Прекрасное яблоко раздора

Я не могла поверить собственным ушам. Может, мне послышалось? Или это очередная несмешная шутка от ее недоделанного бывшего супруга? Нет, я не понимаю, я отказываюсь понимать! Я вообще мало, что понимаю и назвать себя сообразительной язык не повернется, но сейчас я в таком тупике, что дальше, по-моему, не получится загнаться в угол. И больше мне не понятен мотив слов Татьяны. Что значит обдумаю? Ее брови нахмурились и вдруг резко опустились при слове о потере моей карьеры. Значит, возможно, Маша была права..Она видит во мне проект и ей ничего не стоит выдать меня замуж за этого дуралея, хотя, так, на минуточку, это ее сын. Не смешно ли от этой финита-ля-комедии? Еще как смешно. Смейтесь, народ, насмехайтесь да потешайтесь над этой глупой малолетней дурой, котороя искрене верит взрослой тетке, ложась в кровать, что это точно любовь! Маша, наверное, представляя это, смеется пуще прежнего. А больше смехотворно будет наша свадьба, если она вообще будет. Представляю: Я в этой белоснежной до ужаса фате, такого же цвета платье, словно тысяча софитов спустилось на меня и ослепляет своим видом. Да кто бы мне сказал, что эта сделка вообще будет связана с моей жизнью, я бы ни за что не поверила ни единому слову, вот настолько я терпеть не могу брак и свадьбы. Любовь с этим глупцом будет похожа на очередной спектакль с, не любимой мне, ролью. Только это уже не роль. Нет, я не дам этому случаю свершиться и Татьяна, я уверена, тоже такого же мнения. Вот это мы сейчас, кстати говоря, и узнаем. - Татьяна, он ушел? – Выглядываю из-за угла, робко, но в моем голосе чувствуется злость. - Ушел-ушел, только давай уже пойдем отсюда? – Татьяна явно обеспокоена, но скрывает свое положение. - Нет, мы договорим сию минуту здесь о том, что он вам сказал. – Она тут же мотает головой, пытаясь отговорить меня, но я добавляю: Тем более я все слышала. - Ты все слышала?! – Шепотом говорит она, ужасаясь. Теперь взгляд совершенно растерялся. - Да, слышала. Вы что же, думаете меня, как игрушку, отдать за этого самого? - Нет, это будет не правильно. Я не знаю, я не понимаю как мне быть. - Собиритесь! Вы же взрослая женщина, вы несете ответственность за меня, вы должны что-то предпринять! Где же ваш настрой на лучшее? – Я пытаюсь посмотреть ей в глаза, но она уводит взгляд. - А ты веришь в это лучшее? Ты так мечтала стать известной, твои стихи должны видеть, а если ты откажешься, то этого всего не будет. Я люблю тебя, никому никогда не отдам, но этот мерзавец сделает все, чтобы оборвать твою счастливую жизнь, поверь, он найдет способ! – Татьяна буквально восклицает, но мне ее жесты никак не понятны, как будто со стенкой говорю. - Любите, говорите? – Я вздыхаю, чтобы начать озвучивать то, что накопилось. – Тогда зачем вы идете на этот шаг? Чтобы карьера, чтобы стишочки несчастные? Да пусть подавятся этими стихами, мне не нужна слава, признания, мне это все не нужно без вас! Какая может быть счастливая жизнь с несчастливой любовью? Да, раньше я бы с уверенностью выбрала бы карьеру, известность и признание публики. Но, знаете, именно с вами я поняла, что без любви это все ничего не стоит. Сколько бы денег мне не давали в самом известном театре, сколько бы я не светилась на обложках журналов про звезд...Без вас, без вашего тепла и внимания мне это все не надо. Я не готова быть марионеткой в руках этих алчных критинов, я не готова каждый день просыпаться без тепла ваших рук и завтракать в, пусть даже шикарном, но таком не родном доме. Я вас люблю, а не жалкую карьеру, которая ничего не решит в моей жизни. Я готова выбрать вас, а знаете почему? – Она молчит и лишь смотрит внимательно, хотя на глазах уже виднеются слезы. – Потому что я полюбила вас и никогда не буду ни с кем так же счастлива, как с вами, Татьяна. На это ей долгое время сказать было нечего. Татьяна лишь отводила взгляд и не решалась на такой же монолог. Она просто молча меня обняла и ее слезы я чувствовала на своей шее, они были такие соленые, мокрые, похожие на море с солью. Никогда не была на море, но сейчас только такая ассоциация. И в итоге