Прекрасное яблоко раздора

« Не дразните ее; вы ее не знаете; она, пожалуй, еще на башню взберется. А вы вот лучше подивитесь смышлености здешних жителей » Тургенев. ˝Ася˝. Кому бы понять прохладу вечеров, когда смеркается, я бы ни за что без нее не смогла бы ощутить через такой холод тепло, если бы не она. Мне уже 26 лет. Да, повзрослела, остепенилась и пишу заново, все об одном. Я захожу после работы, к слову работаю актрисой в театре, домой, почти уставшая после всей этой беготни с кастингами. Знаете, как сложно найти работу после окончания даже самого крутого вуза на актера? Что там говорить о моем колледже! Там тебе билет не выдают, сам все делай, сам ищи и сам себе имя делай. Ну я и побегала, поискала, а знаете какой результат? Только два из пятнадцати кастингов меня заметили и захотели работать со мной. Татьяну я давно не напрягаю, она столько усилий вложила в меня в то время, столько нам по этим судам пришлось покататься, чтобы лишний раз ее "муженек" бывший не лишил нас денег за мою деятельность. В общем, я работала: то в театре, то в кино, даже в сериал приглашали, но не сраслось. Работа есть, но она каждый день может оборваться и эта нервотрепка только тревожит с каждым днем. Нет, я не спорю, я сама хотела быть актрисой и знала каково это, но дома я почти не бываю. Вот сегодня наконец за четыре дня увижусь с Таней. Мы уже на ты с ней, хотя иногда прослеживается у меня, но все-таки я себя поправляю. И вот открываю дверь. С замком справилась быстро и заломилась, как будто пьяница в ночь, ноги не держали совсем. - Господи, родная, что с тобой? – Слышится мне знакомый голос, руки, поднимающие мое уставшее тело. Я тут же прихожу в себя, пытаюсь подняться. - Я в порядке, не надо меня держать, тяжелая же все-таки. – Сажусь на стул, а она закрывает дверь. - Это ты меня так аккуратно назвала слабенькой? – Прищуривается и разводит руками. - Нет, я имею ввиду возраст. – Я отдышалась и, смотря на нее, немного смутилась. Татьяне уже 56 лет. Не молодая, правда? Годы не щадят, она и сама это понимает, но настоятельно просит не упоминать это вслух, хотя тут я не могла не поязвить. Ну что вы сделаете со мной? Не научилась я за 8 лет нормально и цивилизованно общаться. - Годы идут, а Ира все в подростковом максимализме обитает. – Пытается хоть как-то ответить так же, чтобы меня задеть, но я давно не обижаюсь на правду. Странно, почему она это еще не поняла. – Ну как все прошло? - В этот раз мой энтузиазм оценили многие, режиссер сказал: будет мне роль, только какая не озвучил. Но если это Горький, то гори оно... - Тихо-тихо, не зарекайся! Я говорила тебе классиков читать, чтобы не было незнания как сыграть их произведения. – Татьяна повесила шарф, сняла с меня ботинки и хотела, было уже, поднять меня снова на руки, но она вечно забывает, что мы не в том возрасте. - Читала я Горького, не прибедняй меня. – Я встаю, осматривая кухню и ищу паралельно пакетик чая. – Господи, горло все высохло. Если сейчас я не выпью чаю, то точно окажусь, как в его произведении - на дне. - Вот он, милая. – Татьяна отдает мне из шкафа пакетик, который я успешно кладу в кипяток. - Благодарю. – Я с такой же нежностью, что и 8 лет назад, целую ее в губы, но уже без надежды на что-то серьезное. Вы не подумайте, мы целуемся и бывает часто, страстно, долгое время, но сейчас в этом потребности нет. Единственное, чего мне хочется это выпить горячего чая, пока я металась из стороны в сторону по холодному осеннему ветру, лечь в кровать и завтра идти снова на работу, потом кастинги, а если кастинг пройдет удачно - домой я не возвращаюсь, а работаю с текстом всю ночь. Татьяна прекрасно понимает и дает мне эту свободу. Ей от меня не сильно много стало нужно. Звучит ужасно, но все-таки возраст взял свое и никакой