Однажды для сильфиды

      Продолжаем жить дальше, хотя неприятности частенько заходят на огонёк. Герои решают проблемы, а я помогаю им по мере сил.       Я думала, после возвращения Румпи всё наладится. Да, он жив, свободен, и всё также любит меня. Но смерть Бейлфайра невольно повлияла на него, сделала жёстче. Месть не принесла необходимого облегчения. Я давно не видела на его лице улыбки, хотя он и старается скрыть свою печаль от нас с Белль.       Однажды я не выдержала, и вызвала его на серьёзный разговор. Место выбрала особенное — обрыв на краю леса.       — Ма, я так понимаю, ты хочешь в душу мою заглянуть? — он скривился, но всё же опустился рядом на землю, — Месть, она…       — «Человек куда больше учится на ошибках, которые делает по собственной воле, чем на правильных поступках, совершённых по чужой указке». Уильям Моэм сказал, писатель такой. Тебе следовало пройти через это, чтобы всё понять. Но, вообще, всё вышло даже хорошо. Эмма узнала о прошлом, и они с Генри остались. Я благодарна тебе. Немного. Но это вовсе не значит, что я не буду тебя упрекать.       — Ты как всегда права, ма. Всё усложнилось, я… теперь не знаю, в чём мой смысл. Ты сама меня учила, что жить следует с опорой на будущее. А мой сын теперь мёртв… Не представляю, как ты справилась с этим… странное чувство… в груди всё сжимается, стоит только на мгновение о нём подумать. В моём будущем отныне пусто, и как жить…       — Хочешь знать, как я справилась с этим чувством? — тихонько спросила я, вглядываясь в закатное небо, — Потерянные мальчишки. Я чувствовала себя… нужной. Я вправду была им нужна. Пусто у тебя, говоришь? Вот уж бред. У тебя есть внук, продолжение твоего сына. Любимая девушка, что дождалась тебя. Более того, целая жена! У тебя есть все шансы на семью. Живи ради тех людей, которым ты дорог. И чтобы я больше не слышала речей на тему: «Зачем мне беречь жизнь, что мне подарили».       — А иначе? — с хитринкой сверкнул глазами он.       — А иначе останешься без сладкого, хитрый лисёнок, — улыбнулась я и щёлкнула его по носу.       Некоторое время мы просто просидели в обнимку, вглядываясь вдаль. Потом он осторожно прокрутил моё обручальное кольцо на пальце. У меня не хватило духу снять его, хотя я и не должна так зависеть от него, как раньше от бирюзового перстня.       — Ты скучаешь по… нему? — рискнул он всё-таки спросить. Я поняла, что этот вопрос крутился у него в голове уже давно.       — Скучаю, — просто согласилась я, — Это иррациональное чувство, но я… кажется, смогла полюбить его. И теперь мне не хватает этого наглого мальчишки, — после я рискнула поделиться с сыном нашей встречей в сновидении.       — Что именно сказали духи?       — Ничего конкретного. Мне кажется, они намекали на его возможное возвращение, хотя это невозможно в принципе. С чего бы вдруг духам отпускать его душу?       — Кто знает… Тебе больше моего известно. Готов поспорить, что он ещё не горит в аду. Я был в подземном царстве. Там довольно мрачно. Я не искал с ним встречи, но кажется, он был там.       — Как думаешь, он вспоминает обо мне… там?       — Не могу сказать, ма. Мне… в принципе тяжело поверить, что мой отец способен на эмоции, и тем более на чувства. К другим людям. Способен скучать. Но… всё возможно. Я многое успел обдумать, пока был в подчинении. Раз уж Реджина смогла призвать свет, может, и мой отец не безнадёжен? Он же помог тебе, несмотря на то, что он против всех привязанностей. Вдруг и он не совсем пропащий? Я в это не верю, но вот ты…       Сын ушёл, а я некоторое время ещё сидела. Сняла свои кроссовки, и покачала босыми ногами над обрывом. Приятно. Давненько я не позволяла себе такой вольности.       — «Думаю, я буду скучать по тебе вечно,       Как звезды скучают по солнцу в утренних небесах», — пропела я тихонько, покачиваясь в такт музыке. То была музыка ветра.       