после долгого молчания Татьяна решается, пусть и коротко, но очень содержательно ответить. - Ира, твои слова дороже всего того, что я когда-либо имела и то, что это любовь я больше не сомневаюсь. Прости меня, прости, пожалуйста. И я не понимала, что теперь должна ответить, чтобы мы просто не вспоминали это никогда, этот ужасный вечер, эти ужасные слова и эту сделку, которая никогда, ни при каких обстоятельствах не свершится и я это могу знать теперь точно. Нет, я прекрасно понимала, что я отчислена уже да хоть завтра, так как экзамены я все сдала. И если я отчислена, то карьера актрисы это мой последний шанс на финансы и работу. Но это все равно не повод, чтобы я делала такую мерзкую вещь, как свадьба! После музея было уже поздно и Татьяна любезно проводила меня до дома, конечно, попрощавшись со мной, так горячо, не желая отпускать. - Моя маленькая девочка, как я переживу завтрашний день без твоих чистых зеленых глаз и лучезарной улыбки? – Татьяна стоит у двери в парадную, не отпуская меня даже взглядом. - Вот сейчас я ощутила себя действительно Лолитой...– Тихо говорю я, смеясь от собственной остроумности. - Вот же какая! Я ей серенады пою, а она все шутит. – Татьяна осторожно поправляет мои волосы. - После сегодня серенадами не отделаетесь. – Подмигиваю я и одной ногой ступаю в парадную, и тут же резко поворачиваюсь к ней. – Завтра, кстати, после репетиции у вас будет время? - Обижаешь. Для тебя любые планы отменю! Ну все, до завтра, родная. – Татьяна так же осторожно, словно боясь моих резких движений, целует меня в щеку, позже целуя в губы, но совсем не долго. Район у меня не для таких перформансов. Увидят посреди ночи еще - жди беды. Так что наше прощание было плавным, спокойным. Страсть мы оставим на потом. А именно на время после репетиции, но сначала стоит рассказать, что было на самой репетиции, между прочим, одной из последних. Я как обычно пришла, уже даже сделала вид, будто рада всех видеть, хотя сегодня я настраивалась быть абсолютно без эмоциональной. Артем пришел чуть позже, когда я спросила где же этот недоумок, назвав его моим партнером по сцене, на что девочки начали опять приписывать роман с ним. - Нет, ну смотри какой симпатичный, умный, просто мой типаж! Ира, как тебе повезло. – Говорит одна из них и после нее начинается такой гул из всех, что я успеваю только вздохнуть как появляется Артем. - Кого обсуждаем? – Он поправил свою черную рубашку, она ему, кстати, не идет вообще и начал пристально и ехидно смотреть на меня. - Артем, ты пришел! Как мы рады! - Особенно я. – Расстроенно и зло говорю себе под нос я. - Я рад. Я несомненно рад. Скоро наши сцены, готовься, крошка. – От таких нахальных слов мне стало еще больше противнее. - Слушай, я предупреждаю, что со мной у тебя ничего не выйдет. Перестань меня так называть. – Я растерялась, но позже грозно посмотреть на него мне удалось. - Посмотрим. Эта фраза была какой-то угрожающей, будто у него пять тузов в кармане и он хоть сейчас их выкинет, чтобы победить. Но эта сделка никогда не свершится. Мое предупреждение было им, хоть чуть-чуть, но услышано и он не лез ко мне, как в прошлый раз. Только единственный момент никак не выходит из памяти, когда он подошел ко мне неприлично близко и резко сказал: - Жаль, что наша любовь друг к другу лишь жалкая игра на камеру. К слову, тебе нравится Маша? - Что? – В ужасе и испуге произношу я, теряясь во взгляде, думая, что он про мою бывшую. - Ну твоя роль. - А...– Выдыхаю нервно я. – Да, нормально. Нормально. Сейчас мой ответ был похож на диалог между нервно больным и его доктором, но Артем заметно отдалился. Кажется, я придумала тактику, чтобы оттолкнуть его от себя: делать вид, что сошла с ума. Хотя, с этими событиями мне скоро и притворяться не придется. И все-таки наш преподаватель опять попросил нас стоять близко к друг другу, хотя ближе некуда! Не понимаю, что ему надо? Как же я сейчас хочу к своей Танечке...Так, нужно собраться или я не актриса. Что мне стоит сыграть эту "любовь", а потом наслаждаться любовью настоящей. И через несколько попыток у меня почти получилось, прикасаясь к этому мерзавцу, выдавить из себя любовную эмоцию, представляя на его месте Татьяну. - Вот! Вот! Это оно! А ты говоришь, что не можешь...