сексуальной жизни у нас быть не может. Она уже не хочет, мне уже некогда. Вроде бы все честно и никто друг друга не обвиняет во фригидности, я не хожу на лево (однолюб все-таки) и мы продолжаем любить друг друга, просто уже более проще и без юношеского максимализма в голове. Я знала, что когда-то это время настанет и я должна быть готова к нему. Я выпила глоток чая и почувствовала облегчение. Я снова дома и нет ничего лучше, чем эти родные стены. Татьяна читает напротив меня книгу, а позже оглядывается, чтобы снова, как и несколько дней назад, сказать: - Не горячий? – Осматривая меня полностью. Я усмехнулась, вспомнив про эффект дежавю, который прямо сейчас самопроизвелся. - Я думала, что уже всем давно известно, что я пью горячий чай, не разбавляя. Она лишь косится на меня, откладывая книгу в сторону. - Конечно, всем в интервью одно и тоже говоришь, забудешь тут! – Я даже на секунду не поняла ее обиды. Ну да, я даю интервью, а что такого плохого в этом? - Да потому что они все одно и то же спрашивают. Можно мне в конце концов отдохнуть в собственном доме? – Я прихожу в несильную, но ярость и потом успокаиваю себя, что это все от недосыпа. - Родная, я не хотела, чтобы ты опять нервничала, у тебя завтра кастинг. - У меня сегодня отдых с женщиной, которая меня ждала четыре дня из-за этих кастингов. – Приговариваю параллельно с ней. Татьяна молчит, чтобы снова я не начала пылить. Она за это время поняла такую вещь, очень даже хорошую: чем больше молчишь, тем больше я интересуюсь ее состоянием. - Тургенева, значит, читаем-с. – Обращаю внимание я на книгу. Открываю страницу, на которой она остановилась, зачитываю негромко. – « Вы находите мое поведение неприличным, – казалось, говорило ее лицо, – все равно: я знаю, вы мной любуетесь. » - Верно. – Тихо проговаривает Татьяна, улавливая мой загадочный взгляд. Я подсаживаюсь и обнимаю ее, греясь в этих объятиях. Мне давно уже не нужна эта эротическая картинка какой-то иллюзии снов, я тоже достаточно давно не имею желания заниматься чем-то, чем раньше мы занимались по нескольку раз в день. Осталась только любовь и благодаря ней мы держимся. Помнится, как Маша говорила, что ничего нас не связывает, а если и связывает, то только деньги и продюсирование моей персоны. Как вы думаете, осталась бы молодая амбициозная актриса с женщиной, которая теперь никак не влияет на ее состоятельность, да еще и не удовлетворяет никак, если бы не любила? Нет, я точно ее люблю и тут даже речи быть не может. Не любила бы - давно бы, как птица, вспархнула из гнезда в свободный полет. А, нет, все сижу в уютном гнездышке уже 8 лет! С чего бы, правда? Как мы пришли к этому осознанию, что больше Татьяна не сможет сделать ничего более, чем просто обнимать меня в кровати? Да где-то еще три года назад. Я, как сейчас, помню. Я возвратилась домой пораньше, прибывая в хорошем, я бы сказала в игривом состоянии, прижимая ее к стене, не давая ей ничего сказать. Когда мы целуемся, я осторожно прижимаюсь своим телом к ее, пытаясь хоть как-то за все то время разбудить в ней этот огонь. - Ир, послушай, – Перебивает она мой поцелуй, отодвигая мои руки от ее бедер. Я еще тогда подумала, что устала она, пока Таня мне лично все не объяснила. – Я не могу уже, не появляется у меня это желание. Возраст не тот, понимаешь? Я люблю тебя, очень сильно люблю и готова удовлетворять тебя сколько захочешь, но с моей стороны ничего не жди уже. Я тогда помню, что сильно расстроилась по началу, но позже, чтобы она не чувствовала себя загнаной в рамки комплексов и чувство собственной не сексуальности, я решила постараться принять это. Все-таки я была уже тогда не сильно юной, мне близилось 23 года. Для моего разума это было на порядок выше, хотя я прекрасно понимаю, что то самое взросление, плюс