Еще раз

Все тело ноет, будто ему приходится провести три концерта подряд. Поясница и плечи гудят от боли, которую невозможно стерпеть. Еще чуть-чуть — и Феликс взвоет. Он откидывается затылком на спинку диванчика в торговом центре и закрывает глаза, пытаясь не обращать внимания на то, что его руки слегка дрожат. Ему нравится шоппинг, но не сразу же после тренировки, которая вытягивает из него практически все силы. В отличие от него Минхо полон энергии и, кажется, готов свернуть горы. Это не первый случай, когда они меняются местами: когда Феликс чувствует вселенскую усталость вместо бодрости, а у Минхо будто открывается второе дыхание после танцев. Случай не первый, но и не частый, а оттого непривычный и утомляющий. Феликс больше никогда не будет играть с Минхо. Порой с ним обходятся чересчур жестоко. — Мои сумки настолько тяжелые для тебя, Феликс? Соберись, я хочу зайти еще в пару мест. Минхо выходит из зоомагазина, держа в руке новую миску для одной из своих кошек и довольно рассматривает ее, вертя перед глазами. Он еще немного любуется на нее (Феликс мягко улыбается тому, как мало ему нужно для счастья) и кладет в один из больших картонных пакетов, которыми уже успевает нагрузить Феликса. — Несколько мест — это сколько? Просто мне ведь не обязательно ходить с тобой. Давай я посижу и подожду тебя. — Я хочу, чтобы ты помог мне выбрать футболку. Мне нужен взгляд со стороны. Феликс пытается найти обходной путь. — Тогда я оставлю эти пакеты здесь. Стекла прозрачные, — он окидывает рукой магазины. — А пакеты все равно будут в поле зрения. — Исключено, — Минхо настойчиво тянет Феликса за край куртки. — Их могут украсть. Вставай. Феликс даже и не рассчитывает, что Минхо возьмет себе часть вещей, — он еще в самом начале наотрез отказывается брать что-то в руки, потому что хочет, чтобы они были свободны от всего тяжелого. Таковы условия победителя. Совсем скоро вместо миски его руки занимает стаканчик кофе со льдом, который он покупает, пройдя весь ряд бутиков в поисках лавки с напитками. Та лавка сразу бросается ему в глаза: она стоит почти рядом с эскалатором, и оттуда доносится тягучий аромат кофейных зерен. Глядя на то, с каким удовольствием он отпивает из трубочки, у Феликса непроизвольно пересыхает в горле. Если бы не пакеты, он бы тоже сейчас купил чего-нибудь карамельного или, может, фруктового, но он решает сделать это в следующий раз. Запах зерен манит, и Феликс изучающе смотрит на то, как из носика кофемашины стекает пенка. Минхо замечает его взгляд, направленный на кофейный аппарат внутри лавки, опускает глаза на свой стаканчик, недолго думает и вставляет в крышку вторую трубочку. — Твоя зеленая, — говорит он и протягивает Феликсу. Минхо заботится о нем. Это кажется неожиданным лишь потому, что Феликс не рассчитывает на то, что он поделится кофе, но это определенно приятно. Минхо умеет быть чутким, а Феликсу не нужно предлагать дважды. С негромким «оу» он наклоняется, обхватывает губами трубочку и втягивает в себя кофе, от которого прохлада разливается по всему телу. Минхо улыбается уголком рта, словно довольный тем, что понял его мысли. Или видом выбившейся из-за уха пряди. Он поднимает руку и аккуратно поправляет ее. Они неспешно идут вдоль рядов магазинов, и Минхо рассматривает витрины. Рядом идет Феликс, сжимая в кулаках по нескольку пакетов из фирменных бутиков, в которых они побывали два часа назад. Смотря на их количество, Феликс приходит к забавному выводу о том, что Минхо решает в полной мере воспользоваться правом победителя. На пути им попадается красочная тележка со сладостями и тянучками, и Феликс останавливается напротив, не в силах оторвать от нее взгляда. Конфеты в цветных обертках стоят рядом с подарочными упаковками, и Феликс уже прикидывает, какую из них он бы взял. Придумав, кому бы он мог сделать приятный сюрприз, Феликс оборачивается, чтобы позвать Минхо, но даже не успевает сказать и слова, как того уже простывает след. Феликс теряется и вертит головой в поисках знакомой фигуры. — Минхо? Он не может уйти далеко, так ведь? Прямо перед ним находятся раскрытые двери какого-то магазина с одеждой. Ну конечно, кто ждет проигравших? Феликс вздыхает, озирается по сторонам и направляется внутрь. Ему приходится обойти все ряды вешалок, прежде чем он выцепляет взглядом светлую макушку, затерявшуюся среди стендов. Минхо стоит у одной из вешалок и, когда Феликс показывается, нетерпеливо подзывает его к себе. — Подойди. Интересно, будет ли он возмущаться, если поставить пакеты на пол, или скажет держать все в руках, потому что тот грязный? Феликс рискует и освобождает руки от тяжести, чтобы размяться. Минхо будто бы и не замечает этого. Прекрасно. Вместо этого он говорит: — Сядь. Как думаешь, эта или эта? Он показывает две футболки: на одной маленький рисунок планеты, на другой — несколько квадратов. — Хм-м, — задумчиво протягивает Феликс. Разница не особо большая, но Минхо настолько нравится минимализм, что выбор действительно трудный. — Они обе красивые. Возьми две. Он думает еще немного, давая ногам время отдохнуть, и потом добавляет: — Хотя мне больше нравится вон та с авокадо. Минхо задумчиво переводит взгляд с одной футболки на другую. Феликс в это время вытягивает ноги и думает, как примет теплую ванну, когда вернется. Его утро началось с напряженной репетиции, после которой игра в «Уно» показалась для него подходящим занятием, чтобы расслабиться и весело провести время. Никто даже не предполагал, что затем развлекаться будет один Минхо. Феликс начинает осматриваться по сторонам и, не найдя для себя ничего, что могло бы его привлечь, возвращается к Минхо. Минхо все еще выбирает, но потом его взгляд скользит мимо и останавливается на Феликсе, а на лицо ложится тень заговорщической ухмылки. — Знаешь, ты так помогаешь мне сегодня. Я только и делаю, что что-то покупаю, а ты так ничего и не получил в ответ. Давай-ка примерим здесь все, что есть, чтобы у тебя тоже была новая одежда. Феликс не замечает, как у него отвисает челюсть, а глаза сами округляются. Теперь перед любой игрой он будет предъявлять Минхо договор с условиями под расписку. Минхо смеется, слегка толкая его в плечо. — Я пошутил. Посиди еще немного, я схожу заплачу, и мы пойдем обратно.