Ира, не скромничай, все ты можешь! – Ликовал преподаватель. – На следущей неделе приходим все, чтобы заключение сделать. Я киваю, отходя подальше от оппонента, который так и наровит открыть свой рот, чтобы что-то мне предложить. Мой план был успешным, ведь в этот раз Татьяна приехала прямо сюда и гордо забрала меня, показывая недалекому Артему, что это ее девочка. Мы пол дороги смеялись с его выражения лица, когда он стоял в ступоре, что не сможет ничего сделать. - Мне кажется, что вы его на том вечере не сильно ударили, потому что он не до конца понял, что с вами лучше не связываться. – Я улыбаюсь, держа ее за руку, но через мою фразу чувствуется скрытая агрессия к нему. - Ну прямо садистка какая-то. Любишь, наверное, чтоб кого-нибудь били. – Татьяна говорит это с долей иронии, но я уже настроилась на другую волну. - Вот сегодня вечером и узнаете насколько сильно люблю. - Ты будешь меня бить? – Театрально закидывает руки себе на грудь. - Нет, что вы! Бить это последнее дело и если уж и бить, то только этого "недосуженого". – Намекаю на Артема и она тут же смеется. – Сексуальные пытки никто не отменял. - Ты до сих пор злишься, что я сразу не отказала ему? – Она спрашивает довольно серьезно. - Нет... То есть да... То есть.. - Короче, злишься. – Констатирует факт она и мы обе замолкаем. А мне и сказать нечего особо. Да, злюсь, но это оправдано. В общем, мы эту тему долго не мусолили, нас интересовала совсем другая тема, а именно вечер, проведенный рядом друг с другом. Татьяна, как и пологает, налила мне бокал вина и сама присела рядом. На мне было то самое красное платье, которое Татьяна так хотела, чтобы я надела на себя. Оно было мне как раз и очень сильно подчеркивало талию, что мне казалось, у меня не особо видна. Я не сильно долго оттягивала этот момент и когда была достаточно пьяна, то сразу же начала подходить к ней ближе, чтобы в конечном итоге поцеловать. - Знаешь, что отличает тебя пьяную от тебя же, но трезвой? – Татьяна аккуратно проходит по моим скулам, шее и загадочно смотрит на меня, ожидая моей реакции. - Ну и что же? – Кокетливо произношу я. - То, что ты в трезвом рассудке никогда не кусаешь мои губы при поцелуе. – Татьяна гладит меня по волосам, накручивая их на пальцы. - И это знаете только вы. - Я вообще о тебе много, что знаю. – Татьяна вольяжно раскидывает ноги в разные стороны и я сажусь к ней на колени. - Например? - Например, что твоя настоящая фамилия тебя раздражает, что ты всегда надеваешь белую футболку, когда на тебе синие джинсы, что по утрам ты закидываешь ногу на мои бедра, а когда мы занимаемся сексом ты всегда говоришь "О боже мой, Татьяна" чтобы не было долгого молчания. Достаточно? - Более чем. Вы прошли тест на знание меня и моих привычек. – Я подмигиваю и веду ее за собой, проходя сквозь длиннный коридор, через прихожую и добираясь до кровати. Там же я немедля снимаю с себя это красное платье. Татьяна весьма озадачена такой быстротой, но ей ли не привыкать, что я не любитель долгих прилюдий. - Вот настолько не терпится? – Она расстегивает пуговицы на своей блузке, пытаясь не отставать от меня. - Вы знаете насколько. – Я, разобравшись со своим платьем, принимаюсь помогать ей снять ее одежду, начиная со штанов. Их я быстро удосужилась снять, а вот на счет блузки нам пришлось малость повозиться. Но все-таки результат был достигнут и мы обе выдохнули, когда блузка была снята с ее тела и я могла узреть ее прекрасную грудь, которую я буду еще долго восхвалять. Татьяна, увидев, что я долгое время смотрю на ее оголенную часть тела, начала прикрываться. Тогда я решаю на прямую ее спросить об этом. - Но... Почему вы прикрываетесь? – Я краду руки на ее руки, что держат грудь. - Ира, понимаешь... Мне кажется, я уже теряю свою сексуальность и тебе совсем не доставляет удовольствие этот процесс. – Она грустно смотрит на меня. Тогда я, после долгого молчания, решаю поступить так: - Знаете...