Больше Не Без Девы

-x-X-x-

До неё слишком поздно доходит, что делает Погасший, поэтому она не успевает остановить его. Прижимая к себе её и её копию, он сжимает кроваво-красный медальон... и в этот момент вокруг них начинают скапливаться завихрения энергии. Маления застыла от неожиданности. Она не смогла бы остановить Погасшего, даже если бы попыталась, поскольку не подозревала о предстоящем телепорте и потому оказалась не в состоянии отреагировать на него. К тому моменту, когда ей наконец удаётся вырваться из хватки Погасшего, они уже оказываются в другом месте, которое совершенно точно не имело никакого отношения к Святому Древу Микеллы. Любая благодарность, любые зачатки доброты, которые Маления Клинок Микеллы испытывала по отношению к Погасшему, мгновенно испаряются, и её лицо оказывается искажено гримасой гнева. Его добрая воля к ней не простиралась так далеко! — Как ты смеешь… как ТЫ смеешь!-рычит она. Погасший лишь грустно улыбается ей, почти терпеливо ожидая. Неужели он не понимает, что натворил? Неужели он не понимает, как обидел её? Святое Древо, даже в своём состоянии, было единственным местом, где она могла находиться. Мало того, что оно находилось достаточно далеко от остального мира, чтобы Маления могла не беспокоиться, если ей придётся снова высвободить Гниль… что он и заставил её сделать с помощью своей подавляющей силы… но это также было единственное место, где она могла ожидать возвращения своего брата. Микелла сдержит своё обещание. Он не оставит её. Ей оставалось только ждать его. Но теперь… теперь она даже не знала, где находится! Только то, что это точно НЕ были земли Святого Древа! Оглядевшись вокруг, она поняла, что они находятся глубоко, глубоко под землёй. Это место было покрыто сумрачной тенью вечной ночью, и в местном воздухе витал острый запах крови. Крови и... чего-то ещё. Маления вздрагивает, её голова в замешательстве качается из стороны в сторону. Погасший, который победил её, пощадил и ввёл иглу, чтобы вернуть ей рассудок, продолжает мягко улыбаться, как будто… как будто он знал, что это лишь вопрос времени, когда она успокоится. Тем временем другая, двойник, очень похожая на неё, ведёт себя немного умнее. Она вытащила меч и держит его в оборонительной позиции. Она готова попытаться защитить своего Лорда, даже если это будет стоить ей жизни. Похвально, если не сказать больше. Но… Маления не идёт вперёд. Она не атакует. Какое-то время, довольно продолжительное время, она очень этого хочет. Даже зная, что в её нынешнем состоянии, да даже будь она здорова, это было бы самоубийством сражаться с ним, однако она всё равно испытывает искушение напасть на него за нанесённое оскорбление — за то, что он оторвал её от постоянного ожидания. Микелла в любой момент мог вернуться в земли Святого Древа, и обнаружить, что её там нет. И её не будет рядом, чтобы приветствовать его. … И всё же… и всё же… чего-то ей не хватает. Чего-то, что дёргается на краю её чувств. Это место. Почему оно кажется ей таким знакомым? Здесь воняет проклятой кровью. Гниль здесь не властвует. Действительно, это место явно принадлежит кому-то другому. Но почему тогда это место кажется таким знакомым? Она никогда не была здесь раньше. Она… — Сес… тра… В одно мгновение голова Малении дёрнулась в сторону. Голос её брата, даже не шёпот, бесформенный и совершенно лишённый чего-либо, напоминающего жизнь, тем не менее, впивается ей в ухо, как давно потерянный родственник. Этого почти достаточно, чтобы заставить её плакать, как от радости, так и от ужаса. Никогда ещё Микелла не казался таким слабым. И всё же… и всё же этого достаточно. Повернувшись лицом в сторону от Погасшего и её копии, Маления обращает свой взгляд вверх, и смотрит на ступени дворца. Теперь, когда она знает, что ищет ЕГО… ощутить его присутствие становится легче лёгкого. Вот что было таким знакомым в этом незнакомом, мерзком месте. Её брат был здесь. И не по