Прекрасное яблоко раздора

Но через несколько минут я не просыпаюсь, а впадаю в крепкий сон. Размыто помню все в деталях, но там часто мелькало лицо этого ужасного человека, имя которого я и знать не хочу! Он даже во сне мне мешал и то и дело двигал мое тело в разные стороны, когда я бежала к моей любимой Татьяне, но так и не добежала, видимо. Тратуар становится узким с каждым шагом, а мужчина то и дело, что пытается преследовать меня. В конечном итоге я слышу смех неприятный на слух и мгновенно стены, которые сужаются все быстрее от этого смеха. Меня зажимает улица, я начинаю в панике орать, уменьшаясь до размера крошечной игрушки. Проснувшись от боли в руке, я невольно спохватилась за нее и заорала довольно громко от неожиданности. Татьяна, мирно лежащая рядом, тут же побледнела и принялась дергать меня за руку. - Что случилось, Ирочка? Что такое? - А! – еще раз кричу я и набираюсь сил сказать. – Рука... Рука - Что рука? Что с ней? – Татьяна осматривает мою руку и смотрит своим внимательным взглядом. - Онемела... Но уже все... Вроде. – я последний раз берусь за пальцы руки другой рукой и разминаю окончательно. - Как ты меня напугала! Ну даешь... Она обнимает меня, прижимаясь полностью. Я еще трогаю руку, проверяя точно ли отпустило и засыпаю уже у нее в объятиях. Запомните эту дату: 2022 год, мне 17 лет, юная, но уже перспективная и талантливая до ужаса. Блузка с галстуком, пиджак и все камеры направлены на мою персону. Чем я смогла их так заинтересовать? Сама удивляюсь, но сейчас не время для раздумий над реторическим вопросом. Утро выдалось очень суматошным, поэтому я решаюсь оставить эти подробности при себе. Ничего толкового за день я не ожидаю. Сейчас задержимся на интервью и помчим в колледж. Татьяна сидела рядом и всячески подбадривала мое относительно усталое состояние. Мне задают первый вопрос, направляя свою камеру на меня. - Как давно вы пишите стихи? Мужчина был одет во все черное, даже рубашка, которую все время поправлял, бегая глазами вниз-вверх. - Ну... Осознанные стихи начались лет в 12-13, но к сожалению записи только с 2019 года. Мой первый стих был написан в 10 лет. – я говорила четко, чтобы все поняли меня. Голос немного дрожал, но это не мешало мне продолжать свою речь. Мужчина кивнул мне и продолжил дальше. - А какой литературой вы увлекаетесь? Он снова поправил рубашку и две остальные камеры тоже взглянули на меня. Татьяна лишь улыбнулась мне, не решаясь на другие жесты. Она была как никогда сдержана во всем, старалась смотреть на меня как можно реже. На все эти вопросы я спокойно давала ответы, даже при том, что готовится - я толком не готовилась. Но тут этот загадочный журналист спросил очень некорректный вопрос, что волосы на голове поднялись дыбом. - В одном из своих стихов, а именно "поговори со мной, родная" вы пишите к женщине или к девушке. Позвольте узнать, кому это адресовано? Я онемела на этом вопросе, потому что этот стих был явно с любовным намеком. Да, я могла соврать, что якобы маме, или же другой женщине, которая меня воспитывала какое-то время, но проблема в том, что сказав такое я обязана буду объяснять строчку "Твои глаза пленили взлетом И разбудили во мне страсть" Это явно не о теплых отношениях между родителем с ребенком. Я успела поседеть уже раза три от осознания, что на меня смотрит камера, да еще и не одна, а Татьяна опустила глаза в пол, не понимая как лучше реагировать. В какой-то момент я все же отвечаю: - Это личные переживания, объяснить не могу. Извините. Возможно, дав такой ответ, я намекнула чуток про свою сексуальную ориентацию, но все равно сказав другое я бы больше пожалела. Журналист кивнул и начал дальше задавать вопросы. Я все интервью была в приятном шоке, что мечта сбылась да еще и в таком размере! Любимая женщина, любимое дело, которое приносит нам доход, популярность, набирающая обороты, но есть одно но: не зря выражение "яблоко раздора" имеет смысл в нашей общей жизни с Таней, ведь все может испортить один или даже два человека, вмешивающихся в нашу судьбу. По прибытию в колледж я была в хорошем настроении и даже, казалось, ничего не предвещало беды, но как известно всем людям, прошедшим хотя бы 16-17 лет в своей жизни, что после белой полосы непременно норовит вылезти черная. Вот и сегодня был как раз такой день. Маша, видно было по ее взгляду, мысленно прожигала меня, уже сделав, наверное, дыру в голове. Ее надменность меня почти уже не пугала, только пока мы находимся в радиусе нескольких километров. Но когда в поле зрения появляется Татьяна, ее фразы в голове оживают и приобретают форму чего-то противного, гадкого и не свойственного для той Маши, которую я знала еще пол года назад. - А