Однажды для сильфиды

      Настоящее:       Машина дёрнулась и откатилась назад. Дурацкие сугробы. Мы умудрились попасть в яму в самый неподходящий момент. Вся компания вышла из авто и мы стали осматривать ситуацию. Переднее колесо моего любимого джипа провалилось в снег почти наполовину. Придётся выталкивать задом.       — Бей, садись за руль и дай задний ход, — велела я, вставая напротив машины.       — Ты уверена, Дора? — с сомнением протянул мужчина, разглядывая мою субтильную фигуру. Я гневно посмотрела на него и указала на водительское место. Ослушаться он не посмел.       — Мальчики, а вы встаньте с двух сторон от капота и напирайте на машину по моему сигналу. Справитесь? — эти спорить не стали, только кивнули. Я встала прямо напротив машины и упёрлась в капот обеими руками. Призвала стихию, и в машину упёрся воздушный поток.       — М-м-м, — тужилась я. Лёгкие сдавливало от необходимости выдохнуть воздух, но тогда машину отпустит, — Давай же, родной.       Мужчины давили с двух сторон, потом враскачку мы смогли её вытащить. Стоило колесу освободиться, я облегчённо выдохнула и свалилась прямо в снег, слегка улыбаясь.       — Ма, вставай, давай, — проворчал Румпи, — Почему здесь так холодно? Как тут вообще может кто-то жить?       — Дорога есть, машины ездят. Значит, живут, — философски заметила я, закидывая руки за голову и морщась от холода падающих на нос снежинок.       Румпи развернулся в сторону машины. Пэн подошёл ближе и подал мне руку, чтобы я встала. Вместо этого я хитро улыбнулась и, шустро слепив снежок, отправила его в спину тёмного.       — Ай! Мама, — обиженно-возмущённо воскликнул Румпи. Я расхохоталась, принимая помощь Пэна, — Так, значит?       Румпи зачерпнул снега с земли и кинул его в мою сторону. Но с меткостью у него всегда были проблемы, и снежок прилетел точно в лицо Пэна. Снег скатился по его щеке, и я рассмеялась с новой силой. Вечный мальчишка огрызнулся, слегка присел и принялся методично обстреливать Румпи. Я не отставала, и, спрятавшись за машину, принялась обстреливать обоих мужчин. Бей предпочёл отсидеться в салоне. Я прикусила губу и осторожно выглянула из-за укрытия. Мои мальчики были все в снегу, у Питера покраснели щёки, да и Румпи выглядел довольным нашей импровизированной баталией. У меня же от улыбки уже свело скулы, но прекратить я не могла. На одну секунду я почему-то ощутила нас настоящей семьёй. И на душе стало так спокойно. А ведь я, по сути, никто для них обоих. Девчонка из соседнего куста.       Из машины, наконец, вышел Бей.       — Что за ребячество вы устроили? У нас есть важное дело, если вы не забыли. Дора, вот как вы сейчас в машину сядете?       Мужчины синхронно закатили глаза, а потом их окутала магия. Через мгновение они оба были абсолютно сухие и чистые. А я и так почти не намокла, потому что я хороший стратег и вовремя нашла укрытие. Лишь немного снега попало мне за шиворот, но я благополучно его проигнорировала.       Мы погрузились в машину и проехали примерно полкилометра, когда машина резко потеряла управление — я еле успела тормознуть её. Всех изрядно тряхнуло, и я едва не стукнулась лбом о руль, Пэн среагировал быстрее и подставил свою ладонь.       — Спасибо, — смущённо пробормотала я, — Все целы?       — Да. Что это было? — напряжённо спросил Румпи. Я открыла свою дверцу и толкнула Пэна, побуждая его выйти со мной. Капот слегка примёрз, и чтобы его открыть, пришлось приложить усилие. Капот остыл очень уж быстро, из чего я сделала вывод, что без внешнего вмешательства не обошлось. Замёрзшие жидкости в двигателе это подтвердили.       Видимо, дальнейший путь нам предстояло преодолеть пешком.       С силой закрыла крышку и развернулась к Пэну, который ёжился от холода, и старался плотнее закутаться в старую куртку Генри, которую мы любезно ему нашли. Откуда она взялась у Бея — загадка для меня.       — Ввиду погодных условий, транспорт дальше не идёт. Счастливого пути, — преувеличенно бодро воскликнула я, постучав по пассажирскому стеклу. А потом вернулась к водительскому за своим рюкзаком. Поплотнее повязала шарф на шее. Начиналась снежная буря, и у меня не было гарантии, что её причиной не являлись духи стужи. А мой джип, несомненно, подморозили они.       — Ма, а ты уверена, что магию нельзя? — с надеждой спросил Румпи. У него зимняя одежда так же была весьма условная — пальто. Безусловно, следовало лучше подготовиться к поездке. Из всей компании только у нас с Беем обнаружилась по-настоящему тёплая одежда. Зато моя старая зелёная шапка с красным помпоном смотрелась на вечном мальчишке крайне мило. Румпи достал из кармана кожаные перчатки.       — Румпи, ты совсем? — я резко выхватила у мужчины вещицу и спрятала в свой рюкзак, — Они примёрзнут, снимать их будешь вместе со своей кожей. Держи лучше, — я протянула ему свои огромные вязаные варежки. Они были белые и в сердечки, но сейчас выбирать особо не приходилось. У Пэна под курткой находился свитер, который был ему велик, а потому я разогнула его рукава и велела не высовывать руки из карманов. Вторых перчаток у меня не было, и я повторила трюк со свитером. Правда, он едва доходил до пальцев…       — Ма, а как же ты? — недоумённо спросил Румпи через пару минут ходьбы по довольно широкой тропинке, уводящей в сторону от дороги, — У тебя тоже руки открыты.       — Не забывай, Я могу пользоваться своими силами, — специально выделила я, — Мне не составит труда сконцентрировать тёплый воздух вокруг себя. Будем надеяться, идти недалеко.       Примерно через три часа ходьбы, когда мои ноги гудели от усталости, и все мы продрогли от холода, нас настигла снежная буря. Я заставила мальчиков присесть, а сама нырнула в эфир, на поклон духам стужи.       — Хранители, вы позволили мне и моим спутникам ступить на ваши земли. Что подвигло вас изменить своё решение? — смиренно спросила я, понимая, что бесполезно их обвинять.       — Двое несут в себе тьму и применили свою силу.       — Бытовые трудности встали у нас на пути, не злой умысел, — упрекнула я духов, — На моих землях тепло, им чужд холод этих мест.       — Буран пришёл очистить чёрные души. Твой свет способен укрыть тех, кого ты нарекла своим родом. Тепло сердец растопит лёд. Если твои спутники разделяют твои надежды, конечно. Шаман встретит вас на том конце.       Я обречённо вздохнула и резко выскочила из эфира… в трёх метрах от земли. Повезло ещё, что вокруг снег. Я опять продрогла, ещё больше. В третий раз меня точно развеет по ледяной пустыне.       Мужчины выудили меня из сугроба. Мне дали отдышаться, заботливо укрыв от снега со всех сторон.       — Буря — испытание, — крикнула я, стараясь перекрыть завывания ветра, — Дальше идём цепочкой! Я впереди, Румпи замыкает. Держимся вместе, не расцепляемся!       Я схватила Пэна за руку, другой прикрывая лицо. Мы шли вперёд, словно слепые котята, ориентируясь только на мои ощущения. Снег был буквально везде, мы с огромным трудом перебирали ногами, шагая по ледяной пустыне. В какой-то момент мы остановились, потому что наша цепь разомкнулась. Бей не выдержал подобного перепада температур, или просто устал — но он упал и не подавал признаков жизни. Я тут же подошла к нему и приложила ухо к его грудной клетке. Под слоями одежды слабо слышалось колебание воздуха и стук сердца. Он жив, но дальше идти нельзя — не бросать же его здесь, на произвол судьбы. Обморожение наступит быстро. Значит, придётся следовать совету духов.       — Живо схватили его за руки с двух сторон! — крикнула я. Мужчины непонимающе переглянулись, но тут же выполнили команду. И в который раз я поразилась их единодушию. За весь дальнейший путь они ни разу не устроили ссор, даже их извечной полемики на тему семьи, любви и прочих благ не наблюдалось.       Я протянула каждому из них свои ладони, и мы сцепили единый круг. Пришлось присесть практически вплотную, чтобы было теплее, и всех было слышно. Я прикрыла глаза и постаралась уплотнить воздух вокруг нас. Как бы я не приказывала или умоляла, ледяной ветер не обходил нас стороной, он лишь нагонял на нас больше снега. Завьюжило знатно. Никакого волшебства не происходило, тепло сердец не торопилось проявлять себя. Я приоткрыла глаза и оглядела своих спутников. Может, это нужно как-то пробудить?       — Что предпримем? — одновременно спросили меня мужчины, а я виновато прикусила губу.       — Может, всё-таки стоит призвать магию? Бей… — начал было тёмный.       — Нет! Вы сделаете только хуже!       