***

      Подземное царство? Румпи, опять ты учудил… Они ушли, а меня не уведомили. Мне сообщила Белль, когда я не нашла Румпи, чтобы поговорить.       Пришлось идти за героями и сыном выручать Киллиана. Во-первых, он и мой друг, а во вторых… Эмма хочет спасти его, отдав часть своего сердца. Да, это могут не только духи, но у людей это в разы труднее. Так что моя помощь будет им весьма кстати. Да и… Румпи схитрил, его вина, нужно исправлять. Хотя бы попытаться. Он ведь сам отправился его вызволять.       Где искать вход, я не знала. Поэтому обратилась к единственному, кто мог бы мне помочь. К одному из духов смерти. Для этого пришлось воплотиться в духа и воззвать к нему здесь, в эфире. Провести когтем по запястью, проливая свою суть. Крови у духов нет. Сердце есть наша суть.       — Вновь ты взываешь к высшим, сильфида. И вновь в нужное время. Чего ты хочешь? — чёрная сущность явилась практически сразу. Неужели, они меня ждали?       — Мне нужно попасть в Царство мёртвых. Помочь своей семье и вернуть друга, ушедшего раньше срока.       — А раньше ли срока? С чего вдруг ты решила, что его место здесь, а не там, среди ему подобных?       — Потому что здесь есть любящее сердце, которое его ждёт. Которое отправилось за ним даже в мир после смерти.       — Разумная причина. Я открою тебе путь, и позволю вернуться обратно твоему Роду. Не в обход местным душам, но всё же… мы их не примем как часть той грани. У нас несколько условий.       — Я готова их выслушать, — покорно выдохнула я. Надеюсь, ничего страшного он не попросит.       — Помогите обрести покой чистым душам. Они находятся там из-за мелочных обид, помоги героям исправить это.       — Хорошо. Если уж герои за это взялись, справимся, — уверенно ответила я.       — Одна душа должна вернуться с вами. В этот мир. Она позволит сохранить баланс мира реального. Она вернётся, и ты поможешь ей стать частью мира.       — Кто же это? — судорожно сглотнув, уточнила я. Перспектива сомнительная.       — Когда-то давно он не был готов принять ответственность, но не теперь. Ему пора занять, наконец, своё законное место. Ты научишь его жить правильно, — почувствовав моё недоумение, он заключил, — Ты занимаешь чужое место сильфида. Твоё место подле хранителя магии желания, а не вместо него.       — Не хотите ли вы сказать, что я должна вернуть…       — Малькольм, наречённый Питером Пэном. Твой супруг перед духами, вы обвенчаны магией желания. И ваш союз скреплён твоим сердцем.       — Но разве можно его оживить? Румпи проткнул сердце, не искать же ему новое? — недоумевала я, — Можно создать ещё одно из уголька?       — В этом нет нужды. Он не попал в высшие сферы. Твоё сердце живо, но спит, будучи в Подземном мире. В твоих силах пробудить его, — был мне равнодушный ответ. Это меня совсем не успокоило.       — А вы уверены, что он готов вернуться? Он же может вновь творить зло, или его подчинит тьма…       — Мы не предугадываем события, мы лишь поддерживаем баланс.       — А как бы вы поступили на моём месте, дух Смерти? — не особо надеясь на ответ, рискнула я спросить совета.       — Мы — проводники смерти. Иди же, сильфида.       Что ж, это было ожидаемо. Эти духи выше личных переживаний, им нет дела до мирских чувств, их задача — поддерживать мир в своей сфере.       На что похож разрыв граней? Как будто воздух рассекли клинком, а в ране образовалась маленькая чёрная дыра. В которую тебя затягивает. Мгновение темноты, и я смогла распахнуть глаза.       — «…Пусть дух молчание хранит:       Ты одинок, но не забыт,       Те Духи Смерти, что с тобой       Витали в жизни, — и теперь       Витают в смерти. Смутный строй       Тебя хранит; их власти верь!..», — донеслось до меня напоследок. Удивительно, сам Дух Смерти дал мне напутствие. Пусть и такое, стихотворное. Они благословляют меня, и обещают свою помощь в ответственный момент. Я мысленно послала им мою благодарность.       Я стояла в своём человеческом воплощении прямо в центре Сторибрука. Что ж, где ещё им быть? Прошла чуть вперёд, и увидела разрушенную часовую башню. Примерно так выглядел наш город после отмены заклятия. Только небо здесь иное, красное. И воздух более плотный, будто спёртый. Как раз это меня не удивляет — здесь живут неуспокоенные души, а оболочка лишь номинальная — я даже могу пройти рукой сквозь тело, при желании. Только зачем?       Героев долго искать не пришлось — все собрались у бабушки, как и всегда.       — Дора? А ты как здесь? — первой меня заметила Эмма.       — Ты же не… умерла? — осторожно спросил Дэвид.       — Так легко вы от меня не избавитесь, — усмехнулась я, пожимая мужчине руку, — Договорилась с духами Смерти за пропуск. А вообще сильфиды после смерти растворяются в собственной стихии.       — Как это? Ты даже не попадёшь в лучший мир? — взволнованно уточнил Генри.       — Боюсь, что нет, дорогой Генри, — я беззаботно улыбнулась и объяснила, — Высшие сферы — место покоя, куда отправляются души после смерти. Души людей, а я — дух. Моя душа иная, для нас высшее счастье — возможность слиться со своей изначальной стихией.       — Сомнительное удовольствие, честно говоря.       — Слушайте, я же не собираюсь умирать ближайшие лет двести, — усмехнулась я.       — Я всё-таки не понимаю, почему Царство мёртвых прямо точь-в-точь наш Сторибрук, — задумчиво выдала Снежа.       — А на что ему ещё быть похожим? — не менее удивлённо отозвалась я. Даже Эмма с интересом обернулась, — Ну как же. Незаконченные дела у них где? Примерно здесь. А умерли они где? Царство мёртвых, лучший мир, и мир живых — всё это слои одной реальности. Когда наступает смерть, граница приоткрывается, чтобы душа могла уйти из нашей грани на другую. Но речь не об этом. Всё, что есть в мире живых, можно найти и здесь, потому что эти реальности наложены друг на друга, — заключила я.       — Так ты много знаешь об этом месте?       — Не сказать, чтобы очень, — замялась я.       — Это всё, конечно, интересно, но найти Крюка не поможет, — взволнованно выдала Эмма.       — Да, кстати об этом. Где Румпи?       — Вы с ним немного разминулись. Он решил поработать один, — закатила глаза женщина.       Мы вышли на улицу, и нас догнала Реджина. Взволнованно рассказала о сжигании душ.       — Да, геенна огненная — страшная вещь. Душа распадается без следа. Врагу не пожелаешь, — меня аж передёрнуло.       — Дора, мы хотим помочь местным душам выполнить незаконченное дело, — друг выглядел воодушевлённо. Он рос прямо на глазах, очень возмужал. Пожалуй, он скоро сравняется с Джорджем.       — Вам Румпи ведь помог прийти? Вы ему сообщили о своём плане? Я согласна, но время у нас весьма ограниченно. Нужно с ним договориться. Я тогда найду его, — решила, и перешла в состояние духа. Вероятно, Румпи в лавке.       О нет, эфир царства мёртвых явно не для сильфид… так давит… тяжело очень… как будто против ветра летишь, только ещё плотнее сопротивление. Долететь… давай, Дора… Вот и лавка, теперь выйти из эфира… А-а!       