своей воле. — МИКЕЛЛА! Его имя вырвалось из её горла в полурычании, полукрике, полном безудержной ярости. Вслед за этим Маления, Клинок Микеллы срывается с места и мчится по тропинке с такой силой, о которой она и представить не могла, что что-то подобное могло остаться в её избитом, покрытом синяками теле. Но для Микеллы? Для Микеллы — всё. Всё. Она бы отдала ему весь мир, если бы могла. В этом отношении отдать себя — отдать всё, что у неё осталось, было, как говорится, пустяком. Конечно, её путь не был чистым изначально. Множество врагов дали знать о себе... и тем не менее, все они умирают от её клинка. Она не останавливается, даже когда чувствует, что Потускневший и его спутник идут за ней по пятам. Она продолжает идти, пока не достигает другой площадки, где несколько краснокожих альбиноров слушают аристократа, одетого в богатые одежды и владеющего покрытой кровью рапирой. Нет нужды говорить, что его рапира не помогает ему больше, чем оружие, которым владеют альбиноры. Маления пробивается сквозь них, как коса сквозь плевелы, и, когда битва окончена, она поворачивается лицом к подъёмнику, который, как она знает, приведёт её к брату. К этому моменту Погасший и её двойник уже догнали её. Или они всегда были прямо за ней и просто решили не вмешиваться. Маления не знает, потому что у неё было туннельное зрение, и она не могла сосредоточиться ни на чём, кроме спасения Микеллы. Она была нужна ему. Она была нужна ему неизвестно сколько времени, а она СИДЕЛА НА СВОЕЙ ЗАДНИЦЕ У ЭТОГО ПРОКЛЯТОГО ДЕРЕВА И БЕССМЫСЛЕННО ЖДАЛА! Погасший кладёт руку на её руку, и Маления замирает, глядя сначала на него, а потом на девушку. И тут до неё доходит, как много она ему должна. Благодарность, которую она испытывала раньше, была муравейником по сравнению с горой долга, который она теперь чувствует перед этим смертным человеком. Что, если бы он никогда не пришёл за ней? Что, если бы он не пощадил её? Она бы умерла от рук этого могущественного воина, а Микелла так бы и остался в этом месте, вечно томясь в заточении. Когда тяжесть того, что сделал для неё и её брата один-единственный незнакомый Погасший доходит до неё в полной мере, Маления испускает дрожащий вздох и склоняет голову. — … Я благодарю тебя, Милый Погасший. Я достигла этой точки только благодаря тебе. В этот момент… можешь ли ты предложить мне ещё какую-нибудь помощь? Она не уверена, что заставляет её спрашивать об этом. Так долго Маления полагалась только на себя и своего брата. Все остальные, даже их мать и отец, были в лучшем случае далекими мыслями, а в худшем — активной угрозой. И всё же… всё же этот Погасший сделал для неё больше, чем любой другой, кроме самого Микеллы, за всю её жизнь. Так что да, она спрашивает… и не слишком удивляется, когда он отвечает. Не устно, конечно. Вместо этого он поднял обе руки. В одной из них он протягивает ей три фляги с Багровыми Слезами. Маления краснеет, прекрасно понимая, что всё это время она буквально стояла на волоске от смерти. Любая вещь могла убить её, если бы ей посчастливилось попасть в неё. Она, конечно, была слишком искусна, чтобы такое могло случиться. Но всё же… Она берёт фляги и выпивает их одну за другой, чувствуя, как они восстанавливают её здоровье, так что она больше не находится в опасности. Только тогда она по-настоящему обращает внимание на то, что Погасший сжимает в другой руке. Сначала она даже не хотела смотреть на него… то, что он подразумевал, не давало ей покоя. Но теперь она смотрит на него. Теперь она берёт её из его рук. — … Понятно. С огромным усилием воли Маления одаривает Погасшего благодарной улыбкой. — Моя благодарность, Милый Погасший. А теперь пойдём… и освободим моего брата. Он кивает, решительно, как только может быть, со своим верным кувшином на голове, и следует за ней. Её копия идёт за ними по пятам, когда они заходят в подъёмник. Когда тот начинает подниматься, они достают оружия наизготовку.