Я на секунду зажмурилась. А потом… решила довериться интуиции. Я отпустила Пэна и порывисто обняла Румпи. Он сидел на коленях, а потому его голова оказалась прижата к моей груди. Я потрепала его шевелюру одной рукой, и поцеловала его в макушку. «Родной мой» — шепнула я.       — Мама, — прошептал он, и крепко прижался ко мне, как тот маленький мальчик. И я ощутила. От его груди исходил жар, который подхватило и моё сердце. Я отстранилась, и Румпи крепче сжал руку своего сына, подхватив моё слово, — Родной мой, — по моей щеке скатилась одинокая тёплая слеза.       Пэн продолжал хмуриться и непонимающе смотреть на нас. Без него круг не мог замкнуться, и тепло медленно стало покидать нас.       — Семья, — тихо шепнул Бей внезапно. Видимо, его удалось немного отогреть. Лишь злой мальчишка продолжал источать мертвецкий холод. Мне было больно от этого ощущения, потому что я не чувствовала его как часть этого целого. Румпи ненавидит своего отца, Бей также не испытывает родственных чувств. А я не могла разобраться в этом, потому что не понимала своих ощущений. Я не могла его ненавидеть, несмотря на все поступки, но и положительные эмоции были весьма сомнительны. А потом услышала настойчивый стук. Я медленно положила руку на его грудь, сквозь куртку ощущая… частицу себя. Он опустил глаза, не понимая моих действий.       — Сердце моё, — тихо, неуверенно шепнула я. Он резко поднял голову, и мы столкнулись взглядами. Вот так, открыто — заглянули в душу друг другу. Он резко вздохнул.       — Сердце моё, — отозвался он, положив свою руку поверх моей. А потом перевёл взгляд на левую руку, которой продолжал держать Бея. Посмотрел на Румпи.       В этот момент всё и изменилось. В груди ощущалось приятное тепло. Время словно замедлилось и растеклось горячей патокой. Вьюга перестала ощущаться, словно старалась обогнуть нашу компанию. Буран медленно сошёл на нет. Бей окончательно пришёл в себя, явно не понимая подобных нежностей. И когда мы, наконец, расцепили руки, мужчины напряжённо уставились мне за спину, словно готовые атаковать кого-то неизвестного. А потом раздался хриплый голос:       — Давненько здесь не видели сильфид. И уж точно я никогда не видел, чтобы дух привёл за собой целый род…       

***

      — Что за беда привела вас сюда? — пожилой мужчина приглашающе махнул рукой в сторону своего дома. Вопреки ожиданиям, это была простенькая деревянная избушка, и остаётся только догадываться, каково ему жить в уединении и лютом холоде. Он подкинул дров в печь и поджёг их.       — Чума, — просто ответил Румпи, присаживаясь вместе с сыном на предложенное место — лавка у огня.       — Я встречал путешественника, который поведал мне о вас. Вы можете остановить её и вылечить больных? — встрял Бей. Шаман недовольно посмотрел на мужчину и горестно вздохнул.       — Прежде чем о деле говорить, следует отдохнуть с дороги. Прошу, — он указал рукой на стол, где стоял заварник, от которого приятно пахло травами. Ослушаться мы не решились, а потому вскоре все обзавелись деревянными чашками с согревающим напитком, — Моё имя Корубайя. Я шаман севера вот уже около трёхсот лет.       — А мы… — начал было Бей, но шаман поднял руку, призывая его к молчанию. Его отношение к мужчине меня рассмешило — как будто он неразумный ребёнок.       — Я знаю, кто вы, жители Зачарованного леса. Румпельштильцхен, тёмный маг. Его сын Бейлфайр. Питер Пэн, хозяин Нетландии, возжелавший вечной молодости. И Сильфида, притянутая в наш мир наследником чернокнижника. Я крайне удивлен увидеть вас вместе.       — Дора, — кивнула я. Шаман был подозрительно осведомлён моей историей, — А вы были в Зачарованном лесу?       — Что вы знаете о шаманах? — задал он встречный вопрос. Я призадумалась.       — Я слышала, что вы проводники, посредники между духами и людьми. Высшие духи наделяют вас даром общаться со сверхъестественными существами. Вокруг вас всегда есть духи-помощники. И ещё, что вы знаете дорогу в подземный мир.       — Не только. Я могу посещать иные миры. В молодости я много где побывал, прежде чем осесть здесь. Как я понимаю, колдунья заразила кого-то из ваших близких?       — Она была в Нетландии, — впервые подал голос Пэн, — Девять потерянных мальчишек в плохом состоянии. Я даже не уверен, что они ещё живы. Так ты можешь помочь?       Шаман не спешил отвечать, словно раздумывая. Пэн сжал кулаки, и на скулах заходили жевалки. Я положила руку поверх его руки и легонько сжала.       — Пожалуйста, скажите, что вы можете помочь ребятам, — взмолилась я.       — Скажи, сильфида, как вышло так, что ты выбрала своим спутником именно Питера Пэна?       Я сжала губы и опустила взгляд на свою руку, по-прежнему держащую руку мальчишки. Вопрос поставил меня в тупик, потому что врать не хотелось, а правда весьма… опасна для моих спутников.       — Я… защищала свою семью, — наконец, вымолвила я. Я боялась смотреть мальчишке в глаза, и поэтому прямо смотрела на шамана, мысленно умоляя его перевести тему разговора.       — Я помогу вам. Мне нужно время провести ритуал, а до тех пор вы мои гости. Прошу вас, располагайтесь.       Шаман ушёл в соседнюю комнату, и вернулся с бубном и колотушкой. Надел странного вида шубу, и подошёл к шкафам с разными травами. Я решила выйти на улицу.       Вновь я оказалась далеко от дома, и магия вновь стала зазывать меня вернуться. Как же мне было хорошо, когда Платон женился на Катерине. Этот душащий поводок ослаб, и я могла спокойно бродить по миру, узнавать новое. Но с его смертью зов усилился. На острове он тянул сильнее, здесь же просто ощущалась нестерпимая тоска. Я посмотрела в эфир, и увидела маленькие огоньки, словно светлячки — то были маленькие духи-помощники, сопровождающие шамана. Они с любопытством рассматривали бирюзовую нить, что тянулась со стороны горизонта и оплетала меня, словно путы. Духи подлетали к ней, растягивали, но она не шла на контакт, более того, обжигала их. Они испуганно отшатывались, но через мгновение возвращались вновь. Они перешёптывались, отчего раздавался многоголосый писк, и сочувственно поглядывали на меня.       — Твой род знает об этом? — спросил шаман, незаметно подступивший ко мне. Я отрицательно покачала головой, а потом ощутила, что у нашего разговора появились два тёмных свидетеля, что затаили дыхание, скрывшись за дверным косяком.       — В полной мере я никому не рассказывала. Не стоит им думать об этом, есть вещи и поважнее…       — Ты очень долго скитаешься по нашему миру. Твоей жизнью владеют обстоятельства. Здесь ты не вольна жить полноценно. У тебя отняли свободу, и ты живёшь иллюзиями выбора. Духам не место среди нашего порочного и тёмного мира. Ты заслуживаешь спокойствия, сильфида.       — Ошибаешься, шаман. Этот мир стал мне родным, пусть трудности и стали моими главными спутниками. Я ни о чём не жалею. У меня есть люди, которых я люблю, и которые мне дороги. Я — вольных дух, который счастлив своим местом, — спокойно сказала я.       — А не боишься развеяться? Мне уже приходилось видеть духов, застрявших между эфиром и миром людей. Если перстень найдут, или уничтожат, или магия ослабнет — гарантии того, что ты просто вернёшься в свой мир — нет.       — Значит, судьба у меня такая.       — Что значит — развеяться?! Ма, почему ты не говорила о том, что перстень не просто держит тебя здесь? — внезапно вышедший Румпи выглядел ошарашенно и потерянно, — Это же очень рискованно.       — Он в надёжном месте, ничего не случиться! — возмутилась я. Хотя, как возмутилась? Так, оправдалась.       И тут на авансцену вышел Питер Пэн. Его глаза полыхали гневом, и он сам как-то стал давить на всех своей аурой. Вот она, тёмная магия в действии. Буйная, бесконтрольная.       — Так вот почему тебе было плохо. Обманывать нехорошо, маленькая сильфида, — обманчиво мягко произнёс Пэн. Но я чувствовала, что его голос потряхивает от злости.       — Не обманывала я! — запротестовала я, уперев руки в бока. Он слегка приподнял бровь, и я стушевалась, — Так, намеренно умолчала некоторые факты. Мелочи ведь!       — Ошибаешься. Не мелочи.       — А тебе-то, какое дело? Тебе же легче будет, сам возмущался! «У нас одно сердце», «мы связаны», «я зависим от тебя». Если меня развеет, ты не погибнешь! Будешь жить спокойно в своём бессмертии! — вспылила я.       Я перевела дыхание, и обернулась к шаману.       — Корубайя, может, вам нужна помощь? Я всё-таки тоже дух, пусть и несколько неправильный.       — Было бы весьма кстати, если бы вы стали моим проводником в эфир, — кивнул мужчина. Я слегка улыбнулась.       — Румпи, ты ведь помнишь мою историю? Расскажи её концовку своему отцу, — с этими словами я развернулась, и ушла вслед за шаманом.       

