Прекрасное яблоко раздора

Утром было посредственное пробуждение и я, открывая глаза, сразу же улыбнулась ей. Татьяна стояла предо мной уже одетая и чего-то ждавшая от меня. - Утро доброе. Неужели и сегодня нас ожидает интервью? – спрашиваю я и откидываю в сторону край одеяла. - Нет, сегодня отдыхай. Просто решила раньше приехать в колледж. Проверки, сама понимаешь. – она подмигивает мне и я встаю с кровати. - Удивительно, что после вчерашнего мы выглядим еще более менее. Она кивает, объясняя, что у меня молодой организм, а у нее хороший метаболизм. Не знаю, что оно есть в общем, но слово было знакомое. По дороге мы успели заговорить на не самую приятную тему для обеих, связанную с моим новым знакомым с библиотеки. - Напомни, а как его зовут то? – спрашивает Таня, но я вижу по глазам как она ревнует. - Вам это обязательно знать? - Обязательно. Скажи как его зовут. – она двигается ко мне ближе, садясь на сидение в автобусе все ближе ко мне и дальше от выхода. - Артем его зовут. Вам легче? – Я пыталась говорить ровномерно, но выходило плохо. - А выглядит как? – Татьяна все больше была в какой-то расстрянности. - Ну такой... Блондин. Волосы ниже каре, но для парня они больно длинные. Рост чуть выше меня... Не знаю... – я вспоминаю его повадки и описываю по ним, как он выглядит. - И взял он книгу, дай угадаю, Бредбери? – она поворачивает мою голову и смотрит в мои ошарашенные от всего глаза. - Вы там были? - Нет, зато в роддоме была. – Она улыбается и резко отварачивает свое лицо от меня. В чем тут дело? Я никак не могла сообразить. - А причем тут то, что вы родили ребенка? – не понимаю я. - Да так... Этот Артем больно напоминает по твоим рассказам моего сына, который успешно остался с Валерой и другой женщиной. Я огляделась на людей, которые, слава богу, этого не слышали. Все, что сказала Татьяна сейчас ударило мне куда-то в спину. Я не находила силы, чтобы сказать хоть что-то еще. Не получалось. Лишь в итоге выдала, плохо понятое "угу". Настроение после такой новости резко упало, а продолжить говорить на эту тему было бы двойным самоубийством, поэтому мы обе решили пока не обсуждать наши догадки, вдруг это не тот Артем. Но тут все было ясно как белый день - живет далеко, с мачехой и отцом, у них даже повадки с его биологической матерью совпадают. Представляю его шок, когда он осознает с кем его мать живет. Лучше, конечно, не знать ему эти подробности, но, как я заметила, что к другим в постель лезть он любит, скрыть эту новость максимально трудно. День определенно был нудным, еще как на зло все уроки не на этаже с Татьяной. Я бегала к ней на переменах, но даже сейчас мне было мало двух минут разговора. Казалось, они всего-то лишь жалкие три секунды. Но, о чудо! Маша будто забыла про мое существование и совершенно не докапывала меня своими пристрастиями в голове. У меня и так по горло этих проблем, я еще должна и об этом думать? Ну уж нет! В итоге дома мы оказались еще раньше, чем хотели. Вот теперь можно и пообсуждать то, что утром мы узнали друг от друга. - Татьяна, я просто хочу понять, вас связывают какие-то отношения с сыном или вы не общаетесь и никогда не...? - Ира, каким образом? Ему было пять или чуть меньше, когда я ушла. О чем нам теперь говорить? – Она садится за стол и быстро листает тетради на проверку. - А сейчас зачем так долго думать о нем? – я не отрываюсь от ее взгляда, что мельком переводится то на меня, то на тетради. - Ну мы же родная кровь. Не знаю, вот родишь и поймешь. – Она смеется, глядя на мой обезумевший взгляд. И это мне говорит человек, который спит со мной на протяжении нескольких месяцев и предпочитает женщин? - Зачем мне это? - Да я же шучу, чего ты. Обиделась уже на элементарную шутку. – она усмехается, но мне было не до смеха. - Юмористка вы! Давайте не разбрасываться такими стереотипными шутками? – Она кивает головой и дальше пролистывает тетради. - Слушай, а сколько время? – она