Прекрасное яблоко раздора

Возвращаясь к истории, хочу отметить, что это был мой первый раз, когда я не понимала, что лучше: паниковать или же тихо сидеть?.... Из разговоров я смогла лишь расслышать, что Татьяна тщательно пыталась не впустить назойливого мужчину к себе. Дверь всячески мотылялась в разные стороны, а мужчина говорил каким-то странным акцентом. - Татьяна, я же вам обещал забрать это пианино! К чему вам оно? Неужели научились играть? - Да.. То есть, не важно, оно мне нужно. Не забирайте его. – почему то сейчас она говорила неуверенно и тревожно. Будто ей действительно было неудобно сказать о том, что это пианино ей нужно. В чем проблема соврать? Она же не пустит его сюда и не даст ему забрать мое пианино..? Ну как мое.. В целом, уже мое! - Татьяна, я вас не понимаю. То вам не надо и даром готовы отдать, то оно вам дорого как память. Этот мужчина меня раздражал с каждой секундой прибывания одной ногой у нас дома. Почему она его не выгоняет? Дальше были разговоры про какие-то конкурсы, видимо, не касающиеся темы. А потом он хлопнул дверью и ушел. Татьяна вышла ко мне в комнату и села на стул. Я смотрела в ее глаза, на ее выражение лица и мне казалось, что тут в чем-то серьезном дело. - Что он сказал? – притворилась, что не слышала, но и половину просто не разобрала. - Сказал, что пианино на конкурс нужно. Завтра заберет. - Что?! И вы не посмели возразить? – Я пришла в ярость от того как быстро она сдалась. Да, пусть это всего-то лишь один день, а Бог его знает! Завтра один, послезавтра цену выставлять будет. Еще чего! Она взглянула на меня, пытаясь понять в чем заключена моя ненависть к ситуации. Ее брови залезли наверх, а взгляд изменился после каждого нового слова. - Ты серьезно?... Один день - не вечность. И потом, пианино то не твоя собственность. - А, вы еще так значит. Ну хорошо. Я ухожу. - Далеко? – она усмехается и меня это еще больше приводит в гнев. - В отель к проститутке! – я иду в комнату, где стоит мой чемодан и она разворачивает меня к себе. - Тебе нет 18, глупая. – ее слова наполнены ревностью и злостью одновременно. - Вас это не беспокоило раньше. Я все больше начинаю язвить и тем самым подстрекаю ее на конфликт. - Ты хочешь поссориться? У тебя отлично получается. Она берет меня за руку и сжимает, будто не хочет меня отпускать. Но я птица свободная, захочу - уйду, а когда пойму, что была не права - приду. Только держать меня не стоит. - Отпустите. - Неблагодарная, дерзкая, невоспитанная, дурная девчонка! – Татьяна срывается на крик, потому что терпеть такое ей явно не хочется. Я впервые увидела ее такой строгой по отношению ко мне. Меня это наколяло еще больше. - Я ухожу, я сказала так. - Что за юношеский максимализм? – она лишь вопрошает и не понимает почему я решила сделать из этого драму. - Вы забыли, что мне нет 18!...– Я хлопаю дверью, оставляя ее в комнате одну и надеваю сапоги. Куртку одену потом, рюкзак вроде взяла. Все, теперь можно идти. - Ну и куда ты собралась? На вокзал к бомжам? – Татьяна смотрит на меня как на дурочку. И действительно, картина была весьма глупой: я из-за какого-то пианино ухожу незнамо куда и не понятно зачем. Но отступать на пол пути не в моих силах. - Да, ухожу в уличные музыканты. Может там заметят. - Телефон только возьми. Вдруг какая-то важная мадам позвонит. – она дает мне мой телефон и я не понимаю к чему это.. Она меня хочет выгнать? Но только что ведь держала. Я беру телефон и разворачиваюсь, чтобы открыть дверь. И разворачиваюсь обратно к ней. - Что? Передумала под гитару за 10 рублей петь? – Она стоит и не держит. Это какой-то анекдот с не смешной концовкой. - Простите... Это было глупо. - Ира, я понимаю, что ты подросток. Пытаешься казаться взрослой, но у