Прекрасное яблоко раздора

Слезы, истерика, попытка сброситься с крыши - это все я оставила где-то в 15-летнем возрасте, рассаднике депрессии и ненависти к миру, поэтому сейчас у меня не было цели совершить попытку самоубийства, а лишь уйти. Хоть куда-нибудь, но уйти. Я решила уйти далековато от дома Татьяны и первым делом моей мешенью стал ларек с пивом у себя дома. Я поехала туда, купила пиво и отправилась на вокзал близко с ее станцией метро. Казалось бы, сейчас напьюсь, вернусь к ней и у нас все закончится чем-нибудь страстным. Но нет. Гордость такая штука! Когда надо она не проявляется, а когда ты понимаешь, что сейчас сдохнешь на этом чертовом вокзале, то это чувство обязательно приходит к тебе с полной уверенностью того, что не сделает хуже. Я выпила достаточно, чтобы понять, что вижу размыто все, что происходит на станции и в таком состоянии я открываю свой телефон, чтобы прочитать..сколько? Десять сообщений и три пропущенных звонка!? Я в полном не адеквате пытаюсь что-то напечатать, но выходит очень плохо и тогда я решаю позвонить, хотя отмечаю это глупой идеей, но все таки зачем то звоню. Гудки. Гудки. Она через некоторое время берет трубку в полной растерянности. Слышно было как она почти плачет. - Ира.. Ира! Господи, живая! – привычная для меня нежность проявляется в словах. - Живая, а что с того? – совершенно безразлично. - Ира, уже поздно, вернись домой!! Ты можешь не говорить со мной, но вернись сейчас же. Ты пока еще не совершеннолетняя. Да даже если оно было бы так, то я волнуюсь и люблю тебя! - Как мамочка, наверное! Я смотрю, у вас разыгралось материнское чувство. Только я вас люблю как женщину. Понимаете? Я вас люблю! Как... Женщ... Тут я запинаюсь и оглядываюсь по сторонам, но это было плохой идеей, ведь моя пьяная голова кружится с нереальной скоростью света после таких реверансов. - Ира.. Что такое...? - Да я.. Я.. Почему все кружится? – я уже более пьяно это говорю и она замечает это. - Ты еще и пьяная...я приеду сейчас. - Сама дойду. - Не дойдешь. – она кладет трубку и, по видимому выходит из дома уже через несколько минут, написав мне какое-то смс, которое я не могу прочитать по причине того, что отключаюсь, мотеляя голову в разные стороны. Я слышала крики людей, какие-то еще гудки, очевидно от поезда. Мне казалось, что я ничего не могу слышать кроме ее последнего "не дойдешь." Оно раздавалось эхом и звенело в ушах очень долго, казалось часа три. Татьяна всегда описывала меня кошкой, но в этот вечер я была похожа явно не на игривую и загадочную кошечку, а на того самого Мармеладова из "преступление наказание". Пьяная, голодная, грязная, вечно что-то орущая. Я себя в тот вечер вообще не помню. И так же не помню насколько быстро мы оказались у нее дома. Я была не сильно пьяная, но соображала плохо. Под ночь я проснулась наконец-таки и, оглянувшись где я, скривилась, ведь мой план был провален. Она взяла и притащила меня к себе, после того как наорала. Ничего не сказать.. План антигениальный от взрослого человека, казалось бы. Я встаю с кровати, скрипя полом. - И сколько ты выпила? – произносит она, услыша мое шуршание. - Не помню. Ну литра три. Она садится на кровать ко мне и я тоже медленно, но сажусь. Татьяна сейчас крайне осторожна, сдержана в движениях и даже скована. - Я была не права, если ты действительно не спала с Машей. - Спала, но до наших встреч. Она резко повернула голову, пытаясь не сказать ничего лишнего. Ее слова для меня были с каждым разом новой причиной задуматься о своих и ее действиях. Татьяна продвинулась ближе, сокращая расстояние, и я первой не выдержала это молчание и прикаснулась к ее губам своими. Все так же наивно и по детски, все так же не теряя энтузиазм и возможность почувствовать ее руки на своей талии, отдавая все тепло от своих губ ей. Через несколько минут мы уже лежали на кровати, не прекращая целовать друг друга, потому что нам казалось, что не целоваться сейчас невозможно, как будто сейчас у нас отберут воздух, как будто я забуду как дышать. Я прижимаюсь к ней, чувствуя свои соленые слезы на щеках. Она разрывает наше пристрастие друг к другу чтобы вытереть своими все так же родными утонченными пальцами. Я чувствую эту заботу и мне хочется с новой силой окунуться в объятия, которые мне сейчас так необходимы. Я люблю ее везде, в каждом слове, в каждом движении, в каждом взгляде, в каждой песне про нее. Возможно это и называется по простому "любовь". - Какая ты все-таки любвиобильная! – Татьяна говорит это шепотом, снимая с меня футболку, которую очевидно скоро придется стирать. - А вы такая заботливая... Я остаюсь снова с открытым верхом и через некоторое время моя грудь начинает покрываться мурашками, но Татьяна была бы не Татьяной, если бы сразу же не обняла меня руками, согрев тем самым холодные участки моего тела. - Ира, боже мой! Как я была не права! Прости меня, моя девочка, прости!... – она готова была зацеловать меня всю и я тоже ощущала эту привычную нужность быть сейчас рядом и чувствовать друг друга. Но когда ее рука передвигается на мою грудь и постепенно сжимает, я понимаю как сейчас мы обе заведемся и решаю остановить все это хотя бы потому, что уже ночь, завтра в колледж и я все еще помнила про свою гордость. Потому сразу убираю острожно ее руку с моей груди. - Мы не переспим сейчас. – я говорю это в надежде охладить ее пыл ко мне, ведь уже слишком поздно и я все еще должна держать гордыню в себе. Но с ее новым поцелуем внутри становится нереально жарко, что хочется скорее снять с себя все, лишь бы остудиться. - Да, поздновато конечно...чтож, тогда спокойной ночи, любимая. Она целует меня еще раз и я опять взлетаю на какое-то седьмое небо, если бы оно существовало я бы давно уже была намного выше. Я не считаю, что всему виной алкоголь - явно он тут не играет роли, играют роли чувства друг к другу. Я первая отстраняюсь и закрепляю все это еще одним коротким поцелуем в щеку. Как же мне сейчас не хочется никуда. Так бы вечность лежать и не думать куда завтра идти. С этими мыслями я снимаю с себя всю одежду и запракидываю голову на подушку. Наконец вижу улыбку Татьяны за столько времени и заснуть становится легче. Ее рука так же крепко сжимает мою, что мое сердце начинает биться с новой силой, как и в первый раз, когда я с ней заговорила наедине от всех. О! Тогда мне казалось, что мои щеки были настолько красными, что можно было подумать, что пошла аллергия, а мой голос был настолько нечеткий, что она прислушивалась к каждому слову. Сейчас я победила смущение на моем лице, но не могу победить любовь. Да и зачем ее побеждать, пусть лучше живет в моем сердце как цветок, который нужно поливать, чтобы он цвел еще краше и усерднее.