еще несколько пятерок к моему возрасту, настигнет позже. - О, нет, я все прекрасно понимаю! И не хочу чтобы из-за этого у нас были какие-либо конфликты. Правда! – Я отхожу от нее чуть дальше, но она перехватывает меня в свои объятия. Мы поговорили более серьезно уже на кухне, покуривая сигареты и решая, что теперь дальше. - Ты не будешь ходить по всяким проституткам? – Как-то недоверчиво смотрит она на меня. - Ни за что! – Я тушу сигарету в пепельнице, обнимая ее, такую до сих пор родную и ближе просто не могло бы быть. Она поверила на слово, обнимая каждый вечер, все еще со слезами на глазах, осознавая, что нам сложно будет дальше. Я начала полностью мириться с этой карой в судьбе, но как-то в один вечер случилось что-то невероятное. Я, как обычно, сидела и читала Чехова, его сборник "Шалость", рассказ третий уже начинаю читать, перелистывая страницы, шелестя бумагой, словно листьями под ногами холодной осенью, и оглядываюсь на Татьяну. По моим удивленным глазам можно было прочитать многое, ведь она сегодня была какая-то активная, но больше активность я начала замечать именно сейчас, когда она, читая мне Бродского, про его оазис, говоря, что в молодости ни черта не понимала, что это значит, а сейчас поняла, я почти была близка к разгадке. - Что-то случилось? Мне кажется, что случилась хорошая новость. – Я подхожу ближе к ней, а она меня обнимает, нащупывая грудь и заметно начинает забираться под мою футболку. - Случилась ты, такая привлекательная, талантливая и сексуальная! – Я до сих пор не понимала к чему эти слова, если ей не хочется, но она будто прочитала мои мысли и озвучила тут же: Мне хочется сейчас. - Пологаю, что было какое-то вмешательство препаратов? – Татьяна обрывает меня поцелуем и я понимаю, что ей действительно хочется. И так же я понимала, что это скорее всего виагра. - Ира, об этом нет необходимости думать, давай действовать. И я действовала. О чудо! Все было, словно пять лет назад, когда ей было 48, а мне, по юному чистой, 17, как будто только-только мы увидили друг друга. Когда ее пальцы гладили мои плечи, словно играя на пианино по всему телу, нежно и взволнованно, когда я ощущала ее дрожь везде, ее дыхание совсем рядом. Нет, это все здорово, но все-таки часто принимать такие вещи не стоило бы в ее положении со здоровьем. Лежа, уже отходя от оргазма, я еще раз целую ее в щеку. - Тань, спасибо, это было необыкновенно, но давай не рисковать. - На что ты намекаешь? – Она сплетает мою руку с ее, шумно выдыхая. - Я не намекаю, а прямо говорю: ˝Вот опять окно, Где опять не спят. Может - пьют вино, Может - так сидят. Или просто - рук Не разнимут двое. В каждом доме, друг, Есть окно такое. Не от свеч, от ламп темнота зажглась: От бессонных глаз! Крик разлук и встреч - Ты, окно в ночи! Может - сотни свеч, Может - три свечи... Нет и нет уму Моему покоя. И в моем дому Завелось такое. Помолись, дружок, за бессонный дом, За окно с огнем!˝ - И снова прекрасное прочтение Цветаевой. Не зря тебя в театральное взяли, любимая. – Татьяна выглядела счастливой и пусть такого мы повторяли не часто, но не в этом же счастье. Я с годами это начала осознавать все четче. Мне важна ее любовь в словах, они намного крепче объятий, хотя и от объятий никто нам не запрещал отрекаться. И вот сейчас я сижу пью чай, больше нет потребности пить алкоголь, хотя на корпоративах мы выпиваем, но я стараюсь избегать собственной зависимости. - Лиза звонила недавно. – Прерывает меня ее голос, когда я открываю глаза. - И что у нее? - У нее-то хорошо, она спрашивала, как ты. Говорит, давно уже не звонила, а побудило ее как раз твое интервью. Как сейчас помню, что ее тоже позабавил твой рассказ о горячем чае и как ты его с гордостью пьешь кипятком. – Татьяна явно издевается над моей привычкой и я