Прекрасное яблоко раздора

Я лежала на кровати, совершенно не думая, что будет завтра или же в следущую минуту. Татьяна же лежала в полной уверенности, что будет дальше это только горизонт. Она все рассказывала мне о моих стихах и пыталась уверить в том, что они гениальны. Я не хотела в очередной раз начинать спор и просто легла ближе, чувствуя тепло от ее рук, гладящих мои волосы. Сейчас я была кошкой абсолютно во всем: изгибчивость слов, поз, мурчание где-то под боком, ласковость глаз и фраз, которые сегодня звучат особенно тепло. Но с кошкой меня Татьяна ассоциировала не только по этим признакам, а еще по тому, что всем известна про кошек такая стереотипность, что большинство из них свободные и сами по себе гуляют. Я была для нее именно такая. Свободная, гуляющая только по крышам и прихожу в дом тогда, когда захочу молока и ласки. Она понимала, что я юна и неопытна во всех проявлениях этого слова. Поэтому мне многое прощалось. Но единственное чего она не могла пока простить до конца, так это мою якобы связь с Машей. Я и сама недоумевала, что было тогда вечером, но к нашему общему счастью все закончилось жарким сексом и, возможно, Татьяна после всего этого ночью забыла уже тот вечер. Но нет, она не забыла и я убедилась об этом сегодня в колледже, когда стояла рядом с Татьяной, что-то увлекательно обсуждая про литературу. Она говорила мне про ее любимых писателей, а я, увлекшись диалогом с ней, не заметила как к нам присоединилась Маша. Причем присоединилась очень тихо и почти не заметно для меня. Это ее отделяло всегда от тех девиц с которыми я имела честь делить любовь. Только наша с ней любовь уже давно кончилась и пора бы перестать провоцировать Татьяну на новые конфликты, но нет, она подобно лисице имеет за спиной козырь, который готова вытащить в любой момент. Жаль, что наша жизнь это не карты и выбрать случайным образом туз не выйдет, лишь остается надеется на удачу и пополнять свою коробочку, которую успешно прозвали "мозг". Пока я думала над пустяковыми мыслями Маша уверенно меняла ход игры. То, что она сказала в следущую минуту меня повергло в шок. - Ира, знаешь что! Спасибо тебе за прошлую ночь. Она это сейчас серьезно? Это действительно хорошая провокация. Татьяна не может сказать ни слова, лишь пытаясь держать свой разум и лицо, на котором уже появлялись некие признаки шока. - Что ты несешь? – говорю я и вижу одобрительный знак ее подруги - Снежаны. Маша убегает и я не желаю больше с ними вообще говорить. Мне было так неловко и раздражительно, что поломать их хотелось больше чем продолжить диалог с Таней. К слову о ней. Татьяна стояла сдержано и скозь зубы смогла произнести: - Дома поговорим. Строго и четко. Сейчас она не выглядит больше улыбчивой и больше ее не волнует мое настроение. Я не хочу перед столькими людьми молить о пощаде, когда все, что сказала Маша было вовсе не так! Но как теперь объяснишь это Татьяне? Вот и я думаю, что никак. На уроке с ней я пыталась не думать как же тяжело мне будет сегодня дома, но, к моему счастью, она будто не придавала этому особого значения. Хотя, все-таки была упомянута фраза, со зла чтоли, но все же я ее смогла расслышать. - Вот Ира купит себе квартиру, желательно отдельную и будет там жить. Я понимаю, что отсылка явно не к роману, как бы она не хотела прицепиться. Я понимаю, что ревность ее просто зашкаливает и куда себя деть после этих слов тоже, увы, не знаю. Она меня пыталась упомянуть даже в теме про проституцию, что было бы крайне возмутительно, но благо, не очень вышло. Все-таки обиделась. И смотрела она на меня как-то недоверчиво, словно поверить больше не сможет. Я решаюсь поговорить с Машей, которая стала на этот раз яблоком раздора. Нахожу ее в коридоре второго этажа и хватаю за руку. - Что это было? – громко и грозно, так чтобы она обернулась, говорю я. - Что было? – Она косит под дурочку. Думает, я ее не выведу на чистую воду! Не на ту нарвалась. - Ты знаешь. – на это она одергивает мою руку и просто молча уходит. И как я раньше с ней общалась?.. Не пойму. Все-таки я решаю добить эту тему, ведь мне куда-то нужно идти ночевать, а бабушка уже давно смирилась, что я ночую у подруги и ей уже все равно. - Маша, это нечестная месть. - То есть честно было бросить меня ради этой тетки? Да она тебе в матери годится. – Маша говорила как-то не сильно проявляя агрессию в мою сторону, но так же ее взгляд мне давал понять, что ее задело это. - Да, годится! Но это между нами, а ты, извини меня, пытаешься влезть. Это другой разговор. – отвечаю я и вижу как ей все равно. Когда кому-то все равно на мои слова, я начинаю злиться и дабы сейчас не выместить привычным способом злость, я просто разворачиваюсь и ухожу. Другого выхода я не видела. И когда больше ничего не оставалось, я лишь выкрикнула последнее "ты еще пожалеешь!" и, пусть это звучало как угроза, но мое эго не остановилось бы на том, что в меня морально плюнули. Теперь я знала, что Снежана в зговоре и у них есть четкий план. Помешать им было давольно трудно, но в моей голове