Прекрасное яблоко раздора

Мне, честно, не хотелось просыпаться, зная, что уже завтра экзамен по русскому, который нужно как-то сдать, а сегодня я буду ночевать уже дома. Если бы это место можно бы было назвать родным, но родное мне здесь только квартира Татьяны. И родным делает как раз-таки она и ее любовь ко мне. Как не хочу, чтобы это заканчивалось! Да нет, не закончится! Я это знаю и верю все с такой же уверенностью. Пока она обнимает меня, пробуждаясь от солнечных лучей июня, пока я готова ради нее на все, мы будем вместе. Она проснулась через минуту моих мыслей, будто чувствуя, что я думаю о ней. А о ком мне еще думать, если я лежу в кровати с самой прекрасной женщиной на свете? Она улыбнулась, опять же будто читая эти рассуждения. Хотя, сейчас это похоже больше на восхваление Татьяны, но моя натура такова - думать только самое лучшее о той, которую люблю. - Доброе утро, однако! - Доброе! Вон, какая погода сегодня хорошая. Все ради общего хорошего настроения. – Я пододвигаюсь к ней. - Июнь, конечно, не перестает радовать меня своей солнечной погодой, но главное солнце лежит сейчас рядом со мной. – Она подмигивает мне, гладя по моим обнаженным плечам. Потом меняется в лице, вспоминая вчера, точнее ту неприятность под вечер, созданную неким неприятным человеком по имени Артем. – Жаль, что это самое солнце вчера обжималось с этим подонком. Не могу понять, за что такая не справедливость в моей жизни? Я, вроде, женщина умная, творческая, привлекательная, а судьба так унизительно меня опускает на землю. Я молчу, ведь понимаю, что это действительно не совсем приятно смотреть на то, как ее сын целует меня, ту которую она каждый день целует и обнимает, а этот самый, не буду говорить кто, позволил дотронуться до ее любви вот так нахально. Мне бы тоже было бы неприятно. Но! Есть всегда одно но! Она забывает, наверное, что я тоже была против такого исхода событий. Это и измена, и не измена одновременно. А может, это я просто недалекая? - Татьяна, сколько раз вам сказать еще нужно, что я вас люблю, а не этого дурака? Мне самой было противно! – Я с ужасом вспоминаю этот момент и смотрю на нее. – Вы действительно привлекательная, творческая, самодостаточная женщина. - Во! – Прерывает она меня. – Самодостаточная это главное то, что тебя до сих пор держит. - А все так хорошо начиналось... – Как бы себе говорю я. Ее рефлексия о том, что я когда-нибудь уйду не покидает ее уже как три месяца, но это такое заблуждение! Хотя, я, признаться, и сама так часто думаю. Ну не дуры ли мы после этого? Она встает, одеваясь, а я все думаю, что сказать. Снова думаю. Снова... У меня сейчас руки трясутся, как будто я, простите, с бодуна. Не люблю использовать это выражение с тех пор, как живу с Татьяной. Она мне постоянно говорила, что не терпит такой похабный образ жизни, а я, девочка почти во дворах рожденная, не знаю роскошной жизни и она дала мне этот шанс восполнить эту "неграмотность" взглядов. - Вы на работу собираетесь? – Неосторожно спрашиваю я, чтобы она не подумала ничего лишнего. - Да. Новый коллектив, знаешь ли, знакомства и просто смена обстановки. Ты в колледже лишнего не болтай! – Татьяна пригрозила мне пальцем и стала смотреть на себя в зеркало. - Я-то что? Будто первый день меня знаете. У меня есть хорошее качество - хранить тайны. Я их храню чуть ли не всю жизнь, а все от того, что забываю через пять минут о чем человек мне говорил. – Тут на моем лице стала красоваться улыбка и Татьяна обернулась. - И даже мои тайны ты забываешь? - Нет, что вы! Это я про людей, которые для меня не такое важное место в жизни значат. – Она тут же начала улыбаться и я это видела через отражение. – Ну так что, на работу? Она обернулась и осмотрела меня всю с ног до головы. Странное чувство нахлынуло ее и меня, будто век не виделись. И правда, скоро по своим домам после ее работы и моего колледжа. - Я готова каждое мгновение проводить рядом с тобой. Жаль, что так долго до твоего 18-летия. Я в тот час же накидываюсь, словно дочка к матери, держусь за ее плечи и