***

      Немногим ранее:       — Что-то потерял? — этот вопрос застал мужчину врасплох. Он надеялся больше никогда не пересекаться с этим человеком.       — Питер Пэн… вот уж тебя я точно не ищу.       — Да брось, сынок, зачем так с папой? Как будто не рад повидаться.       — То, что ты меня зачал, не даёт тебе право называться отцом. Отойди, — спокойно попросил Румпелю.       — Ищи, коль есть время, — Пэн в пригласительном жесте махнул рукой, — Только помни, лавка моя, — прилетело Румпелю в спину, — И без моей на то воли ничего ты не найдёшь.       — Полегче с угрозами.       — А то что, убьёшь опять? — усмехнулся мальчишка, — Может, пора пойти на мировую? Тебе ведь это нужно, да? — Пэн извлёк откуда-то необходимый пузырёк и поставил его рядом с известной куклой, — Ну же, бери, — юноша даже отошёл от него на пару шагов.       — Больно ты щедр, — поделился подозрениями мужчина, — Ну и на каких условиях?       — Просто так. Румпель, перед смертью я сказал чистую правду. Хочу начать с чистого листа.       — Даже не заикайся. Тебе здесь самое место, — отрезал мужчина.       — Я скучаю по миру! Запахам, вкусам, и… по НЕЙ скучаю больше всего, — добавил Пэн тихо.       — Прости, но ты не вернёшься.       — Разве что… займу место кого-то живого? — предположил мальчишка, впрочем, без особой надежды, — Те люди, с которыми ты пришёл тебе не друзья. И вполне себе живы, пока… Глядишь, твой отец вернётся.       — А ты не подумал, КАК Дора отнесётся к этому? Ей они не просто друзья — семья. Не думаешь ли ты, что она останется с тобой, если ты убьёшь её «Милого Генри»? Или любого другого…       — Я… не знаю, сын. Мне очень её не хватает, и я прекрасно знаю, как она отреагирует на это… Но других идей у меня нет, — в его голосе скользило отчаяние. В уголке глаз промелькнула едва заметная слеза. Пэн встал так, чтобы сын не заметил его слабости. А ведь Румпель, странное дело, действительно его понимал. Он прожил в подземном царстве целый год, без шанса ещё хоть один раз увидеть, и уж тем более, обнять свою возлюбленную Белль, ощутить ласковые руки Доры, его матери, приносящие успокоение и надежду на лучшее будущее. Он искренне сочувствовал отцу, но маму он любил, и не позволил бы испытать смерть близкого человека ещё раз. Он сам уходил от неё, и в полной мере прочувствовал, насколько это больно. Терять родных.       — И всё же, зря…       Вдруг в воздухе раздался хлопок, и на пол лавки приземлилась Дора. Она была в сознании, но комната перед её глазами плыла.       Румпи был удивлён, и никто в суматохе не заметил, как Питер Пэн на пару секунд задержал дыхание от волнения. Воздух такой был, и никак иначе.       