чего это Ира зачастила к учителю русского заходить? Татьяна Викторовна, она еще вам не надоела? – Маша смотрит на Татьяну, а та смотрит на меня. Слава богу, что в кабинете были мы трое, но Машу даже то, что она говорит это учителю не смутило. - Может прекратишь? – Я говорю это и смотрю на нее злобно. - А вчера в постели ты мне другое говорила. Татьяна тактично уходит в коморку и я вновь остаюсь на едине с проблемой. Маша не собирается уходить, а мне бы сейчас к Татьяне туда, чтоб объяснить все, что наговорила эта непредсказуемая личность. - Маня! Я тебя ищу, а ты тут. Пойдем! – Снежана зовет Машу и это мое спасение. Все-таки в такие моменты я верю в Бога. Снежана, хоть и на стороне врага, но все равно помогла мне. Маша уходит и я быстро, рывком иду к Тане, обнимая ее сзади. - Ира, почему она который день говорит про постель и вас? Заело что ли? - Я не понимаю! Но поверьте, она врет. Татьяна поворачивается ко мне лицом и смотрит в мои глаза. У нее сейчас такое лицо, что трудно описать простым словом: брови нахмурены слегка, а глаза усталые и печальные. Они то и дело дергались от нервного тика, а губы легонько дрожали. Я горю желанием успокоить эти алые, но такие нервные губы своим нежным поцелуем, но она отдаляется от меня на три шага назад стоит только мне двинутся к ней на даже маленький шажок вперед. - Я не верю тебе. Ну вот опять! Почему она вечно, будто специально, ждет такую ситуацию, чтоб снова упрекнуть меня в этом? Да кто знает эту женщину! Даже я до сих пор не понимаю ее...Татьяна даже не пытается понять, она просто стоит на своем, будто девочка подросток. - Ну и почему же? - Я чувствую что-то не ладное. И когда я снова смеюсь от безысходности, ее уголки губ спускаются вниз и лицо становится еще печальнее. - У нас урок. Будь добра сесть на свое место. – Она показывает мне жест руки направленный на дверь выхода из коморки и я разворачиваюсь, чтобы пойти, но сдержать эмоции не удается даже при том, что ничего особо не произошло серьезного. Маша была довольна, что на ее уловку снова повелись, а Татьяна будто этого не понимала. Я была возмущена, что какой-то незначительный конфликт может так сильно подкасить мое настроение. Но это еще не все интересные события, которые меня ждали. При выходе из колледжа мы старались держаться подальше друг от друга, вдруг Маша найдет компромат, следуя за нами. Я теперь оборачиваться должна на каждый шаг? Вот так меня бессовестно запугали. Я решаю сказать об этом Татьяне, но она меня перебивает. - Ира, нужно зайти в библиотеку, я сегодня не успеваю ничего. Зайди ты, пожалуйста. - Хорошо, а что там мне делать? – после этого вопроса она посмотрела на меня как на дурочку. - Книгу взять. Спокойно и ровно. И вроде бы, казалось, чего я жду от ее тона, если сегодня утром она вообще видеть меня не хотела. Я киваю и мы идем дальше. Дойдя до нужного нам дома я разминаюсь с ней и иду другой тропинкой, соответственно к библиотеке. Татьяна машет рукой, в знак прощания ненадолго и уходит домой в надежде, что я скоро вернусь. Я и сама так думала пока не зашла в эту библиотеку. Точнее, дело было как, я захожу в это помещение и сразу же вижу какого-то странного паренька, который усердно что-то доказывал женщине, которая с ним спорила. Ладно бы они тихо сидели, но нет же, надо орать на всю библиотеку. Я, еще прибывая в нервном состоянии, громко топнула ногой и они обратили на меня внимание сейчас же. Женщина сложила руки на груди, а парень косо взглянул на меня. - Чего тебе, девочка? Книгу взять? – Женщина была крайне взволнована, видимо разговором с тем парнем. - Да, можно пожалуйста вон ту - Тургенева. – я показываю на полку слева, где приметила ту самую, которую берет всегда Татьяна. Парень все еще смотрел на меня как-то странно, будто что-то подозревая, но я старалась не смотреть в его сторону. Мне было неловко смотреть на него, так как он откровенно пялился. Наконец, не выдержав этого напора, я судорожно говорю ему: - Что ты так смотришь? - Тургенева читаешь? Это в каком классе его так много задают? Он смотрел уже более внимательно, прищурив взгляд. - Я в колледже учусь. – Я говорю это сухо и беру книгу, которую выдает мне женщина. Сказав "спасибо" я уже собралась идти, но только стоило мне выйти за порог, как этот парень догнал меня и встал напротив. - Меня Артем зовут, а тебя как? Я немного усмехнулась, наверное потому что в наше время знакомства в живую это редкость. - Ира. Что тебе еще интересно? – Парень, имя которого мне теперь знакомо, задумался, а позже, придумав вопрос, улыбнулся. - Ты часто здесь бываешь? Давай завтра встретимся в том же месте? - Неужели я так заинтриговала тебя своим появлением за обычной книгой? – Он кивнул. Я