Не сжигай мосты

      Ветер выл и хлестал по оконным стеклам. Казалось, что маленький домик смоет в океан потоками дождя. Но в доме было тепло и уютно, сумеречную гостиную освещал небольшой торшер с льняным абажуром. Юнги полулежал на диване и листал соцсети, когда тёмноволосая голова Чимина коснулась его колен. Рука по привычке зарылась в мягких волосах и он кончиками пальцев нежно массировал кожу головы, плавно переходя на шею. Чимин закрыл глаза и расслабился. Разглаживалась морщинка на лбу, плотно сжатые веки подрагивали, пухлые губы приоткрылись, обнажив зубы. Постепенно возвращался прежний Пак Чимин. Мягкий, с тёплыми объятиями, беззащитный, любящий, тоскующий. У Юнги защекотало в носу от подступающих слёз, горячая слезинка-предательница выскользнула и капнула на щёку Чимина, кончики пальцев задрожали.       — Не реви, — глухо произнёс Чимин, не открывая глаз и плотнее прижался щекой к худым коленям своего хёна.       Несколько дней после последнего неприятного события, они не расставаясь ни на минуту. Как будто навёрстывали упущенное время, проведённое вдалеке друг от друга.       Чимин рано просыпался, по часу бегал вдоль берега, делал небольшие заплывы в тихой лагуне. Возвратившись с пробежки, он варил кофе в медной турке, разливал в две чашки из белого, тонкого фарфора. Подогретые круасаны с шоколадной начинкой и местные, душистые манго довершали незатейливый завтрак. Он поднимался на второй этаж в спальню, ставил поднос на прикроватный столик и запускал прохладные руки под одеяло, обнимая спящего, тёплого и такого родного человека. Юнги морщился и прижимал к груди мягкие ладошки, согревая. Затем неспешное взаимное удовлетворение утреннего возбуждения и вот оно, по-настоящему доброе утро!       Юнги начал писать, часами засиживаясь в импровизированной на кухне студией. Они шумно обсуждали, редактировали новые биты и обработку. Улыбались, обнимались и целовались. Чимин часто готовил, то и дело сверяясь с рецептурой из инсты или Тик-Тока, попутно делая тапко-селки и отправляя их в общий чат.       Ребята реагировали мгновенно, комментируя стикерами и смешными гифками. Вечерами они долго засиживались за вкуснейшим ужином, болтая и потягивая шампанское из высоких бокалов, так осмотрительно приобретённых для этих целей Мином. Они о многом разговаривали, затрагивали самые потаённые уголки в своих душах, выгребая наружу подчас самые откровенные вещи. С каждым днём они становились ближе и понятнее друг другу.       Одним из самых любимых занятий стали пешие прогулки. Они спускались к воде и загребая песок босыми ногами, крепко держась за руки бродили по берегу, любуясь розово-фиолетовыми закатами. Иногда Чимин танцевал под одну, только ему слышимую мелодию. В лучах заката это фееричное выступление доводило Юнги до дрожи в коленях. Он сидел на песке, не сводя глаз с танцующей фигурки, крепко двумя руками держал телефон в режиме видеозаписи.       Две недели импровизированного отпуска Чимина подходили к концу. Он загорел и немного поправился. Исчезли тёмные круги под глазами, зажили синяки и ссадины, а ещё, Юнги заметил изменившийся взгляд. Тот смотрел открыто, сверкающими тёмно-карими глазами с золотыми искорками, как тогда, под аркой оплетённой алыми розами, в церковном дворике много лет назад. Юн привычно покрутил своё кольцо на пальце. Вчера он заметил такое же колечко на пальце Чимина, где тот его прятал до этого времени, оставалось для Мина загадкой. Да это и не важно, главное сейчас оно на месте, там, где ему и положено быть. В этом Мин больше не сомневался.       Чимин был счастлив и спокоен, его ждала любимая работа и друзья. Даже недолгое расставание с Юнги не омрачало, а вселяло надежду. Последний ужин, последняя ночь…       Перед самым трапом самолёта, Юнги запустил руку в мягкие волосы, лбом упёрся в лоб Чимина и прошептал в самое ухо:       — Никогда не сжигай мосты!       Мин ещё долго всматривался в небо, пока небольшой частный самолёт исчезал за горизонтом. Он достал телефон и быстро набрал сообщение.       РОV: Юн:       «Птичка улетела, встречай.»       Через несколько часов пришел ответ:       НАМ:       «Птички на борту не было.»