***

Они возвращаются в общежитие, и Феликс уже мысленно погружается с головой в воду, где шипит растворяющаяся ароматная бомбочка. Стоит ли ему найти какой-нибудь сериал и прихватить с собой роллов или лучше включить спокойную музыку и подремать? Феликс думает, какой из вариантов его привлекает больше, но тут Минхо вырывает его из размышлений. — Ты сегодня хорошо двигался. Лучше, чем вчера. Я заметил это. — Спасибо, я стараюсь. Было бы сложнее, если бы я делал это без тебя. Минхо усмехается. Феликс всегда такой честный, и это не может не умилять. — Репетиции бывают утомительными, не считаешь? Нет, это помогает совершенствовать движения, конечно, но после них чувствуешь себя как… мм-м… — Как выжатый лимон, — подсказывает Феликс. — Именно! Феликс улыбается, одновременно с этим гадая, с чего бы Минхо жаловаться на репетиции, которым он отдает всего себя. Минхо падает в кресло и потягивается, издавая болезненный стон, и Феликс быстро получает ответ на свой невысказанный вопрос. — А знаешь, что помогает расслабить мышцы после долгой работы? Феликс замирает на месте. Он же не попросит его об этом… — Ты так хорошо однажды массировал плечи Хенджину, — Минхо делает вид, что предается воспоминаниям. — Я знаю, у тебя очень хорошие сильные пальцы. Что ж, возможно, Минхо и издевается, но отчасти в его словах есть правда. Сегодня они тренировались в течение нескольких часов, а после небольшого отдыха пошли по магазинам. Любой бы захотел расслабиться. Правда, поход по магазинам вполне мог бы сойти за тот самый отдых, раз уж Минхо вынудил его выйти на улицу в холод и при этом не растерял энтузиазм за всю дорогу к торговому центру. В конце концов он выиграл, он имеет право просить об этом, и это становится самым весомым аргументом для Феликса. Он разминает пальцы, хрустя костяшками, и слышит, как Минхо делает то же самое, словно дразнится, но это не раздражает его. — Можешь сесть прямо? Минхо без лишних слов выполняет его просьбу. Феликс встает сзади и кладет ладони на его шею, тут же чувствуя, как Минхо сглатывает. Он выглядит уверенным, но что-то наводит Феликса на мысль, делал ли вообще кто-нибудь когда-нибудь ему массаж. Они разогревают мышцы перед записью клипов, но это не может сравниться с тем, когда это делает другой человек. Впрочем Феликсу никогда не узнать всего о Минхо. Минхо озвучивает просьбу (в данном случае практически требование), и это еще одно испытание для Феликса, но не сказать, что он так уж сильно хочет его избежать. Как минимум, ему не нужно мерить километры шагов по этажам и ждать. Поэтому да, Минхо хочет расслабиться — он постарается. Феликс прижимает кончики пальцев к основанию шеи и поднимается ими вверх, ощущая под подушечками короткие волосы, которые удлиняются и становятся мягче, стоит ему коснуться густых прядей. Минхо негромко вздыхает. Его сжатые в кулаках пальцы раскрываются и обхватывают колени, спокойно замирая на них. Руки Феликса медленно, но уверенно сжимают его шею с обеих сторон и движутся вниз к плечам, и Минхо чувствует, как вслед за ними по коже бегут мурашки. — Не больно? Минхо отрицательно мычит. — Хорошо. Ответ Феликса как никогда точен. Хорошо — когда в голове пробегают вспышки от чужих рук, которые ритмично, но нежно водят по коже. Феликс так сосредоточен, что не замечает, как напрягается всем телом, и только когда Минхо вздрагивает от очередного прикосновения, он переступает с ноги на ногу. Он слышал, как обычно проводят массаж, но это все еще не делает его профессионалом, поэтому, даже когда он пытается растирать шею ребрами ладоней, они иногда случайно соскальзывают. В эти моменты его руки касаются крепких