не понимала для чего этот Артем вообще свалился на мою голову, но приключения я любила, это то, что не отнять. - По правде сказать да. Я был здесь ради того, чтобы договорится с этой женщиной до того, чтоб вернуть книгу Рея Бредбери завтра, хотя должен был еще месяц тому. Так вышло, что я потерял ее, а позавчера нашел, но это не главное! Главное, что ты спасла меня от возможного штрафа. Спасибо, Ира. – Его блондинистые волосы почти доходят до плеч, а рубашка какая-то слишком смятая. Он забавно рассказывал мне этот случай, что я невольно начала думать, что Татьяна говорит каким-то таким же тоном. Кстати! Что о Татьяне, я же тороплюсь. Мне нужно срочно быть у нее. - Рада, что помогла! Мне нужно торопиться...завтра договорим. Не знаю зачем я дала ему надежду на следущую встречу, но такое знакомство мне даже дает силы и разбавляет ситуацию, ведь дома меня вновь ждут разборки с Татьяной. Все начинается с привычного "Как ты? Кушать будешь?" на которые я на автомате отвечаю положительно и, когда наконец сажусь есть, вопросы продолжаются уже более неприятного мне содержания. - Тургенева моего принесла? - Скоро вы свихнетесь со своим Тургеневым настолько, что выскачите за него замуж. – язвлю я и достаю из рюкзака книгу. - Он же умер. - Вам это не помешает. – Татьяна сначала смеется, но как-то прикрыто, а потом серьезно говорит. - Что это за язвительные подколы? Маша укусила? – Она листает страницы книги и смотрит то на меня, то на книгу. - Насчет Маши, я просто не знаю как с ней бороться! – Я откусываю пол котлеты, смотря на нее как-то отстраненно. - Ну почему же не знаешь. По моему скромному мнению тебе известно больше чем другим, как бороться с истеричками, например, переспать с ними. Ты же это делаешь с ней? Моя рука опять немеет и вилка невольно падает на тарелку с громким звуком. Ее лицо меняется тот час, а я не понимаю к чему опять эти сцены ревности. - Опять начинается? – расстроенно говорю я. - Не начиналось бы, если бы не было повода. – Она стучит книгой по столу и встает из-за него. Я хочу что-либо возразить, но не успеваю. – Кстати, разговаривать во время еды это дурной тон. Татьяна уходит от меня даже не пожелав мне приятного аппетита. Даже есть перехотелось. В этот момент в моей голове возникают мысли о том, что наши отношения похожи на эмоциональные качели и здраво ли это? Я уже мало чего понимаю. Радует, что скоро еще один конкурс, где я успешно востребована как поэтесса. Но нужно ли мне быть востребованой поэтессой, даже если это будет мировая слава, если я не буду нужна Татьяне? Я прихожу к выводу, что нет, мне не нужно такое счастье без нее. Нужно как-то это пережить, но так трудно сейчас найти понимание друг в друге, когда она делает все, чтобы его не существовало. Я прихожу, после ужина, к ней в нашу спальню, где она лежала, как-то одиноко, словно грустила. Мне хотелось прижаться к ней, как ранее, мне хотелось сделать все, чтобы она говорила со мной по другому. - Отдыхаете? - От тебя, если только. - Разумно. Мне бы хотелось от себя порой отдохнуть, но, увы, не получается. Татьяна смотрит на меня секунд десять и отворачивается. Я подхожу к ней и сажусь рядом. Ее рука незамедлительно трогает меня по моей руке, сжимая. Позже она одним движением руки меня кладет рядом с собой. - У вас действительно сильные руки. – Подмечаю я и сжимаю ее ладонь сильнее. - Хочешь напомню? – Она подается ближе, целуя мою шею. - Это у вас ритуал такой: перед сексом ссорится? - Извини. Я не выдерживаю уже этих выходок с ее стороны. Извини, что подозревала тебя. - Это вы говорите потому что вам удобно сейчас извиниться или искренне? - Какая ты все-таки язвительная. Но все равно притягательная. Мы целуемся, она вновь залезает мне под футболку, ее руки так трепетно обходятся с моим телом, словно пианист с клавишами. Ее губы настолько согревают своим теплом, что не хочется отрываться от них. - Я люблю вас в тысячный раз и через несколько лет я буду повторять эту банальщину. - Я тоже тебя люблю. Что еще нужно? Одной фразы хватает, чтобы навсегда понять: расстаться с ней невозможно. Я не переживу такой печали. Но только стоило ее рукам провести по ткани моего белья, как зазвонил телефон. Татьяна нехотя отрывается и смотрит на номер. Было написано " Валерий " и от этого имени ее лицо меняется. - Это он. Что ему надо то? - Кто он? Муж бывший? – спрашиваю я и она вновь беззвучно кивает. - Я отвечу сейчас. Она выходит из спальни и пытается не дрожать, но выходит очень плохо. Из разговора я слышу лишь "угу","конечно" и наконец то, что меня повергло в шок - " Ира пока не может" Что не может? Что опять происходит? Я так не могу жить в вечных интригах и опускаюсь всем телом на кровать.