***

      Пламя огромного костра отражалось в моих глазах, пока шаман поджигал в огне ветвь хвои, сухие цветы ромашки и чего-то ещё, что было мне не знакомо. Интересно, откуда он всё это берёт, если живёт вдали от людей, среди снегов. Машины в округе я не заметила. Он взял миску с каким-то горячим отваром и опустил туда этот подожжённый веник, отчего он тут же потух. А после он на низких тонах стал что-то говорить. Язык был мне непонятен, но я интуитивно понимала каждое слово — он обращался к высшим духам, испрашивал у них помощи и здоровья детям. Всё это действо сопровождалось ударами в огромный диск бубна, на его коже виднелись изображения духов стужи и севера, а также Луна и Солнце. Я учтиво склонилась перед высшими. Корубайя обращался к духам смерти, спрашивая их разрешения на убийство Чумы. В какой-то момент поднялся ветер, и костёр потух. Среди истлевших дров я заметила маленький кинжал, с костяной рукояткой. Шаман вынул его из земли и протянул мне рукоятью вперёд.       — Высшие духи благословляют вас, гордая сильфида. С этим клинком душа Чумы покинет земной мир, и отправиться на суд своим богам.       Он устало опустился на снег. Я приняла клинок и спрятала его за пояс. А потом он потянулся к веникам и вынул их из чаши, отряхнув. Заботливо завернул в белую ткань и также протянул мне.       — Зажжёте весь пучок в комнате, рядом с больными. И не давайте свёрток тёмным, ни в коем случае! Иначе ничего не выйдет. Можете передать только мальчишке Румпельштильцхена. Зажигать своей рукой! А клинок можете передать мужчинам, которым доверитесь. Духи благоволят вам, госпожа.       — Простите, как вы… — хотела уточнить, почему он так назвал меня, но он перебил.       — Моя жизнь — связь с людьми и духами. Я — ваш вечный помощник, сильфида, — он склонил голову, и я ответила тем же, — Позовите вашего спутника, Питера Пэна. Мне нужно предупредить его.       — Насчёт чего? — нахмурилась я, — Высшие духи что-то сказали?       — Не стоит переживать, госпожа. Ничего интересующего вас, уверяю. Идите же.       Ничего не понимая, я зашла в дом, крепко прижимая к себе свёрток. Мужчины тут же подскочили со своих мест и требовательно уставились на меня.       — Здесь то, что поможет вылечить ребят, — я вручила травы Бею, — Тёмным трогать нельзя. Это, — я вынула кинжал и продемонстрировала его мужчинам, — то, что поможет нам убить Чуму. Брать можно, но аккуратно, — оружие вновь вернулась за пояс, — Пэн, Корубайя хочет что-то с тобой обсудить, не мог бы ты…       Он понятливо кивнул и вышел прочь, не посмотрев боле на меня.       