целую. Но целую уже совсем не как целуются мать с дочерью, впрочем, я никогда и не знала как. Татьяна часто говорила, чтобы в наших отношениях я не пыталась восполнить этот пробел, но я не могла иначе, хоть и сама упрекала ее в том, что она видит во мне ребенка. Причем своего ребенка! Да, если углубиться, то можно понять и меня, и ее, но звучит это немного похабно, хотя куда похабнее-то. - Я надеюсь, что сдам экзамены. - Сдашь, куда денешься. Ты у меня умная, я занималась с тобой. – Татьяна намерено не договаривает фразу, чтобы я не упустила возможность поязвить. - Знаю я чем вы там со мной занимались. Но это потом. Сейчас нужно собраться с мыслями. Мы еще минут пять не могли уйти из квартиры, потому что боялись, что уйдя отсюда, не вернемся больше, не будем вместе. Кто знает, что придумал этот директор. Но и с другой стороны - мне осталось совсем немного. Осталось выпустить наше кино и дело за малым: я успешно строю карьеру и живу с моей Татьяной. Но кто же знал, чем все это кончится. Начнем по порядку. Я пришла на экзамен и мне постоянно задавали вопросы по типу: "куда ушла Татьяна Викторовна?", "почему она уволилась?", "это из-за тебя чтоли?", на которые, сами понимаете, я не могу дать ответ, так как во-первых не их дело, во-вторых никто не должен знать об этих подробностях. И так Маши с директором хватает. Я долго металась и не знала как лучше подойти к Маше с просьбой объяснить зачем она все рассказала, чтобы это не выглядело агрессивно и глупо. Все-таки я набралась смелости и, дернув ее за плечо, повернула к себе. А ведь когда-то я это делала совсем не для выяснения отношений. - Маша, объясни зачем? - Что зачем? Научись правильно формулировать мысли, прежде чем говорить. Иронично, что сегодня мы пишем русский. – Она снова язвит, пытаясь не смотреть мне в глаза. Мы не особо мешали людям, так как народ только собирался и на часах только 8:27. - Слушай, ты знаешь про что я. Зачем было так подло и несправедливо поступать по отношению ко мне? Наверное, глупо спрашивать, что я тебе такого сделала, я и так это знаю, но это тебя не оправдывает. – И тут я, неожиданно для себя, срываюсь резко на крик. – Да ты хоть знаешь чего я лишилась из-за твоего гадкого поступка? А если бы Татьяну засудили? Твоя голова вообще умеет анализировать собственные действия? Похоже, что нет. – Я на последних словах была в полной ярости и гневе. Маша выдохнула и я отпустила ее руку, думав, что если она мне даже ничего не скажет, то я свое высказала. Не нуждаюсь в ее словосочетаниях. Но она думала совсем по другому и, накалившись от меня гнева, тут же начала взрываться. - А знаешь чего лишилась я? Так позволь напомнить: я любила тебя, всегда была на твоей стороне, даже когда эта сторона была не правильной, даже когда ты отталкивала меня, извиняясь позже за такую агрессию, которую ты, по твоим же словам, не в силах контролировать. Ты не ценила мою любовь, променяв меня на женщину, старше нас обеих на 30 лет! Вдумайся! И у кого по-твоему теперь голова не умеет анализировать? Ты хоть раз спросила, как мое состояние? Нет! Ты просто сказала мне прекрасную новость о измене и убежала по тропинке за ручку с этой... – Тут она запнулась и долго молчала, пока я ее не перебила. - Прошу без выражений. - Так вот, чтобы без выражений, ты вынудила меня пойти на такой шаг, чтобы ты хоть чуть-чуть чувствовала себя на моем месте, когда ты выпалила мне в лицо, что спишь с ней, встречаясь со мной. Мне стыдно признавать, что я до сих пор что-то к тебе чувствую, ведь ты мерзкая по всем параметрам девушка и пусть ты добьешься успеха в творчестве, но тебе больше никогда не узнать что такое нормальная любовь и счастье. Она лишь твой продюсер, не более, а ты, жаждущая материнской ласки и заботы от женщины, ведешься на ее удочку, которая сложится пополам как только твои стихи станут не интересны публике. - Да как ты смеешь? – Я, окончательно разозлившись, беру ее за шею, пытаясь хорошенько вмазать за такие слова. Нет, это предел. Маша закрывает лицо руками и пытается закричать, как мой разум