***

      — Румпи, они там хотят помочь местным завершить последние дела, — прохрипела я, оседая на пол. Мужчины тут же подбежали ко мне. Ой, а вот к этой встрече я оказалась не готова. Питер… Позорно зажмурилась и потрясла головой, собирая мысли в кучу. Глубоко вдохнула и расслабилась. Всё-таки воздух тут особый, лёгкий. Странный контраст.       — Как ты вообще здесь оказалась, ма? — недоумевал Румпи.       — Заключила сделку, — легко усмехнулась, а мужчины приподняли брови в удивлении, — С вами поживёшь, и не такому научишься, — сын покаянно опустил голову, — Духи смерти меня пропустили.       — Что ты им пообещала? — быстро спросил Пэн. Я покачала головой.       — Сейчас не до того. У нас есть дела и поважнее, — нахмурилась я.       — У любой сделки есть условия, — настаивал Румпи.       — Я всё же дух, у меня есть некие привилегии, — обиженно заявила я, а потом посмотрела на свои руки, сжала и разжала кулаки. Пальчики у меня длинные, а ещё коготки. Здорово… Так, со мной определённо что-то не так.       — Ма, ты точно хорошо себя чувствуешь?       — Даже слишком, — я улыбнулась, — Как бы объяснить попроще… О, знаю! В эфире было тяжело, — я показала сжатый кулак, правый, — А потом я из него вышла, а тут легко очень, — я расправила ладонь и продемонстрировала её мужчинам. Растопырила пальчики. Мужчины озадаченно переглянулись, и я рассмеялась над их лицами. Потом машинально начала прокручивать на пальце колечко.       — Как тебе помочь? — Румпи был не на шутку встревожен.       — Да никак. У меня и самой уже всё проясняется. Не как на небе от туч, это в переносном смысле, — я прикрыла глаза, и постаралась придать ситуацию анализу. Всегда так делаю, чтобы отрезвить разум. Открыла глаза и поймала взгляд Пэна, направленный прямо на мою руку с обручальным кольцом. Поняла, что он уже давно не отводит от него взгляд. Меня как холодной водой окатило. Я спрятала руку за спину. Начала подниматься, и мальчики тут же, не сговариваясь, подставили мне руки.       — Дора? — тихонько позвал Пэн. Я отметила, что у него уже нет ободка обручального кольца. В груди затаилась обида — я так и не рискнула снять своё, ведь оно напоминала мне о…       — Здравствуй, Питер Пэн. Вот и свиделись, — вздохнула я, тут же отстраняясь, — Всё, я пришла в себя. Объясню ещё раз, пожалуй. А то я была несколько не в адеквате, — я усмехнулась. Отошла не до конца, явно, — Тут эфир гораздо плотнее, он не предназначен для обычных духов, стихийных. Их здесь попросту нет. Здесь воздух тоже хуже, но несравнимо с той гранью. Я была как голодающий, которому резко дали много еды.       — Ты не ответила на мой вопрос — что ты отдала за вход?       — Я дух. Я имею право… — упрямо начала я, но меня перебил Пэн, бесцеремонно схватив за правую руку и крепко сжав. Я недоумённо уставилась на него, и попыталась отнять ладонь. Не вышло, он лишь сильнее её сжал, обеими руками.       — Не лучшее время для препирательств, сердце моё. Это серьёзный вопрос, и нам нужен чёткий ответ, — медленно, чтобы до меня дошло, проговорил Пэн, заглядывая мне в глаза. Он серьёзно сейчас говорит со мной, как с маленькой, или мне кажется?       — Я должна помочь героям с их благой целью, — всё же ответила я. Половина правды не есть ложь, верно?       — И всё? — с сомнением спросил сын, — С чего вообще они решили заняться этим. Уговор был найти пирата.       — Румпи, ну ведь так просто им помочь! И вообще, добрую половину местных сюда вы отправили, — отметила я. Конечно, мне понятно желание Румпи — дело ведь заведомо гиблое. Но помочь-то нужно! Да и… вдруг Пэна за компанию прихватим.       — Да, сынок. Я живой пример, — оскалился мальчишка.       — Не такой уж и живой, — пробормотала я себе под нос. Пэн раздражённо взглянул на меня, а я поймала себя на мысли, что съязвила.       — Отец, ты пример не в пользу этого плана, прошу заметить, — на эти слова юноша закатил глаза, а я хихикнула в ладошку, — Я так полагаю, пирата они ещё не нашли?       — Нет, — я решила осмотреться, прошлась вдоль витрин, — Реджину Кора позвала зачем-то. Пригрозила кого-то сжечь в огненной геенне. Кажется, отца Реджины… Но что-то там пошло не так, — я махнула рукой, не желая всё пересказывать.       — В каком смысле — не так? — с подозрением спросил Пэн. Вот любопытный!       — Реджина перед ним извинилась, и он ушёл в высшие сферы… эм, в лучший мир, по-вашему. Собственно, поэтому они и хотят остальных спасти, — я дошла до странной соломенной куклы — от неё шёл тонкий фон истории семьи, как и от всего остального здесь. И я отчётливо чувствовала себя здесь лишней. Это история отца и сына, и здесь нет меня. Или…       Завидев дальнюю витрину, я быстро подбежала к ней и испуганно застыла. На ней лежал бирюзовый перстень, целёхонький. А рядом с ним мой компас, тоже почему-то здесь…       

