстон. Пусть от неё осталась только тень, но от одного известия о походе на Облачную башню она преобразилась до неузнаваемости. Ссутуленные за бумажной работой плечи выправились, напоминая ей об армии, взгляд стал жестким и бескомпромиссными. С раннего утра в ней проснулось какое-то невиданное доселе величие. Такое, которого не находилось даже на посту директрисы. Можно было смело сказать, что она была рада вновь оказаться в строю, и шагала теперь с удивительной удовлетворенностью. Гризельда и впрямь чувствовала себя значительно лучше. Пусть её магия далека от той, что была раньше, сейчас она стала умнее и проворнее. Постоянные занятия с ученицами, устроенные ей в короткий период власти, помогли ей не меньше чем другим. Преподавание тоже своего рода учение. И сейчас она пыталась скрыть улыбку. Улыбку от того, что наконец-то по-настоящему наведет порядок. Когда троица приблизилась к Облачной башне, Гризельда переглянулась с феями. Те уверенно кивнули: они готовы. По щелчку магички превратились, и им впервые удалось увидеть Гризельду в боевом облачении. На генеральше появился блестящий синий топ без бретелей и того же цвета брюки, обрамленные белыми полосами. Раскрылись огромные крылья, напоминающие бабочку, с тем же причудливым узором, что у этих беззаботных парящих созданий. В отличие от Винкс, её крылья были куда более массивными, такими, что когда Гризельда взлетела, они слышали шум каждого движения, видели, как сыпется пыльца. — Разрешите спросить? — обратилась к завучу Лейла — Ваши крылья? — Мутация после Домино, — коротко и гортанно ответила Гризельда — Сейчас не время. Я помню окна кабинета Гриффин. Если удастся их найти, и внутри никого не будет, я укажу вам следовать за мной. Феи кивнули. Генеральша устремилась вверх, покачиваясь. Чувствовалось, будто каждый взмах дается ей усилием воли. Она не была полной, не была тяжелой, но тяжелыми были сами крылья. — Опрометчиво было позволить ей пойти в разведку, — тихо сказала Стелла — Такой шум… Нас могут заметить. — Если верить Фарагонде, Валтора сейчас здесь нет, — андросианка перевела свой озадаченный взгляд на принцессу Солнца и Луны — А Трикс… я сомневаюсь, что они стали умнее с нашей последней встречи. Башня для них уже стала зоной комфорта. Едва ли они ждут нападения. — Ждать нападения более чем логично, когда Валтора нет на месте, — парировала солярийка — Башня в этот момент максимально уязвима, и это должно заставить их быть осторожнее. — Посмотрим… — не желая вовлекаться в дискуссию вздохнула Лейла. Когда силуэт Гризельды издалека показал условный знак, феи устремились к указанному окну. Переглянувшись, генеральша велела: — Стелла пойдет первой. Мои крылья издают слишком много шума. Лейла рвано улыбнулась. Она недооценила завуча, и сейчас ей оставалось только безучастно принять её указания. Стелла же без лишних слов влетела в широкое окно кабинета, разбив солнечной волной прочное стекло. Теперь помещение мало напоминало самое себя, то, которое принцесса лицезрела еще на втором курсе, проходя практику в Облачной башне. В кабинете было на удивление чисто. Стеклянный шар безучастно стоял в центре стола, который теперь казался голым и бессмысленным без многочисленных бумаг. По иронии, фея Солнца и Луны даже очаровалась этим местом: просторная фиолетовая комната без визуального шума даже выглядела уютно. Вернувшись к окну, она рукой показала остальным, что можно войти. — Их здесь нет, — вдумчиво промолвила Гризельда — С большой вероятностью, высыпаются. Ведьмы любят спать днём и утром. Это максимально непродуктивное время для их чар. — Для меня вообще-то тоже, — недовольно ухмыльнулась Стелла, только старая генеральша пропустила её реплику мимо ушей. — Башня уже заметила нас. Важно оказаться внизу, в тюрьмах, и мы окажемся там, если начнем ожесточенно бороться с охранными системами, — продолжила Гризельда — Расходиться нельзя ни при каких обстоятельствах, иначе мы можем оказаться в разных концах башни. Нужно взяться за