плеч. Минхо невероятно силен, ему это хорошо известно. Наверное, он смог бы поднять и Феликса. Плавно сместив ладони к плечам, Феликс обхватывает их и сжимает, чувствуя рельеф тренированных мышц. Минхо закрывает глаза, едва ли не растворяясь в прикосновениях. Ему сложно следить за осанкой, особенно когда движения рук Феликса успокаивают и надавливают в нужных местах. Вопрос «где он этому научился?» проносится в его голове как стрела. Минхо сутулится, чего обычно себе не позволяет, и постепенно его дыхание выравнивается. Возможно, пора остановиться и дать Феликсу отдохнуть, но он делает это так хорошо, что Минхо молчит. Движения Феликса настолько четко выверенные и отточенные, что хочется превратить эти минуты в вечность. Минхо помнит, что он всего лишь побеждает в карты, а не выигрывает себе Феликса в вечное услужение, но он ведь пока ни на что не пожаловался. Это значит, что Минхо может помолчать еще немного, так ведь? Спустя какое-то время руки начинают побаливать, и, как Феликс ни старается, ему становится сложнее контролировать себя. Он в очередной раз сжимает плечи, но не рассчитывает силу, и Минхо шипит. Феликс будто бы не слышит его. Это ощутимо, но Минхо терпит. В один момент Феликс тянет Минхо на себя, надавливая на лопатки, и тот сдвигает брови к переносице. По телу волнами разливается тепло, но в этот раз места, где сжимаются пальцы, обжигает. Минхо не замечает, как изо рта вырывается стон. Феликс вздрагивает и замирает, думая, послышалось ли ему. Минхо хочется инстинктивно схватиться за больное место, но на нем все еще лежат ладони Феликса, и смутное, непонятно откуда возникшее желание продлить прикосновение на секунду-две (или на вечность) заставляет его оставить все как есть. Феликс перегибается через плечо, чтобы посмотреть, все ли в порядке. — Ты как? В этот момент Минхо открывает глаза и резко поворачивает голову. Они чуть ли не сталкиваются лбами, и Феликс забавно хихикает. Он повторяет: — Все хорошо? Тело плохо слушается, и скорость реакции подводит, но Минхо быстро собирается. Он кивает, нехотя приходя в себя после долгих минут беспечной неги. И хотя последние из них не доставили ему особого удовольствия, он не отрицает, что в целом было приятно. — Думаю, на первый раз хватит. — Я справился? Минхо поднимает на него взгляд. И что он хочет услышать? То, что для новичка он сделал чертовски хороший массаж, от которого у Минхо все еще кружатся звездочки перед глазами? Минхо негромко фыркает. Он не собирается жестоко обходиться с Феликсом, поэтому… — Да, это было шикарно. Лицо Феликса озаряет широкая улыбка, и его глаза начинают блестеть еще ярче. Он встряхивает руками. Усталость постепенно спадает с них, словно капли воды, и, пока Минхо полулежит в кресле, лениво наблюдая за ходящим туда-сюда Феликсом, силы вновь возвращаются к нему. Феликс берет телефон и быстро печатает кому-то. Затем хватает куртку. Минхо почти жалеет, что они заканчивают и Феликс не останется с ним еще чуть-чуть. Зачем он сам не знает, но что-то внутри требует от него, заставляет его открыть рот и попросить остаться. Минхо не дает этому настойчивому чувству взять верх. Лишь спрашивает: — Уходишь куда-то? Феликс резко останавливается на пороге и оглядывается. — Хенджин позвал меня. Хочет что-то показать. Кажется, новый фотоаппарат. Минхо неопределенно кивает, и Феликс уходит, принимая это за ответ. Новый фотоаппарат наверняка делает качественные снимки и очень удобный в умелых руках, а Феликс любит фотографировать. Уж чего-чего, а чувства вкуса у него не отнять. Мысли одна за другой складываются в стройную цепочку, и новая идея приходит в голову Минхо. Он ухмыляется.