берет вверх и я отпускаю ее. Смотрю еще несколько секунд и выпаливаю: - Ты перешла все границы. - В моих глазах ты их перешла намного раньше. И знаешь что? – Маша начинает говорить немного тише. – Я даже смерилась с твоим алкоголизмом, хотя в моей семье это трагедия и ты это знала. Я для тебя шла на многое, а ты, вместо благодарности, смешала меня с грязью. Подумай об этом и почему сейчас тебе это вернулось. Она спокойно ушла, не смотря в мою сторону, а я смотрела. И правда, ведь она права, что я поступила не лучше и мы обе хороши. Неужели я совсем забыла о том дне, когда ее глаза заметно потемнели, а улыбка напрочь исчезла. Это заставило меня задуматься нужно ли мне все это, что я имею сейчас? Может, Татьяна действительно меня использует, а я ей благополучно верю из-за детской наивности. Тогда, если это так, то вся эта история заканчивается слишком грустно и несправедливо. Я хотела счастливый конец, а не вечные страдания. И прийдя домой после экзамена я через час же ушла из этого рутинного места, якобы погулять. Татьяна была уже на пол пути к своему дому и я своим внезапным звонком заставила ее заметно испугаться. Но кто если не я ворвется в ее скучную рутинную жизнь и сделает ее красочнее некуда? Только я! И мы договорились встретиться на набережной, чтобы провести вместе время. Хотя, я уже сомневаюсь, что предстоящий разговор будет похож на свидание. Но не суть! Татьяна уже почти подходила ко мне своей очаровательной легкой походкой. Обняв меня, она немного нахмурилась, смотря мне в глаза. - Ира, что случилось? – Она смотрит в мои глаза, которые почти были наполнены слезами и достаточно малейшего пустяка, чтобы я заплакала. - Понимаете... Маша, она мне сегодня высказала многое и мне очень трудно. – Пытаюсь держаться и не плакать. На замену слезам появляется привычный гнев, когда я вспоминаю, как Маша все это выговаривала мне. - Что она сказала? – Татьяна взяла меня за руку. - Да многое; как ей тяжело, какая я сволочь, что так поступила. Суть не в том. Она сказала такую фразу о том, что вы меня используете. И я бы рада не верить, но уже многие это замечают. Татьяна тяжело вздохнула, не отпуская мою руку, даже после таких слов. Ее улыбка изчезла еще когда она увидела недовольную меня, но сейчас, кажется, появляться она не собиралась уже. Да и к чему бы. - И ты ей веришь? - Я не знаю кому верить. Она меня довела до гнева, а потом я сама себя охладила, вспоминив все ее слова. – Я смотрю на нее вопросительно, как бы не договаривая слово "понимаете?", надеясь, что она поймет правильно меня. Но Татьяна лишь разводит руками. Тогда я продолжаю. – Она, как мне показалось, жалеет, что любила меня и до сих пор не может забыть. Не знаю, может мне показалось, но она почти так и сказала...! - Ну довольно, Ира. Мне, знаешь ли, не очень приятно слышать это от тебя. Ты меня подозреваешь в том, что я тебя использую и думаешь, что эта малолетняя манипуляторша тебя любит? Ты меня поражаешь с каждым днем все больше. Она смотрит на меня уверенно, но в то же время пытаясь аккуратно говорить, чтоб я не ушла. - Раз уж на то пошло, то я тоже малолетняя, правда не манипуляторша, но вам на руку это. – Татьяна стоит в шоке от моих слов, не понимая, как дальше быть. Я и сама не поняла, что я только что сказала. И зачем вообще начала? Лучше бы зашила себе рот, вот честно. - Хорошо, считай так дальше, если тебе хочется. Мне хочется только одного: жить с тобой в спокойствии и любви. Разве тебе нет? – Что самое любопытное, Татьяна не отпускает мою руку до сих пор и я опускаю взгляд от осознания всего того, что она мне говорит. - Мне тоже. Простите. Я слишком часто начала психовать. - Я понимаю. Экзамены, нервы, Маша тут под руку попалась. Только пожалуйста, не думай, что я тебя использую. Откуда она вообще взяла этот бред? - Не знаю, но говорила правдоподобно. – Усмехаюсь я и обнимаю ее, чувствуя как она обнимает в ответ. Может, я действительно погорячилась? Все это ни к чему, у нас и так проблем по горло. С одной справились. Осталось теперь выпустить кино и