руки. Стелла и Лейла схватили обе кисти старой наставницы и приготовились выйти. Однако дверь, ведущая в коридор, внезапно слилась со стеной. — Давно не виделись, феечки, — из шара показалось довольное лицо Сторми — Зашли вы эффектно, но выйти так же не получится. — Нам ну… — хотела было сказать Стелла, но Гризельда ударила её по губам: — Ты думаешь я не разнесу эту стену к твоей проклятой ведьминской бабке?! — неожиданно закричала та — Я достану вас из-под Земли и отправлю обратно в монастырь Светлого камня, только на этот раз вас принудительно постригут в монахини и отправят в одиночные кельи без права прогулок и переписки. Оттолкнувшись от пола, Гризельда взлетела к высокому потолку и ударила по стене неизвестным заклинанием. Казалось, словно в помещении взорвалась бомба, и вот, в стене появилась зияющая дыра. — Не надо пугать меня своими бабкиными приколами, — возразила Сторми — Уже не маленькая, тебе даже маны не хватит чтобы взорвать все. — Я тут не одна, — зловеще улыбнулась Гризельда — Достану из-под земли. Каждую. Генеральша схватила за руки обеих фей и потащила их по появившемуся коридору. — Гризельда, зачем вы… — Нам нужно вывести их из себя, — процедила она сквозь зубы — Мы должны показать, что с нами они не справятся, и башня тоже. Тогда мы окажемся внизу. Вперед. Коридор казался бесконечным, феи летели быстро, но ни одной двери, ни конца этому пространству будто не оставалось. Тогда Гризельда скомандовала: — Ударьте по стенам. Обе. Каждая в свою сторону. Ни Стелла, ни Лейла не добились желаемого. Стены не желали подчиняться, не желали слушаться, стояли так же твердо и непоколебимо, как мгновение назад. Тогда Гризельда, схватившись ногой за ногу Лейлы, освободила руку и ударила сама. Полетели искры, послышался громкий хлопок, такой, что фей отбросило в противоположную сторону, а в ушах послышался писк. Они с трудом разлепили глаза и уже перестали понимать что происходит, пока Гризельда требовательно тащила их в появившейся помещение. А впереди было семеро синих Минотавров. Твари играли в карты, и гостей явно не ждали. Впрочем, это не помешало им взяться за оружие. — В атаку, Стелла, Лейла! — Вернитесь в коридор, — властно молвила принцесса Солярии — Или сотворите щит. Это опасно. — Что? — непонимающе промолвила Лейла — Заткнись, — отрезала генеральша и в мгновение сотворила огромный прозрачный пузырь — Это радиация. Когда четверо минотавров бросились на Стеллу, она успела. Комнату заволокло ярким сиянием. Звери упали замертво. Те, что стояли на отдалении, сгорбились, пытаясь коснуться пола, а из их ртов начала литься непонятная коричневая жидкость вперемешку с кровью. Лейла прищурилась. Радиация? Не та ли, что разрушила когда-то Домино?.. — Стелла, пробей следующую стену, соберись, — скомандовала Гризельда, не сбавляя барьера. Увидев задумавшейся андросианку, генеральша прикрикнула — Пошла! Пошла! — Я не знаю что делать со стеной… — вздохнула Стелла — С ней так не работает. — Солнечный удар, но сильнее, давай! — настойчиво завопила Гризельда — Давай!!! Стелла вложила в удар всю силу, которую только могла найти в себе сейчас, и стена поддалась. Впереди был пустой зал, зал, где Заратустра проводила свои занятия. — Что дальше? — Здесь уже должны быть двери вниз. Искать! Вопреки приказу, Стелла подлетела к Лейле и Гризельде, схватив их за руки: — Это не может быть так просто… — Конечно, не может! — в дальнем конце аудитории вдруг послышался голос Айси. Ледяная ведьма, уставшая прятаться, быстро вылетела из-за дальних столов и показала своё надменное лицо. Вместо привычного облегающего комбинезона на ней был синий костюм, рваный, но сияющий, тело же было окрашено полосами в цвет. — Дисэнчантикс… — вздохнула Гризельда, сгорбившись. — Какая разница он или нет, если я вас заморожу? — обольстительно захохотала ведьма и не церемонясь бросилась в атаку. — Она здесь не одна… — протянула Стелла, она уже чувствовала приближение остальной троицы и встала в защитную позу. — Ты