***

Феликс внимательно всматривается в видоискатель. Он стоит на одном колене, держа на весу профессиональный фотоаппарат, и подбирает лучший угол. Спиной к нему, повернув голову вбок, сидит Хенджин, на которого падает свет из зашторенного окна. Они не до конца закрывают его, чтобы комната не утонула в кромешном мраке, и Хенджин сразу принимает это предложение за рабочую идею. Вообще он зовет Феликса, чтобы организовать ему небольшую фотосессию, но Феликс настойчив в своем желании первым сделать фотографию, и Хенджин уступает. Никто не против, и все довольны. Хенджин позирует, Феликс снимает. Феликс замирает, задерживая дыхание, и в следующую секунду раздается звонкий щелчок. Он проверяет снимок: взгляд сразу цепляет белая рубашка и светлая прядь волос, которая очерчивает острое лицо. Хенджин, как модель, меняет позу, но, вопреки ожиданиям Феликса, что он встанет, он плавно сползает на пол и садится вполоборота, устремляя свой насквозь пронизывающий взгляд в сторону. Феликс понимает намек, и — щелчок. Он снимает искусство. Фотоаппарат запечатлевает застывшие в льющемся свете маленькие частички пыли, которые придают снимку таинственности. В комнате тепло и уютно, и сумрак отражается в падающей на плечи Хенджина тени, которая закрывает часть расстегнутой рубашки и кутает собой. — Красиво, — заключает Феликс. Хенджину нравятся фотографии, и он любит, когда их делает Феликс, поэтому кто он такой, чтобы отказывать ему в удовольствии. Феликс еще немного смотрит на экран. В голове мелькает мысль о том, что Хенджин действительно невероятно привлекательный. Красивее него, наверное, только Минхо. Впрочем, он не судья, но на его собственном конкурсе эти двое точно поделят пьедестал. Феликс кивает себе, полностью удостоверившись, что ему нравится снимок. — Хей, — зовет Хенджин. — Хей, Феликс. Феликс слышит шорох, и до него доносится нечто, похожее на мягкий смешок. Он поднимает взгляд. Ох, ему следовало бы быть готов к тому, что он видит. Рубашка Хенджина сползает с его плеч и практически оседает бесформенной тканью на поясе, являя рельефный пресс, который Феликс не раз видел в гримерке, когда они переодевались. Но сейчас в темноте луч света выхватывает лишь его часть, и это выглядит так соблазнительно, что Феликс невольно замирает. — Ох… — негромко протягивает он. Феликс медленно скользит взглядом вверх, будто заново изучая идеально сложенное тело, и, когда добирается до головы, снова резко выдыхает. Хенджин томно смотрит на него, закусив губу, и Феликс готов поклясться, что чувствует, как эти острые зубы впиваются в нее. Жаль только, что, каким бы профессиональным ни был фотоаппарат, он не способен передавать ощущения. На ум вдруг снова приходит Минхо, и Феликс пытается представить, как бы он выглядел на месте Хенджина. Или, может, как бы он смотрелся вместе с Хенджином? Феликс улыбается самому себе. Боже, что за мысли. Он точно устал, и ему нужен отдых. — Любуешься? И он еще имеет наглость спрашивать о таком. Феликс усмехается. — Я снимаю, замри. Фотоаппарат наверняка дорогой, и с мыслью, что его нельзя ронять, Феликс стискивает его в руках. Хенджин смотрит в объектив, и за секунду до щелчка подмигивает Феликсу. Тот фыркает. Маленький чертенок, что выше его на целую голову. Хенджин прищуривает один глаз и меняет положение, и Феликс внутренне готовится к тому, что подкинет ему его неуемная фантазия. Он внимательно следит за Хенджином через несколько встроенных друг за другом линз, как вдруг дверь тихо скрипит и кто-то протягивает: — Эй, Фели-и-икс. Знакомый голос пародирует интонацию Хенджина. Феликсу даже не нужно гадать: Минхо как всегда вовремя. Он все еще стоит на пороге, прикованный взглядом к Хенджину, который смотрит в ответ и даже не собирается одеваться, и Феликс чувствует, как в комнате резко поднимается температура. Минхо не подводит интуиция, когда проходит уже достаточно много времени и он не видит нигде ни Феликса, ни Хенджина. Он сразу приходит к выводу, что они чем-то заняты вместе. Минхо не любит отрывать кого-то от занятия, особенно если оно доставляет удовольствие и позволяет отвлечься, но Феликсу нравится фотографировать, а Хенджин вряд ли будет против одолжить фотоаппарат. Так что… — Вижу, вы тут развлекаетесь. Хенджин открывает рот, чтобы что-то ответить, но Феликс опережает его. — Мы немного заняты, но ты можешь остаться. Минхо расплывается в довольной улыбке, но на долю секунды в ней проскальзывает нечто темное и коварное, и Феликс тут же замечает это. Он знает эту улыбку. — Тогда я присоединюсь. Хенджин, ты ведь не против? У Феликса непроизвольно поднимаются брови, представляя, что может придумать Минхо, но он старается не думать об этом. Он лишь держит наготове фотоаппарат. — Нет, конечно. Проходи, — Хенджин пригласительно взмахивает рукой. Феликс гадает, как Минхо встанет, раз Хенджин не собирается двигаться, и как ему самому следует поступить, но ответ напрашивается сам и ему даже не приходится ничего решать. Хенджин стоит на коленях, и Минхо подходит к нему, на мгновение закрывая собой. Феликс нетерпеливо ерзает на месте, и, когда Минхо поворачивается, Феликс четко видит, как его пальцы