смотрит на часы и охает. – Мне срочно нужно принять ванную. Я давно уже забыла, что такое хороший отдых. Удивительная женщина: только по настоящему расслабиться у нее удается в ванной комнате. Хотя, чего размышлять, я и сама бы не прочь, только вот нужно готовится к следующей литературе. Она берет полотенце с собой, закрывая дверь на замок. Слышно, как льется вода, очевидно набираяя ее для полного расслабления. Я же решаю все это время себя занять чем-то и не нахожу более лучшего занятия, как прочитать Толстого, которого нам задала Татьяна. Но, как оказалось позже, это становится нудно и я уже не имею желания продолжать читать. Тогда, я вспоминаю, что должна была выучить Маяковского, только уже лично для Татьяны. Скука в голове заменяется осознанием, что Татьяна уже который час в ванне и, быть может, ей там тоже скучно. И тогда в голове рисуется картина: почему бы мне не рассказать ей стих прямо сейчас? Это же сверх эротических фантазий любого подростка. Ванная, любимая женщина, абсолютно голая. Это куда уж будет интереснее вашего Толстого со своим "война и мир"! Что может быть лучше, чем то, что у меня в голове в данную минуту? Прийдя к выводу, что разве, что предстоящий секс, я выбежала из комнаты тот час. Готовится долго не пришлось - стих я и так знала, а раздеться и труда не составило. Теперь осталось зайти к ней. Собираясь с мыслями, я стучусь. Она долгое время не слышит моего стука, что так четко и ровно доносился, но позже отвечает: - Ира? Я еще тут пока что. - Я знаю. – говорю как можно увереннее. – Можете открыть, пожалуйста, я забыла кое-что. – загадочно говорю я, надеясь на то, что она поймет мой намек. И вправду поняла, открыв мне дверь, залезая обратно в горячую воду. Я прохожу, закрывая дверь за собой. Она смотрит на меня, держась за бортик ванной. Она разглядывала меня сначала не так усердно, но потом уже, видимо подозревая, начала обращать внимание. И, как в самых красивых и дорогих порнофильмах, я снимаю с себя футболку, шорты, оставляя лишь нижнее белье. Татьяна оставляет легкую ухмылку и дальше наблюдает, как я подхожу к ванне, двигаясь абсолютно уверенно. - Что же ты такого забыла, что пришлось пойти на такие жертвы? – она все еще, недоумевая, смотрит, а я лишь прохожу молча по всему периметру, чувствуя взгляд на своем теле. Она смотрела на меня в тот час как хищник на жертву и я совсем не против. Сняв с себя и нижнее белье, я залезаю в довольно горячую воду с предыханьем. - Я обещала стих. – наконец выдаю я. - А ну-ка! – она уперлась еще больше о бортики руками, рассматривая меня. Сейчас ее оголенные части тела были притягательны настолько, что я еле сдерживалась, чтоб не накинуться на эту тонкую изящную шею, эту грудь, что закрывала вода, но отражением виднеется на поверхности. И тогда я, собравшись с мыслями, начинаю: "Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана;" Поддаюсь ближе к ней, чувствуя ее руку на моем бедре. Она так плавно проводит где-то рядом, уже мокрая и горячая соприкасается с моим холодным телом. Я начинаю смотреть завороженно на ее лицо, которое весьма довольно моей выходкой: губы успешно закусываются, пальцы дрожат от осознания, а глаза охотно всматриваются в голые части тела. "...я показал на блюде студня косые скулы океана." Проводит дальше к ребрам, касаясь груди. Голос дрогнул, а тело обмокает в эту же секунду. Она резко сжимает грудь и так же резко отпускает, в ожидании следующей строчки. Но я не говорю. Мне хочется другого, а она то ждет стих. - Ну...? – Рука Татьяны вальяжно проходит по шее, спускаясь обратно ближе к груди. – Ценитель исскуства хочет получить стихотворный оргазм. Я шумно выдыхаю, приближаясь к ней совсем близко. Ноги чувствуют ее ноги, что легли так ровно и красиво, а нижняя часть ощущает поглаживания ее руки где-то в той самой части тела. "...На чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ." Ее рука заметно быстро осуществляет поступательные движения, приговаривая тихое "так..?" Я поддаюсь еще ближе, чем думаю и уже почти в губы ей проговариваю: "..А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?" План сработал как надо и после последней строчки последовал поцелуй. Красиво, изящно, что может быть лучше этой картины? Если бы нас снимал фотограф, кадры были бы великолепны. Тело обмокло окончательно и теперь оно намокает не от воды вовсе. А поцелуй не разъединяется, а наоборот набирает обороты, чувствуя как сладко она причмокивает мои опаленные губы. Легкий удар по ягодице одной рукой, ведь вторая успешно занята внутренней стороной бедра, проглаживая там абсолютно каждую часть. - Прекрасное прочтение. Пять. – улыбается она мне и я еще больше впиваюсь в ее губы. Разъеденяет нас ее мысль. – У меня тоже есть один в запасе. Рука ее заходит глубже, заставляя почувствовать пальцы внутри, но тут же высовывает сразу, пока я ожидаю стих в ее прочтении. Она начинает, глубоко вдохнув. "Моя любовь, мой демон шалый... " Я спускаюсь губами к шее, целуя ее, чувствуя как она проговаривает строчки каждым милиметром тела. Вслушиваюсь, спускаясь дальше. "Ты так костлява, что, пожалуй, Позавтракав тобой в обед Сломал бы зубы людоед... " Она берет меня за талию, ощущая как я близка к ее груди и смотрит в глаза. Я, чувствуя ее пальцы в себе, самостоятельно сажусь еще глубже, ожидая следующую строчку. "Но я не той породы грубой..." Она пытается дышать, но с каждым разом, когда я прикасалась к ее груди дышать - это последнее, что оставалось. Ритм набирал обороты, пока она проговаривала: "К тому ж я несколько беззуба, А потому не теребя Губами буду есть тебя... " Я смотрю на нее все так же, с любовью. И сколько бы ей завтра не исполнилось, я ее буду воспевать, буду хотеть, желать и целовать. Она - моя женщина. От недолгих размышлений, успешно, как бы выразилась возлюбленная мной Татьяна, наступил "стихотворный оргазм" и оргазм физический. Опустившись на ванную плитку я прижалась к ее мокрому телу. - Хорошие у вас стихи в запасе! - А то! – говорит она, целуя в висок. Уже после мы были настроены на разговор на кухне. Она - запутанная в полотенце и в своей рубашке, а я все так же в своей футболке, но вот под низ не нацепила ни диталей одежды. - Ира, ну до чего рискуешь: надень штаны. - Не хочу я надевать штаны. – как-то по детски выражаюсь я. - А чего хочешь? В библиотеку к своему новому собеседнику? Вообще, как так вышло, что вы начали общаться? Я закатываю глаза, очевидно, не довольна этой темой, но раз уж начали то надобно закончить. - Он заинтересовался моими стихами. – коротко и ясно, но Татьяне это дает почему то слишком много мыслей. - Точно... Ты ж у нас знаменитая, поклонников куча будет. Отбиваться то не забывай! – Она смотрит куда-то в сторону. - Вот интересно, а кто изначально меня таковой сделал? Вы знали, что такое популярность и на что шли. – я смотрю на нее как-то по новому, удивляясь ее наглости в эти минуты. - Ну я же не думала, что моя родная и любимая девушка будет шуры-муры крутить с моим, прошу заметить, собственным сыном. – она почти кричит, но всегда чувствует грань между. Это меня поражало, ведь я уже на тон выше говорю ей в ответ: - Да кто крутит? Он мне не нравится! Мне вы нравитесь и вообще: в ванной вам не хватило? Может еще стишочек на оценку? Я громко, демонстративно встаю, сжав кулаки и пложив их на сам стол. Татьяна уже не выглядела разъяренно, а наоборот, спокойно. - Больше скандалов я не выдержу. Сядь, пожалуйста, иначе будешь цитировать "войну и мир" и пока не прочтешь все 4 тома, я не дам тебе кончить. Я села, разумеется, улыбнувшись. - А хорошо все-таки звучит! Сами догадались? Она кивает, продолжая как ни в чем не бывало проверять тетради, будто не она пару часов назад трахала какую-то юную леди, да и не сказать, что леди, но и быдлом не назовешь. Как она всегда выражалась: "У быдла есть одно хорошее качество - Оно не мы. "