сейчас были соврешенно другие вопросы. И один из них касался Татьяны, которая хочет поговорить со мной дома. Я подхожу после уроков к ней и сажусь рядом, наблюдая за тем как она одевает пальто. Она же, одев его, смотрит на меня вопросительно. - Чего ты тут делаешь? – она была очень холодна как и в тот вечер. - Я с вами поеду, как и в прошлый раз. – я говорю это четко, пытаясь не дрожать. - Еще чего выдумала! Своим ходом поедешь. Может там и Маша подтянется. – Татьяна сейчас ведет себя относительно так же ревниво и по юношески-глупо. А вроде взрослая женщина! И кто тут из нас еще взрослый? - Маша уехала уже. - Поэтому ты сюда пришла? – она смеется, но я не обижаюсь на ее смех, ведь это просто ревность, которую она не способна контролировать. - Нет, я хотела с вами поехать. И жить тоже с вами. И любить вас! – Я уже действительно была на грани того, чтобы заплакать, но это было бы сейчас не уместно. Но она отвела взгляд и решила сильно не комментировать мои слова, чтобы больше меня обидеть. - Знаете, Татьяна, – обижено говорю я. –Я все равно приеду к вам и вы не убежите от меня и моей любви к вам. - Я не собираюсь бежать от тебя, Ира. Просто пока мне тяжело понять все, что происходит. Дома поговорим. – она это говорит уже второй раз и меня с каждым разом все больше раздражает эта фраза. Как же невыносимо понимать, что опять этот треугольник вломился в мою жизнь. - Хорошо. Я просто ушла, даже ничего не попросив. Просто вышла из кабинета и даже не взглянула на нее, вот так мне было неловко и мучительно раздражительно. Долго говорить, как я ехала в одиночку с музыкой, не буду, но скажу, что мне было тяжело и хотелось с каждой секундой обнять ее, согреться теплом от ее рук, почувствовать легкий поцелуй в щеку. Но этого всего я не чувствовала уже почти целый день и я еле сдерживала слезы. Прийдя домой она уже была там. Конечно, блин! Ей гораздо ближе, если она едет с нашего общего маршрута. Я сняла с себя шапку и повесила куртку, но настроение было настолько опущенным, что хотелось самой повеситься. - Пришла чтоли? – отстраненно говорит она. Я ничего не отвечаю, лишь захожу к ней в гостинную, где стояло почему то пианино, хотя раньше оно было в одной из комнат. - Да, пришла. А что это такое? – указываю на пианино и она оглядывается. - Жду когда заберут. Мы же договорились. - Хорошо, это сейчас не важно. – пытаюсь отмахнуться и видимо получается. Татьяна внимательно смотрит на меня и ждет мой ответ. – Вы не правильно поняли Машу. Это гадкая провокация, мерзкая шутка ради забавы и вашей реакции. - И совсем не правда? – перебивает она. - Она же насолить мне хочет! Как вы не понимаете! – я сажусь к ней поближе, хочу уже было обнять, но она отталкивает меня. – Ну зачем вы так со мной...? - Я не верю тебе. Маша не может с бухты барахты такое сказать. Видимо, ты где-то согрешила, а она только рада компромату. Это было невыносимо! Я как будто смотрела в собственное отражение и не могла даже слова сказать, потому что все летит в пустоту. Я невольно начала разглядывать инвентарь, который немного поменялся. Ранее в гостинной был розово-бледный свет, а теперь он куда-то пропал. Да и картины непонятным образом куда-то делись. Я начинаю все больше думать где они могут быть и от мысли, что Татьяна их вынесла становиться не по себе. Не может такого быть... Хотя... Это же ее дом, пусть делает все что хочет. - Чего ты так долго молчишь...? – не выдерживает она. После ее слов я начинаю почти орать. - Я уже все аргументы сказала. Вы что, считаете меня бестолковой шлюхой? - Какие ты слова говоришь! – она встает и я решаю тоже встать. - Вы мне не матерь, чтобы указывать! - Да? А кто это в порыве страсти постоянно мамочкой называет меня? Не мать? А кто это живет в моей квартире? Да я тебе больше чем мать! Твоя то мать дала тебе что-то хорошее, кроме как выплаты за ее отсутсвие? Я тебя полюбила, позаботилась, пригрела, а ты смеешь ходить налево?! – Она кричала. Именно кричала и так, что стены в доме тряслись, пианино дрожало, бокалы от, когда-то первого моего раза, больше не наполнены шампанским, а мои глаза сейчас точно на мокром месте. Я молчала всю ее истерику. Я и не могла подумать, что она так сильно разозлиться и так сильно обидит меня. Когда она закончила эту истерию, я молча собрала вещи которые были на полу, вышла из комнаты и открыла дверь, чтобы окончательно уйти. Мне больше не хочется разговаривать с ней. Она больше не верит мне, а только устраивает глупое шоу. Я не хочу принимать в этом участия. И я ушла. Только в лифте начались глобальные слезы, которые сдерживать было невыносимо. Да и чего их сдерживать, если сейчас самое невинное было это именно слезы. Выйдя из подъезда я обернулась на этот дом, который всегда согревал, временами сдерживал наши ссоры, помнил наши обиды, но всегда знал, что мы все равно вернемся к друг другу. Но не сегодня. Не сейчас. Татьяна была не права, я и сама наговорила много всего, но возвращаться через несколько часов это казнь для моей гордости. Поэтому я пошла на вокзал.