касаются подбородка Хенджина. — Тебе тоже не мешало бы снять это, — Хенджин дергает его за край пушистого кардигана, но Минхо только качает головой. Феликс даже не удивляется отказу. Они замирают, смотря друг на друга, и Феликс нажимает на кнопку. В памяти фотоаппарата остается маленький цифровой шедевр. Минхо бросает быстрый взгляд на Феликса, который упорно делает вид, что проверяет снимок, и, недолго думая, говорит: — Считаешь, что мне следует снять это? Я правильно услышал? Хенджин утвердительно кивает, все еще чувствуя, как чужие пальцы обхватывают его подбородок. Минхо притворяется, что взвешивает все за и против, и наконец обращается к Феликсу. — Ты тоже так считаешь? В комнате действительно становится жарко, и прежде чем ответить, Феликс прикладывает к щекам тыльные стороны ладоней, проверяя, насколько они горячие. Стоит ему лишь на секунду подумать об их совместной фотографии, как Минхо объявляется, не заставляя себя ждать. Следуя такой логике, если загадать что-нибудь более откровенное, оно тоже должно сбыться, рассуждает про себя Феликс. — Да, так будет лучше, — отвечает он. Еще ни одна ситуация не вызывает у него такого диссонанса, как сейчас, когда он разрывается между тем, смеяться ему или молчать, завороженно наблюдая за происходящим. Феликс решает оставить этот вопрос на волю судьбы. Он немного смущен, но ему не впервой дурачиться, к тому же вокруг нет незнакомых людей. — Хенджин, не мог бы ты снять… — Феликс осторожно подбирает слова, — мм-м… сделать вид, что снимаешь с Минхо кардиган? Минхо доволен просьбой, будто именно это и хочет услышать. И если по его взгляду сложно понять, о чем он думает в этот момент, то уверенность, с которой он помогает Хенджину расстегнуть несколько пуговиц и приспустить ткань, говорит сама за себя. Феликс, не отрываясь, смотрит, как Хенджин делает вид, что в пылком порыве стягивает с Минхо кардиган, и чувствует, как жар с щек перетекает в низ живота. Становится тепло и причем везде. Хенджин замечает его смятение, но он знает — и Феликс знает, — что Минхо делает все не просто так. Феликсу ничего не остается как подобрать правильный угол, поймав лучший ракурс, и нажать на кнопку. Минхо беззлобно усмехается, должно быть, представляя, каким растерянным сейчас выглядит Феликс. Но тот отрывается от фотоаппарата, и его глаза вызывающе сверкают. Хенджин в очередной раз дергает за кардиган и, пока Минхо смотрит в сторону, вынимает оставшиеся пуговицы из петель и тянет сзади. Ткань падает на пол, и Минхо оборачивается. Его глаза смотрят слегка удивленно, но он, кажется, только этого и ждет. Хенджин тянет его на себя, и Минхо опускается рядом. Он кладет руку на талию Хенджина, ласково поглаживая обнаженную кожу. Они по-прежнему находятся в темноте, и Феликс теряет из виду другую руку, которую Минхо заводит куда-то за голову. В один момент луч света выхватывает ее из мрака, и Хенджин негромко шипит. Феликс узнает причину спустя долю секунды, когда замечает пальцы Минхо в его волосах. — Минхо-хен, не будь таким жестким, — притворно жалуется Хенджин. — Ох, я не хотел, — извиняется Минхо. Черта с два его слова звучат искренне. — Феликс, ты так хорошо фотографируешь. Не подскажешь, как лучше? — мурлычет Минхо, так что у Феликса внутри все переворачивается. — Если я сделаю вот так… Минхо приближается к Хенджину настолько, что их разделяет едва ли не одна единственная пылинка. Хенджин чувствует его прерывистое дыхание, которое касается носа и губ, и пытается сохранить оставшиеся миллиметры дистанции, чуть отклоняясь назад. Но Минхо только сильнее вцепляется ему в волосы, и Хенджин сдается. Что ж, пускай. Если Минхо что-то задумал, он от этого не отступится. — Или вот так? Прямо на глазах Феликса Минхо прижимает Хенджина к себе, заставляя его обвить себя руками за шею и запрокинуть голову, а сам наклоняется вперед. Он почти целует его, замирая в считанных миллиметрах от подбородка, и Феликс в волнении прикусывает губу. Минхо держит Хенджина за талию, чувствуя, как чужое тело полностью прижимается к нему, и он ждет. Ждет, когда еще один человек, находящийся с ними в комнате, отреагирует на это. — Феликс, детка, я хочу, чтобы ты сфотографировал нас. У Феликса в ушах белый шум на этом слове, и он усиливается, стоит Минхо провести носом по челюсти Хенджина. Минхо ждет и играется. Хенджин поворачивает голову в сторону Феликса. Так вот какой у Минхо план. — Помнишь наше условие? Проигравший выполняет желания победителя. Прямо сейчас все трое думают об одном и том же: играть на желание порой чревато неожиданными последствиями. Феликс прочищает горло. — Будет лучше, если ты, — он обращается к Минхо, — снимешь футболку. Хенджин вздрагивает от такого предложения, но лишь с интересом смотрит, какой будет ответная реакция Минхо. — Чтобы сгладить контраст между тобой и Хенджином, — сохраняя невозмутимость, объясняет Феликс. Он чувствует, как с каждым словом щеки заливает румянец, но не отступает. Как минимум потому, что его лицо плохо видно остальным и он может позволить себе сказать это. — Ты ведь хочешь эффектное фото, я прав? — спрашивает он напоследок. Минхо кивает и улыбается краешком