тебя явные черты этого самого максимализма. И держать тебя было бы глупо, ты сама должна понимать, что ты творишь. - Но с пианино то мы не закончили разговор. - И не закончим, я свое мнение сказала. Она ждала, что я снова уйду, но, на ее удивление, я стояла на пороге. - Ну и ладно. Сдалось оно мне. Главное, вы рядом. Она начинает неистово смеяться, обнимая меня. Я кладу куртку на место и вылезаю из сапог. Какая глупость! А ведь я на полном серьезе бы ушла, если бы не этот телефон, который она с теплотой и любовью поднесла ко мне. Я сажусь на кухню и обдумываю все, что произошло. За окном дело близится к вечеру, а мы еще дома. - Мы куда-нибудь выйдем сегодня? – спрашиваю я, интересуясь. - Ты уже хотела выйти и не вернуться. – смеется опять она и я снова раздражаюсь. - Сейчас опять уйду. - Телефон не забудь, родная! Я беру пачку сигарет и открываю окно. Она садиться напротив и смотрит как я закуриваю. Да, мне разрешено было у нее курить и это ли не здорово, когда ее это абсолютно устраивает. Она смотрит на меня, не отводя взгляд и мне кажется это все нереальным. Каждый мой новый затяг пробуждает в ней, будто бы, новую волну каких-то необъяснимых ощущений. Не могу объяснить, но я это чувствую. - Вечером мне надо зайти за книгой. Не далеко. - Я вас поняла. Идем за книгой. – четко и твердо говорю я и тушу сигарету. Она сразу же закрывает окно и уходит с кухни, взяв меня снова за руку. Ощущаю себя ее ребенком. Хотя, по нашей разнице в возрасте я могла быть ее дочерью. Но к общему удивлению, я стала ее любовью. Мы еще несколько минут разбирали "преступление и наказание", она вела рассказ как здесь, в этих стенах происходили страшные вещи, даже иногда на грани преступления. Я, через какой-то промежуток, ложусь ей на плечо и так засыпаю. Точнее, я закрыла глаза и не заметила как уже в кровати с погашеным светом. Когда я проснулась через несколько, буквально, минут я замечаю, что лежу в белоснежной постели и рядом, кто бы сомневался, она. По всей видимости, я уснула ненадолго и она решила уснуть тоже. Я начинаю разглядывать ее, такую сейчас другую..В моем сознании снова начинается пожар мыслей. И тут в мой развращенный ум приходит мысль такого интересного характера. Я ничего не могла поделать, когда моя правая рука спускается вниз и я дергаюсь от неожиданности. Закрывая глаза, мне представляются те самые моменты и я увлекаюсь этим достаточно на долго, так, что открыв глаза неожиданно, вижу ее взгляд. Тогда я дергаюсь еще сильнее, совсем не наиграно. Я действительно испугалась. Не ее обличия, а неожиданности. - Уже и здесь не лежиться спокойно. – она говорит это лояльно и протягивает каждую букву. - Извините.... - За что извиняться? За то, что это всего лишь потребность твоего организма? Я киваю, но мысли вынуть руку не приходит в голову и она, это видимо, понимая, касается своей рукой моей щеки и осторожно, так невинно целует в губы. Тогда я возобновляю движения, желая уже закончить с этим. И через несколько минут мои ресницы дергаются и я еще больше проваливаюсь в кровать. Но продолжить, при всем желании, сейчас нельзя и мы понимали почему. Как минимум потому, что нам надо было еще вечером выйти, а сейчас уже почти семь. - Нам еще за книгой идти. – напоминает она. - Что только не сделаешь ради литературы. – я улыбаюсь, прижимаясь ближе. - Не поясничай! Знаю я, что ты готова сделать. Я немного обижаюсь, кидая маленькую подушку куда-то ближе к ее руке. - Я с вами не ради оценок, а ради любви. - Верю. Коротко целует и встает с кровати, смотря в потолок. Потолок был обыкновенным, но почему тогда люди его в самые неловкие моменты разглядывают больше всего? Что в нем такого...? Я не решаюсь дальше развивать мысль и просто встаю вслед за Татьяной.