права, солнечная фея, — из-за спины, как и ожидалось, появилась Дарси. — Наконец-то честный бой, трое на трое! — вскоре послышался и голос Сторми, запустившей три исполинских урагана, не щадящих ни здание, ни врагов. Феи прижались спинами друг к другу. Гризельда что-то шепнула им, напоминая тренировки, и сейчас Стелла была благодарна ей за каждый отдельный ранний подъем в Алфее. Завуч укрыла фей защитным заклинанием, а зенитианка вместе с солярийкой принялись за конвергенцию. — Я создам водный поток, а ты… — Я сделаю что нужно. Обе закрыли глаза. Посмотрели вглубь себя и нашли в себе силы ударить. Защита начинала трещать: Гризельда была в годах, и долго держать щит против трех сильных ведьм удавалось ей с трудом. Сплетя пальцы рук, Лейла и Стелла сотворили потоки кипящей воды, и не церемонясь направили их на Айси. Ведьма попыталась было увернуться, только против подобной атаки, льющей мощнейшим цунами, укрыться было негде. — Башня сломает их сама, — бросила Дарси, защищая щитом подругу — Мы же могли бы сосредоточиться на более важных занятиях. — Я все еще хочу отыграться за это унижение в Линфии! — Сторми было не остановить, и даже Айси, едва не попавшая под раздачу, не разубедила её своим перепуганным видом. — Идиотка! Уходим! Дарси схватила обеих сестер за руку, и в помещении сверкнула неоновая вспышка. Ушли. Кипяток расплескался по аудитории ядовитым морем, захватывая одни за другим каменные столы и письменные принадлежности на своем пути. — Так быстро? — замотала головой Стелла — Что это? — Подожди. Стены аудитории начали медленно отступать и меняться. Феи огляделись вокруг. Послышался зверский шум, будто некий огромный лифт начал с быстротой падения отступать вниз. Лейла вопросительно взглянула на завуча. — Это было проще, чем я думала, — рассмеялась Гризельда — Пыла малолетних недоучек хватило на пару атак. Скоро мы будем на месте. Держимся за руки! От этой фразы Стеллу вдруг прорвало. Она вспомнила, как в далеком детстве была на экскурсии вместе с другими детьми уважаемых семейств Солярии, и смех накрыл уже и её. Остановиться было сложно, и пусть Облачная башня вовсе не была местом для детских прогулок, последняя фраза завуча будто бы намекнула ей на давно прошедшие события. — Сейчас она начнет атаковать. Закройте глаза. — Кто? — Башня. Держитесь. Чтобы попасть в камеры, нужно сперва доказать, что эмоционально вас сломить не выйдет. Феи зажмурились. Они вдруг ощутили всю тяжесть собственный тел, пространство тянуло их вниз, и будто бы вытаскивало оставшейся силы. Лейла вдруг захотела вынырнуть наверх, но крылья отказывались слушаться, так быстро неслось пространство, что ни один жест не давался как прежде, с легкостью. Вдруг Стелла услышала голос. Знакомый до боли голос, тот, что ни с чем не могла бы спутать. Говорил её отец. «Убей, — говорил он — Сожги тела, тебе это ни к чему, ты королева…». Память самопроизвольно проигрывала в голове те ужасные сцены, произошедшие в Эраклионе во время её первого энчантикса. «Кассандра сделала все, чтобы уничтожить тебя в глазах…». — Стелла, не смей! Не смей! — едва фея Солнца и Луны начала проваливаться в собственный кошмар, как голос завуча из реальности прорезал тень болезненного прошлого — Не смей вовлекаться! Не вовлекайся! Не вовлекайся… Лейла же по началу была уверена, что ей такие приободрения не понадобятся вовсе. Всплывший в голове образ требовательной матери, желающей лишить её глаз, сперва не вызвал в ней ничего. Животный страх пробудился потом, когда к матери вдруг присоединился отец, присоединилась подруги-русалки, и все желали ей смерти. Каждый желал по-своему, но так искренне, что пропустить это мимо себя было невозможно. — Лейла, это иллюзия! Иллюзия! — кричала ей уже пробудившейся Стелла. — Возьми себя в руки! — вскрикнула Гризельда, ударяя её по щекам. Но Лейла не слышала. Образ матери взял над ней верх, заставляя застыть. Но овладеть ею надолго так и не смог — незримый лифт опустился. Туда, куда должен был.