рта. Хенджин будто бы разочарованно убирает с него руки, но он знает, что это ненадолго. Он помогает Минхо быстрее расправиться с футболкой, и Феликс приближает фотоаппарат к себе, оставляя им право занять любую удобную позу. Ему не все равно, просто от провокаций Минхо у него давно становится тесно в штанах и единственной радостью остается лишь то, что он сидит далеко от окна, где более-менее темно и его неудобный секрет не может случайно раскрыться. Руки Хенджина возвращаются на прежнее место, и Феликс немного завидует ему, когда Минхо в ответ властно прижимает его к себе. Феликс сам не верит, что доживает до того момента, когда палец вдавливает кнопку и раздается щелчок затвора. Он надеется, что на этом они закончат, потому что Хенджин наконец отодвигается. Он надевает обратно рубашку, подходит, и они вместе склоняются к экрану. — У тебя хорошо получилось, — хвалит он, и Феликсу кажется, что кто-то ему сегодня уже это говорил. Чья-то рука ложится ему на плечо, и это точно не Хенджин. Феликс незаметно оттягивает край толстовки, надеясь, что Минхо не станет смотреть вниз. — Ликс, я оставлю тебе его, — Хенджин указывает на фотоаппарат. — Отдашь, как закончите. Феликс сомневается, что доживет до этого момента. — О, это так щедро с твоей стороны, — Минхо расплывается в улыбке, даже не потрудившись накинуть футболку. — Хенджин, ты просто прелесть. — Да, спасибо, Хенджин, — натянуто улыбается Феликс. Он даже не представляет, что еще придет Минхо в голову. Ему срочно нужно закончить, иначе он сойдет с ума. Минхо ходит туда-сюда, что-то передвигая и меняя местами, а Феликс сидит посреди этого и если не витает в облаках, то тонет, потому что его голый торс постоянно мелькает перед глазами. Даже если он закроет их. Хенджин уходит, и Феликс остается наедине с непристойными образами в голове и тем, кто их вызывает. Все остальное время, что Феликс пытается не взвыть и не прикоснуться к себе, он фотографирует. Минхо не должен знать. Феликс не хочет, чтобы он знал, сколь невыносимо ему смотреть на бедренные косточки, когда тот оттягивает край штанов. В комнате по-прежнему темнота, и Минхо делает все, чтобы Феликс запомнил, какой горячей она может быть. Минхо запускает руку в волосы и выглядывает откуда-то из черноты своими хитрыми глазами, в которых плещется уже не чистая страсть, а грязная похоть. Феликс кусает губу каждый раз, как меняет позу, удобнее устраиваясь с фотоаппаратом, и член трется о молнию джинс, заставляя тихо шипеть. Ему безумно хорошо от этого, но было бы еще лучше, если бы кто-нибудь прикоснулся к нему. Он почти убеждается в том, что Минхо решает провести здесь всю ночь, но все же Минхо не настолько жесток. — Я думаю, ты отлично справился сегодня. Феликс глубоко вздыхает и ложится на пол, скрючившись. Он делает вид, что засыпает. Можно ему остаться ненадолго одному? Пожалуйста? — Ох, бедный, ты совсем устал? Наверное, мне не стоило так… — Все хорошо, не беспокойся. Феликс с облегчением выдыхает, осознавая, что все заканчивается. Как же хорошо, что на нем черные джинсы. — У нас должны были получиться замечательные снимки, — воодушевленно отвечает Минхо. Он одевается, и в его голосе нет ни намека на то, что он смеется. — Я пойду на кухню, хочешь чего-нибудь? Феликс впивается зубами в губу, когда Минхо легко хлопает его по бедру. — Нет, спасибо. Я, наверное, еще немного посижу здесь. Нужно проверить снимки Хенджина. Место, где Минхо касается его, горит, и Феликс чувствует, что готов взорваться. Член невыносимо пульсирует, и каждая секунда присутствия Минхо обдает его очередной волной возбуждения. Когда Минхо уходит, Феликсу кажется, что он проходит через главное испытание всей жизни.

***

Феликс добирается до ванной ближе к полуночи. Когда он полностью окунается в горячую воду, кажется, что болит каждый его нерв. Однако ему хватает сил дождаться, пока бомбочка растворится. Постепенно он расслабляется, вдыхая аромат лаванды и персика, и закрывает глаза. Феликс дремлет часть времени, что слушает плеск воды о бортики ванной и приглушенные звуки из других комнат. С собой он берет только одно полотенце. Перекусить он успевает после того, как возвращает Хенджину фотоаппарат, а сериал планирует начать смотреть позже, если у него еще останутся силы, на что он не особо рассчитывает. Минхо и Хенджин умеют вытягивать из него все до последнего, но он не винит их в этом. Он лишь хранит внутри огонек надежды на то, что в следующий раз удача улыбнется ему. Когда вода остывает, Феликс кутается в махровое полотенце и решает просто посидеть немного в телефоне. Порой даже его запасы энергии иссякают слишком быстро. К ночи все вокруг затихает, и фоном слышится только отдаленный шум машин, но он настолько привычен, что кажется, что стоит полная тишина. Феликс печатает Хенджину, желая спокойной ночи, и удобно устраивается на подушке, радуясь, что, согревшись в ванной, он переносит это тепло в кровать. Феликс нежится на мягких простынях, медленно засыпая. Сквозь дрему мало что можно различить, но… — Феликс, ты спишь? …кое-что все же выдергивает его из сна. — Эй, Феликс. Сонно приоткрыв один глаз, Феликс пытается различить чей-то