Прекрасное яблоко раздора

Этот знаменательный вечер я запоминила на долго, ведь мы посмотрели друг на друга под совершенно другим углом и поняли, что никакая ссора нас не сломает. Я приняла решение игнорировать Машу и четко поставила цель: не показывать ей какое-либо отношение к ней, ведь у нее есть четкий план сломать нашу любовь и я понимаю ее месть, но это слишком подло, даже для человека испытавшего всю горечь измены на себе. Мы зашли в родной дом, я снимаю куртку, попутно ловя ее взгляды на себе, иду на кухню и разворачиваюсь, дожидаясь ее. - Поздновато для еды. – говорит в догонку она, разуваясь. Я лишь улыбаюсь на эти слова, понимая, что совсем здесь не для того, чтобы пообедать. Да и к тому же, обед давно закончен, нам ни к чему это. - Я тоже так думаю. – говорю специально медля, чтобы поймать ту самую интонацию, когда она поймет в чем дело. - А что ты хочешь? Покурить? – Татьяна сегодня медлит в мыслях и не может понять такой простой и совершенно тонкий намек с моей стороны. Неужели не ясно, что я, подобно кошке, выгибаюсь совсем не ради кусочка рыбки! Татьяна-Татьяна! А я думала, что вы быстро догоните мою не замысловатую идею отдохнуть. - Знаете, чего я вправду хочу? – она принялась слушать во всеуслышания. – Я хочу, чтобы вы откинулись от предрасутков в своей голове, хочу, чтобы забыли про свой возраст и дали себе право на то, чтобы начать жить так как вам велит душа. Я хочу, чтобы вы позволили это сделать именно со мной. Она смотрела на меня долго, не решаясь перебить. Когда я красочно договорила, то подошла ближе. - Ты, конечно, говоришь красиво, но прошу перевести для не особо одаренных. – Татьяна улыбалась, не до конца улавливая мою речь. - Если по простому: давайте займемся прямо здесь. - На кухне? - Ну да. Я все так же непоколебимо стою и жду реакцию. Я понимаю, что ожидать стоит того, что ей не зайдет эта идея. Но, к моему, сотому уже, удивлению, она обнимает меня и самостоятельно снимает с меня футболку. Я не сопративляюсь, мне это даже нравится, когда она берет все под собственный контроль. Я решаюсь отзеркалить ее действия и тоже принимаюсь снимать ее кофту, следя за ее дальнейшими действиями, которые меня удивляли и заставляли дергаться с каждой минутой. Когда ее руки вновь оказываются у меня на груди, на талии, позже растегивая шеринку штанов, я начинаю, привычную для себя, реакцию - выгибаюсь и томно пытаюсь выдать какие-то междометия. - Сейчас это будут твои любимые слова! – Я вижу, что ей уже нравится эта затея и я, не долго думая, снимаю самостоятельно штаны, забираясь на стол, который крепко стоял на деревянных ножках. - Надеюсь, не упаду. – говорю будто себе, но отступать от этого голодного взгляда уже не имеет смысла, тем более мне это так нравится. - Не волнуйся! Не упадешь. Я сажусь по удобнее и раздвигаю ноги, она в это время избавляется от собственной одежды, последним элементом их, если быть точнее. Я обхватываю ее шею, нежно целуя в губы, чувствуя как ее руки скользят по телу, останавливаясь буквально на секунд десять на каждом сантиметре. Я уже была готова к заданной системе и ждала, когда ее рука соизволит опуститься вниз, но тут на последнем моменте, когда я была готова закатить глаза остановилась. И не просто остановилась - схватила за плечи и уложила на стол. Я немного не догоняла почему так и как она собирается все делать, но позже услышала фразу: - Если ты хочешь что-то новое, то почему бы координально не внести новизну и сумашедшие ощущения. – говорит, торопясь, очевидно предвкушая свои действия дальше. Я не успеваю что-либо сказать или даже подумать, как чувствую ее горячий язык у себя внутри. Вот тогда я действительно поняла, что она имела ввиду под новизной! Да что там, я забыла на секунду как дышать, лишь позже, опомнясь, стала по немногу подавать голос, но тихо. Мои ноги уже успешно были закинуты ей на плечи, так видимо удобнее. У меня было множество слов, но сказать их не удавалось, лишь изредка выдыхать что-то непонятное, то-ли слово, то-ли стон. Она была точно увлечена своим делом, давая иногда отдышаться себе, но долго не задерживаясь. Она была слишком страсной сегодня, что я не успевала дышать от мыслей о том, что будет дальше, если уже кажется все нереальным. - Татьяна, вы. ...