Если бы мне не нравилось, я бы не написала это: Мне были по нраву в тебе все изъяны, Любые привычки, от сложных к простым. И что-то вселенское тянет и тянет. Стакан на половину остался пустым. И вроде бы вечер, ты помнишь, июня Когда мы смотрели в багровый закат? Когда ты мне вторишь: наивной и юной Запомни себя. Нет дороги назад. Мечтой распластались безоблачно звезды, А небо внимает вкус той тишины. Вот если бы все было так не серьезно, Достали бы мы до небес и звезды? Ты помнишь, как ветер обвил мои кудри Вокруг головы, словно душит змея? Плескались в лучах, точно как в перламутре. Говоря, что есть мы, а не ты и не я. Татьяна слушала внимательно и все трогала мои волосы, пока мой голос дрожал и вспоминал какая интонация для какой строчки. Все-таки есть у меня страх публичных выступлений. - Люблю твою романтику в стихах. – Подмечает она, когда я закончила и целует меня. - Спасибо, но я жду "серенады". – Говоря это я подмигиваю очевидно и обвиваю ее талию, прижимаясь к груди. - Все будет! – Татьяна быстрым рывком укладывает меня на кровать, словно мы в самом крутом порнофильме, и принимается поцелуями делать дорожку, начиная, конечно же, с губ. Я, как никогда ранее, не была так возбуждена. Нет, серьезно. Это первый раз, когда я чувствовала еще через ткань, как внутри все готово взорваться прямо сейчас, но осталось лишь раскачать как следует это состояние. И Татьяна знала, как это нужно сделать, и она делает, целуя внутреннюю сторону бедра, паралельно говоря: - Раз уж мы опять поэзию цитируем, я бы вписала сюда своего любимого Лермонтова с его: Давно отверженный блуждал В пустыне мира без приюта: Вослед за веком век бежал, Как за минутою минута. Я лишь улыбаюсь, вспоминая, как она читала полный отрывок поэмы "Демон" в классе, смотря то на меня, то куда-то вдаль. Ей нравилось смотреть на меня тогда, когда она читала. Сейчас смотреть на обноженную меня, наверное, куда приятнее. Но серенада была все-таки спета, когда Татьяна ровно и четко начала водить языком по влажному клитору, заставляя почувствовать все эмоции сразу: от холода до жара, от спокойствия к крику. Я не могла описать, что я ощущаю всякий раз, когда остаюсь одна с моей женщиной, но то, что между нами страсть в эти минуты это я могу утверждать спокойно. - Татьяна, как вы это... – Договарить фразу я не смогла, так как меня охватила в следущую минуту дрожь во всем теле, пока я держалась за ее волосы. И каждый раз, закрывая глаза от потока эмоций, я вскрикивала ее имя и мои рыжие от солнца кудри путались в ее руках, что так нежно гладили меня. И сколько раз нам еще нужно, чтобы доказать друг другу, что только мы способны сделать этот вечер друг другу незабываемым. Какая к черту еще свадьба, если у меня есть все о чем я так давно мечтала. - Я люблю вас. – Обнимаю ее я, утыкаясь куда-то в плечо. - И я тебя, Ира. Но, как в том самом юбилее, я решаюсь феерично процитировать жену Шипучина. - Но я еще не закончила! – Говоря это, задорно сажусь ей на бедра, целуя где только могу. Сейчас у меня энергии хоть отбавляй. - Так и напугать можно было...– Внимательно смотрит на меня Татьяна, но позже отвечает на поцелуй. И когда она самостоятельно движется рукой под нижний элемент одежды, я ее останавливаю. - Вам не кажется, что там должна быть моя рука? И она послушно убирает свою руку, давая возможность мне прикоснуться к такому родному телу, изученному изнутри. Каждый шрам, каждый изгиб, это все я знала наизусть. И поэтому, проникая внутрь, я точно знала как сократятся ее мышцы внутри, какое у нее будет лицо и эмоции. Мне иногда кажется, что я даже знаю ее мысли, хотя это невозможно. Татьяна держится за мои плечи, не говоря ничего, только издавая звуки, похожие на стоны. Тогда я начинаю ускорять темп, что приводит к ее моменту разрядки, когда она очень громко начинает кричать, приближая этот момент как можно быстрее, двигая бедрами в такт моей руке. Мы обессиленные падаем на кровать, не желая что-то говорить. Это был лучший вечер и у меня нет слов. Мои слова остались в этом крике, когда я почувствовала ее любовь по полной. И снова мы засыпаем вместе, хоть я и понимаю, что завтра я уеду домой.