-x-X-x-

Сказать, что к этому моменту Миллисент была в растерянности, было бы преуменьшением. Она не знала, где они находятся, кроме того, что это место было явно проклято. Однако оно отличалось от Каэлида или любого другого места, пострадавшего от Алой Гнили. Это было совершенно другое место, совершенно новое проклятие, которое могло выплеснуться на мир сверху и причинить ещё больше душевной боли и страданий. Миллисент могла только надеяться, что они здесь для того, чтобы положить конец всему этому. На мгновение после того, как они телепортировались сюда, Маления выглядела так, словно её охватила ярость и она явно хотела напасть на Лорда Миллисент. Миллисент, конечно же, встала на его защиту,в то время как он не сделал ни единого движения, чтобы защитить себя. Правда, ей хотелось, чтобы он снова надел доспехи… и, может быть, снял с головы этот кувшин. Вместо этого он оставался таким, каким был всю дорогу сюда, даже… даже когда Маления неожиданно соизволила поговорить с ним по душам. Хмпф, «Милый Потускневший»… кем она себя возомнила? … Ну, хорошо, она была клинком Микеллы, да ещё и полубогом. А ещё Миллисент почти наверняка была её отпрыском, но всё же! Она первая нашла своего Лорда! Руки прочь! Не то чтобы Миллисент сказала что-то вслух. За всё то время, что они добирались до большого, открытого тронного зала она не произнесла ни слова. Она не заговорила даже в тот момент, когда её взгляд остановился на… на коконе в дальнем конце зала и на свисающей руке, свисающей из этого кокона. Резкий вдох Малении оказывается единственным предупреждением полубога, вслед за которым она резко бросается вперёд... только для того, чтобы тут же остановиться, внезапно насторожившись, когда из висящей руки начинает капать кровь. Капля быстро превращается в каскад, и у подножия кокона быстро образуется лужа проклятой крови. Миллисент готовит свой клинок, но тут её Лорд делает нечто, что удивляет её… он отступает назад и кладёт руку на грудь, заставляя её сделать тоже самое. Из лужи крови появляется чудовищное существо из рода знамений в богато украшенной одежде. Миллисент редко доводилось видеть Знамений, но это чудовище явно было одним из них. Вот только... это знамение выглядело гротескнее всех других, которых ей доводилось видеть за свою жизнь. Когда он появляется из лужи крови, то делает это спиной к ним, лицом к кокону и протягивает руку, чтобы погладить пальцы на висящей руке. Его вздох и голос разносятся по всему тронному залу под открытым небом. — Ах… дорогой Микелла. Ты должен побыть один ещё некоторое время. Только тогда он поворачивается к ним лицом, его руки уже раскинуты невероятно демонстративно, а уродливые черты лица полностью открыты. — Добро пожал…! И тут происходит нечто странное. Или, по крайней мере, странное для Миллисент. Чудовищное Знамение… подавилось собственными словами, а его единственный пылающий красный глаз взглянул на Малению и расширился от шока. — Ты! Маления не колеблется в своём ответе, наполненном всей яростью и гневом, на которые она только была способна. — ТЫ! Знамение делает шаг назад, но натыкается на кокон. Кажется, это событие возвращает ему самообладание, укрепляет решимость... однако первобытный инстинкт крайнего ужаса всё равно даёт о себе знать. — Нет… нет, нет, нет. НЕТ! Ты не можешь быть здесь! Ты не должна быть здесь! Маления делает шаг вперёд, затем ещё один. То, что дал ей Лорд Миллисент, явно принесло свою пользу, поскольку Неземная снова кажется сильной. Даже способной. — Мне стоит задуматься, почему, МОГ! Это был ты! Отсутствие Микеллы не было ни его заслугой, ни моей! Всё это время ты был виновен в случившемся! Ты украл его, пока я спала! Как вор в ночи! Теперь уже названный Мог крепче сжимает свой трезубец. Громко стискивая зубы, он шагает вперёд по лестнице, ведущей к помосту и кокону. — Я сделал то, что должно было быть сделано! Мать Истины показала мне, что я должен сделать! Это, всё это было ради блага дорогого Микеллы! Я хочу сделать его БОГОМ, и я вознесусь вместе с ним в качестве его консорта! Внезапно, когда два полубога топают вперёд, сокращая расстояние между собой, лицо Мога меняется на что-то почти приветливое и дружелюбное. Ему определённо весело. — Увы. Бесформенная Мать ясно дала мне понять, что для тебя нет места в династии, которую мы создадим. Возможно, это и к лучшему. Ты будешь уничтожена здесь и сейчас, Маления. Ты не должна была приходить сюда. На родину нашей династии! Мог поднимает руки над головой, и глаза Миллисент расширяются, когда кровь начинает литься с неба в определённом радиусе вокруг него. Однако если Маления и сдерживается, она не показывает этого. Вместо этого она продолжает идти вперёд, держа что-то в своей руке из плоти и крови рядом с мечом, который она держит на протезе. — Микелла всегда жалел тебя и твоего брата. Он говорил, что вы пришли до нас. Близнецы Знамения. В вашей судьбе он видел множество сходств с нашей собственной. Он бы ни за что не одобрил то, чтобы я использовала это против вас. Но благодаря тебе, благодаря тому, что ты сделал с ним, не осталось никого, кто мог бы приказать мне найти другой способ. ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЧЕСТИ, МОГ, И ПОЭТОМУ Я НЕ ОКАЖУ ТЕБЕ НИ КРУПИЦЫ УВАЖЕНИЯ. Мог расширил один глаз, когда Маления подняла талисман, омытый золотой магией. Глаза Миллисент расширяются, так как эффект, произведённый на Мога, мгновенен. Массивные кандалы и цепи золотого цвета вырываются из земли и набрасываются на Знамение, притягивая его к полу, останавливая его на полпути. Маления не теряет времени. Ни чести, ни уважения, как она и сказала. Она летит вперёд и вонзает свой клинок в беспомощного Знамения снова, снова и снова. Он кричит в агонии, но это только подстегивает Малению атаковать проклятую, испорченную мать сильнее и быстрее. Неужели они… неужели они должны бездействовать? Миллисент смотрит на своего Лорда, но он молчит, а из-за кувшина, накрывшего его голову, она не может разглядеть его лица. Однако его рука остаётся перед ней, удерживая её от входа в тронный зал. Однако она может достаточно ясно разглядеть его намерения. Она понимает, даже если он не говорит об этом устно. Let Her Solo Him. Примечание редактора: Эту шутку невозможно адекватно перевести на русский язык, не потеряв суть, поэтому я оставил оригинал. Вот что он хочет сказать своим бездействием. Что бы это ни было, поскольку Миллисент не знала всех подробностей, это было делом Малении и этого Мога. Действительно, они не должны были вмешиваться. Это был бой Малении… и она была твёрдо намерена победить. — Нет… НЕТ! Я — Владыка Крови! Трес! Дуо! Унус! К сожалению, оковы не могут длиться вечно. Как только Мог вырывается на свободу, он отпрыгивает назад. Движения его тела, одетого в эти богато украшенные одежды, кажутся неестественными, словно неумелая попытка избежать шквала ударов меча Малении. Мечница пытается преследовать его, но он быстро поднимает свой трезубец и произносит три односложных слова. Покрытый ранами, Мог, кажется, ожидает какого-то поворота событий в этот момент. И очень ненадолго кажется, будто он вот-вот получит желаемое. Вокруг Малении появляются кольца крови, почти как её собственные кандалы. С каждым новым произнесённым, словно нараспев, словом, вокруг неё появляется ещё одно кольцо. С ужасающей ухмылкой на лице, Знамение рычит и поднимает свой окровавленный, пылающий трезубец в воздух. — Нихил! Нихил! Ни-урк! Но в тот момент, когда он начинает кричать «Нихил», происходит нечто странное. Кольца крови вокруг Малении… исчезают. Не совсем исчезают, скорее их засасывает, будто бы, в небытие. Вот только Миллисент все это время жила с иглой, которая теперь находится в теле Малении. И поэтому она, возможно, лучше всех, может видеть, что происходит на самом деле. Кольца проклятой крови всасываются внутрь иглы, так же как и Гниль Малении. Всасываются, не позволяя Повелителю крови сделать с ней то, что он хотел.. И пока Мог пытается пустить в ход свой великий козырь, пока он взывает к высшей силе, которую представляет упомянутая им Бесформенная Мать… Маления бросается вперёд и вонзает свой клинок прямо в шею и спину Знамения. Какими бы ни были его последние слова, они так и не прозвучали. Мог, Повелитель Крови, падает на колени, а его трезубец выпадает из ослабевших пальцев. В это время другой рукой он хватается за горло, захлебываясь собственной проклятой кровью. Маления выдёргивает свой клинок… и с презрительным щелчком срубает голову Знамения с его плеч, так что та взмывает в воздух, а обезглавленное тело падает грудью на землю. На этом битва окончена. Она победила. Хотя, судя по тому, как Маления движется к кокону и опускается перед ним на колени, обнимая болтающуюся руку и постоянно всхлипывая… до полного исправления ситуации ещё далеко. И всё же, когда Миллисент видит, как её лорд наконец-то потянулся вверх, чтобы осторожно снять кувшин с головы, она без тени сомнения понимает, что у них всё получится. Погасший, которому она поклялась, за которым она решила следовать до конца своих дней... на меньшее он просто не согласится.