что вы... Как вы это... – Пытаюсь сказать что-то внятное, но выходит до сих пор плохо, а щеки все больше краснеют, температура поднимается, мой организм дает понять, что все скоро закончится. – Я... Сейчас.. Я На этих словах она прекращает "этот эксперемент новизны" и, по старой схеме, вводит в меня два пальца. Тогда я еще больше начинаю кричать, уже от неожиданности, дыша куда-то в шею, все так же трепетно пытаюсь уловить взгляд на мне. Уже через минуту я запракидываю голову, содрогаясь в этом самом долгом оргазме. - Ну как? – спрашивает она, держа меня за руку. Я все еще смотрю в потолок, пытаясь отдышаться. - Это было просто... Лучшее... Ну точнее... Я в шоке, я не знаю... Спасибо, я люблю вас.... Спасибо... – Ого как много слов! А где мои любимые междометия? – она снова целует меня и я приподнимаюсь. Я думаю, что на это сказать и, позже найдя мысль, улыбаюсь. - Ваши любимые междометия должны прозвучать от вас лично. Я тоже хочу. – решаю озвучить я и полноценно слезаю со стола. - Вот как! – она улыбается. – Только, давай уже пойдем, там где нам будет удобнее? Я все-таки не девочка подросток. - Как скажите. Я пытаюсь пойти ровным шагом, но после всего этого ходить так сложно, как оказалось. И тогда она решает меня понести на руках, что вполне разумно. Я никогда не чувствовала себя настолько счастливой, но в эти моменты я понимала - счастье есть. Она кладет меня на кровать и сама ложиться, но позже решает спросить: - Ты вообще практиковала? – неожиданная страсть сменилась на заботу. - Нет, но я всегда была за импровизацию. - Ну дерзай! – она вновь улыбается мне и я чувствую как кровь приливается по венам и мое желание только наростает. Тогда я раздвигаю ее ноги, пытаясь в этот момент отключить волнение, которое присутствовало в моей грудной клетке. Я начинаю касаться языком, паралельно слушая комментарий к каждому движению. И с каждым новым разом у меня получалось все лучше, но точно сказать не смогу, так как не мне решать насколько это было хорошо, но реакция Татьяны меня заставляла думать, что ей это действительно нравится. Она держалась за мою голову, сначала поглаживая, но стоило мне зайти чуть глубже, как мои, уже давно не завитые, кудри чувствовали как их сжимают силой, но так же нежно она их отпускала, понимая, что причинить боль точно не хочет. Я была где-то уже далеко не в спальне, а на каком-то седьмом небе, как бы банально не звучало, но это действительно так. Не решаясь что-то произнести, я просто поднимаюсь к ней, смотря насколько все сделала правильно. - Ира, сделай... Пожалуйста... - Что сделай? – начинаю улыбаться, ощущая как Татьяна начинает откровенно плакать и умолять. - Войди, пожалуйста, я хочу закончить полноценно. - Ой, ну ладно! Уговорили. – Она начинает смеяться, но тут же берет мою руку и, уже дрожащими пальцами, тянет вниз. Я не говорю ни слова - если ей угодно почему бы и нет, я только за. Тогда я погружаюсь во внутрь, чувствуя как пальцы становятся мокрыми. Я двигаюсь уверенно, пытаясь уловить ее взгляд, приглушенный, спокойный, но в тоже время такой страстный и любящий. Через несколько наших любимых междометий, которые мы изучили достаточно сегодня, она все-таки заканчивает и я ложусь вместе с ней на кровать. Здесь все по белоснежному чисто, как наша любовь - наивна и чиста, но так же и огненно-опасна, любопытно-аморальна. Нас эта аморальность не пугает еще с давних времен. Нам слишком хорошо вместе, чтобы думать о морали.