силуэт, что дается ему очень плохо. Его поздний гость не собирается уходить, и легкая заинтересованность в том, что же случилось, заставляет Феликса приподняться на подушке. — Ой, я не хотел тебя будить, — шепчет Минхо, проскальзывая в комнату и закрывая за собой дверь. — Лежи-лежи. — Минхо? Что случилось? — Тс-с-с. Что ж, ладно, Феликс молчит. Он практически полностью просыпается, но вместо злобы он чувствует растерянность. Минхо снова что-то нужно от него? — Мне ничего от тебя не нужно, игра закончилась, — тут же успокаивает Минхо. Он аккуратно присаживается на кровать, и Феликс двигается, давая ему залезть и устроиться рядом. От Минхо пахнет чем-то легким и фруктовым — Феликс сразу понимает, что он тоже недавно был в душе. Он вдыхает приятный аромат, кладя голову на сгиб локтя Минхо. — Хенджин сказал, у тебя талант фотографировать, — тихо сообщает Минхо, путаясь пальцами в его разлетающихся во все стороны волосах. Феликс низко тянет «мм-м» и фыркает. — Ему понравилось? — Да, — Минхо ласково треплет его ухо. — Мне тоже. Красивые кадры. — Хенджин уже спит? — Только недавно заснул. Я тоже собирался, но, видишь ли, сегодня необычный день. «Так, что на этот раз?», — думает Феликс. — Ты так хорошо сегодня помогал мне, — Минхо нежно перебирает пряди его волос, отчего Феликс теряется в сути, которую Минхо доносит ему окольными путями. Если это еще одна его хитрость, чтобы заставить что-то сделать, то ему придется потерпеть до следующего проигрыша Феликса. Но у Минхо и в мыслях такого нет. Феликс слишком честен и ответственен за свои поступки, и сегодня он делает ему немало приятных вещей, поэтому со стороны Минхо будет неприлично оставлять эти знаки без ответа. Игра — не игра, но Феликс делает достаточно, чтобы услышать как минимум слова благодарности. — Ты что-то хочешь от меня? — Феликс поднимает голову, и у Минхо сжимается сердце от того, каким милым он может выглядеть, когда чего-то не понимает. Его пытливый взгляд встречается с глазами Минхо, который не хочет разрывать зрительный контакт ни за что на свете, пока Феликс лежит практически у него в руках. Минхо слишком любит его таким — маленьким, беззащитным и доверчивым. Он ерошит его волосы и тут же приглаживает обратно, и Феликс вдруг замечает его ухмылку, мелькающую в уголке рта. Минхо скользит другой рукой по одеялу, будто укрывает. — Нет. Я просто пришел пожелать тебе спокойной ночи, — шепчет он. Он возвращается к груди Феликса, чувствуя, как тот буквально излучает собой тепло. Ванная всегда делает его таким расслабленным и… желанным. — Ты был таким послушным, — Минхо приподнимает край одеяла и кладет руку на мерно вздымающуюся грудь. В один момент Феликс замечает, как Минхо оказывается чересчур близко к нему, и ему отчетливо видны его губы, выговаривающие: — Ликси… Сердце пропускает удар. Так обычно зовет его Хенджин. Но Минхо не собирается дразниться. Его юркие пальцы мягко гладят Феликса по волосам, соскальзывая к уху и очерчивая его контуры. Минхо нравится, когда Феликс такой податливый. Он наклоняется к нему, невесомо целуя в лоб. Сердце Феликса учащает ритм, и это чувствуется по гулким ударам, которые Минхо ощущает под своей ладонью. Минхо молча наслаждается его прерывистым дыханием. — Минхо-хен?.. Феликс пододвигается ближе, вплотную прижимаясь к нему. Он ждет, что Минхо что-то скажет. Он должен сказать — Феликс знает. Он находит руку Минхо, трогающую его ухо, и переплетает их пальцы вместе. Голос Минхо скатывается до тихого шепота, но Феликс слышит: — Спасибо. Минхо не ухмыляется, даже не улыбается. Его рука замирает, зажатая в пальцах Феликса, когда он наклоняется. Феликс успевает вдохнуть, а в следующую секунду Минхо целует его в раскрытые губы. Волна жара прокатывается по всему телу — начиная от макушки, которой касаются чужие пальцы, и заканчивая кончиками пальцев ног, которые Феликс непроизвольно поджимает. Он полностью расслабляется, приподнимая голову и отвечая, и Минхо медленно пробует его, как кофе со льдом. Он сминает его губы, ведя рукой вдоль груди — Феликс дрожит под ним, будто ему холодно, но ему хорошо. Так хорошо, что Минхо явственно ощущает это, когда юркие пальцы минуют живот и обхватывают член. Феликс всхлипывает, и слабый стон вырывается у него изо рта. Минхо отстранятся, оставляя легкий «чмок» на пылающей щеке, и тут же всасывает нижнюю губу Феликса. Несильно прикусывает и сжимает Феликса у основания, через пижаму чувствуя, какой он горячий. — Хах… — выдыхает Феликс. — А где остальные? Они же могут… — Они все смотрят какой-то фильм, — успокаивает Минхо. Феликс ерзает, пытаясь скинуть одеяло и толкнуться ему в кулак. Ему становится слишком жарко лежать под плотной тканью и прижимающим его к матрасу телом. Его свободная рука вытянута вдоль туловища, и, когда он в очередной раз дергается, она тыкается Минхо чуть ниже живота. Минхо шипит. — Ч-черт, Феликс, — он непроизвольно останавливает свою руку, замирая. В висках стучит кровь, грудь сдавливает рвущийся наружу стон, и Минхо снисходительно смотрит в ответ. — Прости, — поспешно бросает Феликс и, привстав на локте, как слепой котенок, тычется в чужие губы. Минхо любит его. Минхо