***

      — Дора передала, что вы хотите со мной поговорить, — спустя пять минут молчаливых переглядок, мальчишка нарушил тишину. Шаман указал рукой на место рядом с собой. Его начало раздражать поведение шамана, но любопытство пересилило, и он опустился рядом с мужчиной.       — Я заметил, что тебя тревожит судьба сильфиды.       — Допустим, это так. Что с того? — Пэн грозно посмотрел на шамана, ожидая всего, от насмешек до советов убраться подальше от девушки. Его сын нехотя поведал историю девушки, и теперь он решил через шамана выудить больше информации о загадочном бирюзовом перстне и о том, как освободить её от его зова, не развеяв. Что бы она там не навыдумывала себе, Пэн не позволит ей уйти так просто. Пусть его жалкие оправдания о связи сердец уже и не действуют, но он по-прежнему нуждался в Доре. Потому что она его. Точка.       — Сильфида должна стать свободной, иначе она каждую минуту, каждый выход в эфир находится в опасности.       — А вам какая с этого выгода? — подозрительно поинтересовался Пэн. Конечно, злодей не верил в бескорыстие.       — Вся моя жизнь — служение духам, помощь им. Но вы правы, есть у меня и иной мотив. Я много путешествовал, в том числе по разным мирам, как ты знаешь. И в одном из своих путешествий по этому самому миру, когда я уже возвращался назад, случилась беда. На меня напал неизвестный тёмный маг, и я молил высших духов защитить меня. Он наслал на меня какое-то заклинание. И в мгновение между жизнью и смертью я увидел миниатюрную фигурку духа, перекрывшего своей силой воздух, дыхание нападавшего. Я смог отбиться от него и уйти. И сейчас, во время обряда я узнал её — ваша спутница была той самой сильфидой, спасшей мне жизнь. И теперь мой долг как шамана помочь своей госпоже, сделать как лучше для неё. А вы, если вам правда важна её судьба, сможете решить это, даже если она этого не захочет.       — Мне нравиться ваш настрой, — усмехнулся вечный мальчишка. Девушка упоминала, что была на Аляске. Дальше он спросил серьёзно: — Что требуется от меня?       — Насколько я знаю историю и мог видеть лично, здесь её удерживает какое-то тёмное и древнее заклинание, зачарованное с помощью солнечной воды и бирюзового перстня родственника чернокнижника. Последний факт не облегчает задачу, поскольку необученный человек правильно и грамотно чары не наложит.       — Сын сказал, что связь ослабла, когда мужчина женился. И она забрала перстень после его смерти, — Пэн скрипнул зубами. Когда он услышал о мужчине, решившемся обручиться с сильфидой, то первым его желанием было свернуть шею Платону. Но увы, мужчина был мёртв, а мстить его детям-внукам Пэн считал ниже собственного достоинства, — Она закопала его где-то в своём лесу. Чтобы никто больше не смог привязать её к себе против воли.       — Значит, необходимо его найти. И снять заклинание.       — А что после? Она просто… уйдёт? — если это так, то Пэна категорически не устраивает подобный вариант.       — Это был бы идеальный ход событий, если бы она не обрела привязанности в лице вашего сына и вас. В вас часть её сердца, и её будет тянуть в ваш мир. Она будет несчастна.       — Кстати, раз уж зашла речь… на меня правда никак не может повлиять эта связь, как она говорит? — не то, чтобы он не верил словам Доры, но она могла и не знать всего.       — Только в том случае, если на момент «обряда», вы испытывали к ней какие-либо… чувства. Я не говорю про эфемерную любовь, достаточно яркой положительной эмоции, восхищение или уважение, например… Тогда это эмоциональная привязанность окрепла. Вас тянет к ней душой, в наличие которой в вашем случае у всех имеются большие сомнения.       — Возвращаясь к вопросу о перстне и заклинании…       — Можно разбить камень. Нож, что я дал, вполне подойдёт. Можно и кинжал тёмного, если он у вас есть. Также подойдут и многие тёмные заклинания, разбивающие чары. Но здесь больше рисков, что госпожа вообще не выживет. И ещё, следует быть готовыми к тому, чтобы повторить обряд, или заменить его каким-то другим, что привяжет её к миру. Тот обряд был помолвочным, но саму помолвку разбила женитьба на другой женщине, из-за этого связь превратилась в… это.       — Значит, если повторять тот самый обряд нужно… выйти замуж за того, кто создавал заклятие?       — Не обязательно, если удастся найти другой способ, но в целом — да. Это наилучший вариант — свадьба по магическим законам. Но в нашем случае это опять же проблематично, ведь своё сердце она уже отдала вам.       — Ну как проблематично…       

***

      С рассветом мы тепло попрощались с Корубайей и ушли прочь, в сторону машины. Пэн вернулся от шамана задумчивый, я была готова к повторному скандалу по поводу моей жизни, но он молчал и лишь изредка бросал на меня взгляды из-под чёлки. В принципе, такая линия поведения меня полностью устроила.       Обратная дорога заняла гораздо меньше времени, так как ледяную пустыню освещало зимнее солнце вместо снежной бури. Машина находилась там, где мы её оставили, причём полностью отогретая и готовая к движению. За руль сел Бей, который успел подремать, пока проходило наше общение с духами. Я же со спокойной душой растянулась сзади, попросив остановиться в месте первой встречи с духами.       В нужный момент я вышла из машины и поклонилась духам стужи, поблагодарив за гостеприимство, и попрощавшись. В завывании ветра мне показался довольный смешок.