решаю просто промолчать. Использовать, так скажем, ее методику. – Ты спать? - Нет, посижу тут. Завтра к 9 примерно подходить. – Я глажу ее руки, опираясь головой на ее плечо. - Мне кажется, что надо бы поспать. – Ее голос манил в сон, но я старалась держать холодность ко сну, мне предстояли еще пару часов до сна. Неутолимо быстро двигались стрелки часов, а тихие, почти шепотом, рассказы Татьяны мне клонили то и дело уснуть прямо так, но я понимала, что она не донесет меня, как тогда в 17 юных лет, на руках, словно дочку. - Может я часик посижу? – Я почти уговариваю ее, хотя вроде взрослая и могу сама решить, кудп идти и когда спать. - Тогда я, пожалуй, с тобой. Мы так редко видимся. И я не в коем случае не упрекаю, просто хочется знать, что ты сейчас чувствуешь. – Она говорит все с такой же нежностью в голосе. - Я сейчас чувствую, что самая счастливая на свете. Помнится, как когда-то я уходила со словами, что не хочу здесь находиться. И как теперь я ухожу не по своей воле и пропадаю вечерами, но так хочу снова сюда. И действительно, просидев целый час, мы не говорили ни о чем особо, не обсуждали мой завтрашний кастинг. Эти полеты для меня обыденные, я уже четыре года на сцене театров, она уже больше пяти лет гордится, что взрастила меня с нуля, прививая культурные ценности. Я, кстати, напомнила себе о том дне, когда за долгое время мы пошли на литературный вечер. Это было ностальгически приятно, но иногда я старалась не вспоминать не самые хорошие моменты, этого Артема... Таня до сих пор осталась в неведении, что с ним. Мои давние подруги, что знали его, говорят, он уехал вообще из города, кто-то говорит, что он вообще перестал работать в этой сфере. Честно? Все получилось как надо. И тогда, в тот вечер, читая стихи, я была свободной, зная, что не постигнет никакая суровая кара на мои девечьи плечи, а значит можно расправить их прямо, чувствуя, как чешутся невидимые крылья, чтобы взлететь, ощущая полет свободы от всего, что приносило в мою жизнь негатив. - Какая у вас талантливая девица. – Слышу комментарий одной женщины постарше моей, что внимательно слушала мои стихи. - Да, она же теперь звезда. – Улыбается Татьяна ей и язвительно смотрит на меня. Еще пару лирических выступлений меня совсем растрогали и даже некоторые я пометила, чтобы читать в дождливую погоду. Это придавало бы, определенно, свою атмосферу. После прочтения стихов мы слушали еще несколько, а потом Татьяна тихо мне прошептала: - Пойдем-ка домой, у меня уже голова кружится. - Пойдем, конечно, я тоже уже устала. – Я беру накидку, отдаю ей в руки и мы выходим, всех поблагодарив. Конечно, один момент меня все-таки заставил смутиться и я ей припомнила его, уходя оттуда. - В каком смысле слово "звезда" прозвучало в твоем исполнении по поводу меня? - Милая, только в самом притягательной ключе. – Она тут же накидывает на меня свою накидку красного цвета. – Звезда пленительного счастья! - Россия вспрянет ото сна? – Продолжаю вопросительно я. - И на обломках самовластья напишут наши имена! – Улыбается мне она и мы тут же смеемся. – Не самый романтичный стих, но очень уж много раз он звучал сегодня. Как, помнишь, один читал? – Ткнула в плечо меня она, легонько, вспоминая. – С таким лицом, будто дольки три лимонов съел. - Да уж! – Только и подхватывают я, закрывая лицо рукой от ветра, пока кудри летят по ветру, словно отдельно от всего тела. - Ты определено скрасила этот вечер. – Она берет меня за руку и мы идем по аллее. Идем в даль навстречу фонарям и улице. Это было словно недавно, хотя прошел год. И вроде жизнь меня полностью захватила в водоровот успеха, кастингов, но я успеваю вот так час просидеть с ней, осознавая, что без нее я бы точно не была счастлива во всем и это называется по настоящему любовь! 2031 год.