вкрадчиво целует, растягивая секунды. Феликс приоткрывает рот, и чужой мокрый язык проскальзывает внутрь, начиная вылизывать его. Феликс отзывчиво подается вперед, чувственно мажет по языку Минхо своим, и тот словно дразнит его, не желая оставлять жаркий, гостеприимно раскрытый рот. Они случайно сталкиваются зубами, и слюны так много, что она начинает стекать Феликсу по подбородку, но он не замечает. Минхо не хочет отрываться от него, он хочет пить его всхлипы глотками, хочет утонуть в жаре и утянуть Феликса за собой. — Мин… Минхо, Минхо... До ушей Минхо доносятся сладкие стоны. Он знает, что Феликсу нужно больше. — Больше, — хнычет Феликс. Пальцы Феликса вдавливаются в одеяло, через которое он чувствует чужой член, и начинают тереться о него. Феликс никогда не думает о себе одном. — Сейчас, сейчас, — успокаивающе шепчет Минхо. — Тише, детка. Феликс снова не выдерживает. Он смазанно целует его, резко запрокидывая голову, и стонет. И делает это так протяжно и громко, что Минхо на секунду выпадает из реальности. Это звучит так прекрасно, так мелодично, что он готов слушать Феликса вечно, если бы только не тонкие стены. — Ликси… Ликс, детка, — Минхо осыпает его щеки поцелуями, — ты хочешь, чтобы тебя услышали? Феликс в горячечном бреду обращает к нему взгляд и мотает головой. Он наконец отбрасывает одеяло и нащупывает в темноте член Минхо. Его лицо тут же опаляет чужой резкий выдох. Минхо открывает рот в беззвучном стоне и слегка толкается ему в руку, и Феликс придвигается к нему так близко, как только может. Он хочет, чтобы Минхо… Он просто хочет Минхо. — Минхо-хен, — жалобно протягивает Феликс. Минхо аккуратно убирает из-под его головы руку и седлает его бедра. Он накрывает чуть потной ладонью головку, ткань на которой насквозь пропитывается смазкой, и пачкается в ней пальцами. Но плевать. Минхо крепко стискивает ногами Феликса, удерживая на месте, и с подушки до него долетает глухой стон. Он продолжает дрочить ему, оглаживая головку и размазывая пот и смазку по всей длине. — Минхо!.. Мин- да… вот так, да-да… Феликс выгибается в пояснице. Он стискивает в кулаках простыни, хватается за подушку и кусает истерзанную поцелуями губу вместо того, чтобы подарить Минхо еще один страстный стон. Очередная волна жара прокатывается по его телу, и Феликс тянется руками к резинке пижамы Минхо. Он высвобождает его давно стоящий член и двигает рукой на пробу. — Феликс, тебе необязательно… — Нет, мне нужно… с тобой. Хочу с тобой… — выдыхает Феликс. Минхо соединяет их пальцы, которые обвивают оба члена, и начинает водить по нежной, чувствительной коже, сталкиваясь с влажными пальцами Феликса. — Хочу Минхо-хена, — вполголоса скулит Феликс. Он плавно двигает бедрами в такт Минхо — выработанная на репетициях слаженность следует за ними везде и всюду — и они одновременно толкаются в переплетенные друг между другом пальцы. — Ты такой хороший, Феликс. Такой хороший для меня. Феликс жарко и прерывисто дышит. Он едва сдерживается, чтобы не стонать каждый раз, как воздух покидает его легкие. Как и Минхо. Он почти падает Феликсу на грудь, но находит в себе силы опереться о локоть. Обхватывает губами мочку его уха и прикусывает, пока Феликс самозабвенно дрочит им обоим. — Слишком хороший, — сбивчиво шепчет Минхо. По виску Феликса стекает капелька пота, и Минхо слизывает ее. Мажет полуоткрытыми губами по линии челюсти, вдыхая остатки аромата лаванды и нотки персика, и вновь врывается в рот Феликса. Они почти одновременно зажмуриваются, Феликс уже близко — и Минхо знает, что Феликс не сможет быть тихим. Он сомневается, что справится даже сам. За секунду до того, как оргазм накрывает их, он впивается в губы Феликса, заглушая крепким поцелуем его самый отчаянный и самый сладкий стон. Они шумно дышат. Минхо утыкается лбом в чужое плечо, и Феликс неспешно водит рукой по их членам, поглаживая. Наконец Минхо отстраняется, чувствуя разливающуюся по всему телу приятную истому. Феликс едва ли не забывает, как восстанавливать дыхание, потому что его выдохи перебиваются слабыми полустонами, на которые он зачем-то тратит остатки энергии. — Хей, — ласково зовет Минхо. — Феликс. На пальцах и животе застывает их сперма, и Минхо хочется ее как можно быстрее смыть, но сейчас для него важнее Феликс. Он может подождать. — Да? — тихо отзывается Феликс. Он чуть улыбается. — Ты хорошо справился. Феликс растягивается на кровати, чувствуя, как Минхо слезает с него, и практически сразу начинает скучать по чужому теплу. Минхо ищет в темноте салфетки. Феликс погружается в полудрему, и будит его только влажный поцелуй, который Минхо, не удержавшись, оставляет на полураскрытых губах. Теперь Феликс не хочет расставаться с ним ни на секунду. Он заставляет Минхо просидеть на кровати еще минут десять, и все это время они медленно целуются. Минхо приятно удивлен его энтузиазму — Феликс быстро копит силы. В один момент он даже вновь начинает постанывать, и тогда Минхо отстраняется, и начинает неторопливо копаться в кармане. Глаза Феликса давно привыкают к темноте, и поэтому он сразу различает в руках маленькую колоду «Уно». Минхо невинно улыбается и спрашивает: — Еще раз?