Не сжигай мосты

      Чимин открыл глаза от яркого света и взглядом упёрся в белый потолок. Оторвать голову от подушки оказалось непросто. Боль, сконцентрировалась в области затылка и не давала возможности даже немного приподнять голову. Приняв вертикальное положение и ощутив подступающую тошноту, он со стоном откинулся на кровать. Рот наполнился вязкой слюной и зажимая его ладонями, он кинулся в санузел. Его выворачивало долго и мучительно, до тех пор, пока блевать стало нечем. Желудок свело болючей судорогой и он скорчился на кафельном полу, прижимая колени к подбородку. Когда приступ немного отпустил, он медленно встал на колени и потянулся за бутылкой воды, стоявшей на туалетном столике около зеркала. С наслаждением опустошив половину, он взглянул на своё отражение. На него смотрел кто-то отдалённо напоминающий его самого.       Лицо опухшее с фиолетовым синяком на скуле. Он пальцами дотронулся до пластыря на брови, до разбитых губ и поморщился. Из всего прошедшего, о чём он мог вспомнить, это как вышел из дома. Далее тёмный провал в памяти и редкие картинки, как из плохого кино: стакан с какой-то бурдой и пьяные обжимания с кем-то в коридоре. Второй вопрос, задаваемый самому себе: как так, да ещё в ускоренном темпе, всё пошло по пизде?!        Теряясь в догадках о своём нынешнем местонахождении, Чимин почистил зубы новой щёткой, любезно оставленной хозяином в стаканчике. Он стащил боксеры и футболку, залез в душевую кабинку и открыл воду. Прохладная вода постепенно смывала похмелье и боль, вселяя бодрость в тело, но не в душу. Завернулся в белый махровый халат, подвязал пояс и вышел из комнаты.       Оглядевшись по сторонам и не находя тапочек, он прошлёпал босыми ногами в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Медленно спускаясь вниз, уши стали улавливать знакомую мелодию, доносящуюся по всей видимости со стороны кухни. Приятный аромат кофе растекался по помещению и щекотал ноздри. Он заглянул в столовую и замер на пороге…       Юнги, в чёрном фартуке орудовал у плиты. Тёмные волосы собраны в хвост на затылке, руки быстро летали над разделочной доской. Юнги на мгновение остановился и не поворачиваясь, немного хриплым от волнения голосом, спросил:       — Как спалось?       Внутри у Пака всё закипело и горящей лавиной попросилось наружу. Он подошёл и наклонившись к Минову уху прошипел нервно сглатывая:       — А не пошёл бы ты! — и вышел из кухни.       Дождь прекратился ещё ночью. Юнги влез в шлёпки и открыл стеклянные двери. Было тихо, безветренно. Океан не шумел, а лениво накатывал волны на песчаный берег, слизывая следы, удаляющегося от дома человека в белом халате.       Ли Ён вышел на веранду с кружкой кофе и присел на плетёное кресло.       — Как он? — поинтересовался он у Юнги, кивая в сторону крохотной фигурки, — Моя помощь ещё нужна?       — Бывало лучше, — ответил Юнги, — Не переживайте, я сделаю сам всё необходимое, Вы можете быть свободны. Ваш перелёт оплачен, через четыре часа вылет. Джип оставите на стоянке, ключи передайте на охране, я потом заберу. И спасибо вам, Ли Ён!       — Обращайтесь! — мужчина кивнул и направился к машине.       Когда звук двигателя стих за поворотом, Мин вздохнул, накинул толстовку на плечи и не спеша зашагал к берегу. Волны были спокойные, они медленно словно безвольные набегали на песок, оставляя на берегу мелкие ракушки и водоросли.       Чимин сидел на песке, поджав ноги под себя и не отрывал взгляда от горизонта. Юнги подходил всё ближе и он его чувствовал. Слышал приближающиеся шаги и сердце ускоряясь билось казалось очень громко и очень болезненно. Тёплая рука опустилась на плечо. Чимин непроизвольно дёрнулся, сбрасывая руку и закрыл лицо ладонями. Полы халата задрались, обнажив подживающие ссадины на загорелых коленках. Выдержал небольшую паузу.       — Как тебе это удалось? — с наигранным спокойствием спросил Пак и не дождавшись ответа, продолжил, — Да, брось Мин, тебе что, стало не все равно? А у тебя когда-нибудь было по другому, ну более эмоционально что ли?       Голос его становился ниже, глуше, чёрные зрачки сузились. Он стал похож на змею, которую внезапно потревожили. Оставалось дорисовать воображаемый капюшон и образ Пака завершён. Мин невольно поёжился от такого сравнения, но продолжал молчать.       — И с чего ты решил, что имеешь право вмешиваться в мою жизнь? Кто дал тебе это право? — прошипел он в ухо и горячее дыхание обожгло щёку. Пак стоял на коленях рядом с Юнги, нависая над ним скалой.       Мин медленно повернулся, поднял глаза и остановился взглядом на пухлых губах. Рука невольно потянулась к шее, ему очень захотелось прикоснуться, успокоить этого озлобленного парня. Но тот увернулся, поднялся на ноги отряхивая песок с халата и буркнув что-то про кусок дерьма, двинулся в сторону дома. Ну, Мин и не думал, что будет просто. Он знал Пака так хорошо, как никто из мемберов. Они были единым целым пазлом долгие годы. Зарождавшиеся чувства после дебюта, помноженные на растущие гормоны. Бешеный темп работы, не позволял вовремя осмысливать действия и думать над ними. Горячие поцелуи и взаимное удовлетворение желаний в гримёрках и туалетных комнатах. Осторожные ночные перебежки из комнаты в комнату, со страхом быть застуканными. Внезапное возбуждение под камерами от лёгких касаний и многообещающих взглядов. Все это Мин списывал на затянувшийся пубертатный период полового созревания и перегрузки нервной системы, требующей сексуальной разрядки. Намного позже пришло осознание, что зависимость стала не настолько сексуальной, а скорее больше эмоциональной. Требующая совершенно иного подхода. Вот тогда и появились ночные разговоры, взаимное утирание слез и соплей.       А сейчас, он стоял и смотрел в спину уходящего, злого Пака. Юнги трус, но не предатель. Он боялся связать ответственностью Чимина и себя. Долгое время полагал, что та неловкая и неожиданная помолвка в Лас-Вегасе, всего лишь несерьёзный розыгрыш. Или нет? Он нервно крутил на пальце колечко из белого золота, тонкое с единственной гравировкой внутри MiniMinis.