дождаться 18-летия. Татьяна на этот раз решила, что мы пойдем в музей и посмотрим на картины великих художников. Мне это было очень даже интересно, учитывая, что само место было мне знакомым, просто мы проходили другие залы и я решаюсь это напомнить. - А помните, что было здесь? Как я сказала, что хочу вас прямо в этом музее? – Я подмигиваю, явно намекая. - Ира, какая ты озабоченная, однако. – Татьяна пытается держать лицо, но потом добавляет: Как и я. - Я знала-знала-знала, что вы так скажите! – Начинаю говорить в радостном тоне, будто мне 10 лет недавно исполнилось. Почти все люди обратили внимание на меня и Татьяна, кашлянув, отошла со мной подальше. - Ира, что ты творишь? Люди же... – Она кивает в ту сторону, где стояло больше народу и я смолкаю. – Мало Чехова читаешь! Прочитала бы "Юбилей". Вот там была такая дамочка, кажется, жена главного героя, вот ты ее сейчас очень отражаешь. - Какая наглость! Я не такая болтливая. Читала я ваш "Юбилей". – Я отворачиваюсь, сложив руки на груди. Татьяна лишь забавляется, обнимая осторожно сзади. Мы так долго ходили туда-сюда, говоря то на тему картин, то на тему произведений. Я даже вскользь упомянула, что читала "уроки французского" на днях. Татьяна же упоминала, что ей больше нравится читать детективы. Кажется, что эту информацию друг о друге мы уже знаем, догадываемся и договариваем фразу друг за другом, но почему-то все равно слушаем будто впервые. Нет, чувства не могут быть наигранны ради выгоды, я бы это чувствовала. Здесь, наверное, любовь и не наверное, а точно. Наши прекрасные прогулки по музею прерывает один давно знакомый нам мужчина. Он подходит бесцеремонно к Татьяне и здоровается, а она лишь отходит подальше. И что этому бывшему мужу моей возлюбленной никак неймется? Неужели до него уже дошел слух, что я отказала его сыну? - Не надеялся вас тут увидеть, но раз уж мы встретились, я попрошу уделить мне одну минуту. – Говорит как-то по-нахальному он. - Ну попробовать всегда можно. – Настороженно говорит Татьяна. Я все еще стою и он, оборачиваясь на меня, прожигает взглядом мою персону. Я осмеливаюсь произнести: - Что? Смущает, что я хожу на такие культурные мероприятия? Татьяна заметно бледнеет, пытаясь отвести меня в сторону. - Дерзости хоть отбавляй. Я хочу поговорить с твоей матерью. – Он указывает на Татьяну и я послушно удаляюсь. Только вот, зайдя за стенку, не собираюсь двигаться дальше. Он, что, думал, что я настолько глупа? Может по мне, конечно, и можно сказать так, но правда не щадит умы моих ненавистников: я не глупая, далеко не глупая, поэтому сейчас я подслушиваю их разговор, который, кстати, прекрасно слышно. - Понимаешь, Таня, – Уже было начинает он. - Позволь перебить, но так ты меня не называешь. – Она резко меняется в лице на злость. - Хорошо, уважаемая Татьяна, так вот. Мой и твой, между прочим, сын участвует там же, где и твоя вот эта девочка, насколько мне известно. Они сейчас снимут это кино и что потом? Я хочу предложить выгодную сделку. Раз уж семейная жизнь не удалась у нас, можно быть бизнес партнерами. - Что ты предлогаешь? – Непоколибимо говорит она. Я удивляюсь ее спокойствию. - Чтобы твоя Ира, как только ей будет 18, вышла замуж за Артема. Во-первых, это пиар-ход между молодыми актерами, во-вторых, если этой свадьбе не бывать - творчества Иры тоже можешь не ждать. Я перекрою ей все пути. Я обомлела на секунд десять от такого. Нет, пойти к ним я не могла, но и сделать вид, что не слышала тоже. Что мне делать? Татьяна тоже, очевидно, пребывает в шоке. Но следущий ответ потряс меня больше. - Это называется шантаж. – Но, немного подумав, она смягчается, хотя так же недоверчиво говорит. – Да, Ира давно мечтала о карьере и я не знаю, что тебе сказать. Ты как был мелочен и высокомерен, так и остаешься. Но все-таки... Я должна все обдумать. Она была на грани, чтобы не вмазать ему хотя бы за его ехидное лицо. Я пряталась в зале, смотря на картину, где женщина стояла на ракушке и прикрывала голое тело. Сейчас она мне казалась такой похожей на мою дальнейшую судьбу.