***

      Много лет назад…       — Местный лес такой чудесный, да? — счастливо спросила я маленького сыча, уютно разместившегося на моём плече, — Мы теперь совсем по-другому заживём. Дом мы подлатали, осталось запастись едой. И ещё найти работу, в том же городке! Хотя бы временную, новый учебный год начнётся с осени. До большого города далеко, конечно, зато свой угол.       Я шла по центру города, с любопытством оглядываясь по сторонам. Был пасмурный вечер. Даже пригород Нью-Йорка огромен, а мне очень хотелось тишины и покоя. Мой новенький джип остался около пролеска, ждал меня с покупками. Денег я поднакопила за последний год достаточно, а потому позволила себе купить несколько новых рубашек и комфортных брюк. Пару кроссовок и берцы. Всё-таки по лесу ходить, да и в городе не стоит сильно выделяться. О том, что у меня на плече сидит дикая птица, я тогда не думала.       — Так, теперь на северо-восток, — пробормотала я, потянувшись в задний карман чёрных джинс за компасом. Его там не оказалось. Я обернулась. В трёх шагах от меня стоял маленький мальчик, который с любопытством крутил мой прибор в руках.       Мальчик был маленьким, лет шести от силы. Он такой смешной, слегка лопоухий, с короткими тёмненькими волосами. Я подошла ближе.       — Здравствуй, малыш. Не мог бы ты вернуть мой компас? — попросила я, приветливо улыбнувшись.       — Да, конечно, — тут же ответил мальчик, протягивая мне вещь, — Вы не подумайте, я не крал его! На земле нашёл, хотел вас догнать, но уж очень любопытная штучка. Зачем он нужен?       — Чтобы прокладывать путь. Я искала продуктовый магазин, — искренне ответила я. Прощупала стёклышко, от столкновения образовалась трещина.       — Он разбился, да? — виновато, будто он его уронил, спросил мальчик.       — Я всегда считала, что повреждения на вещах творят их историю. Значит, сейчас произошло то, что изменит чью-то жизнь. Так что не страшно.       — Слушай, а не проще спросить у прохожих? Или воспользоваться картой? — он задумчиво почесал нос.       — Зачем? Так ведь жизнь скучнее. Карта приведёт из одного конкретного пункта в другой. А ветер и воображение — куда угодно, — воодушевлённо объяснила я, — Тебя как зовут, дружочек?       — Я… не помню, — признался он тихо, — Потерялся, ещё несколько дней назад… не знаю даже, где мой дом. Кажется, не в этом городке, сюда я сам пришёл. Тут всё чужое.       — Понимаю. А родители? Мама или папа? — он вновь отрицательно покачал головой. Бедный малыш! Ему нужно помочь, но время уже позднее…       — Хочешь пойти со мной? — предложила я, — Сходим в магазин, а потом я покажу тебе свой дом. Он двухэтажный и очень уютный. Только находится в лесу. Не боишься?       — Не боюсь. Хочу, — мальчик выглядел печальным и задумчивым, отвечал односложно, — Это у тебя сова на плече?       Я кивнула и тепло улыбнулась мальчику. А потом я взяла его за правую руку, а в другую вложила верный компас.       — Зачем он мне? — недоумённо спросил мальчик.       — Знаешь, он ведь не просто на стороны света указывает, — хитро прошептала я, — Он помогает потерявшимся путникам найти дорогу домой…       

***

      — Ты обманул меня? — грозно спросила я, — Я же видела, что он был расколот! Зачем? — по щеке скатилась одинокая слеза.       — Тебя я никогда не обманывал, — жёстко ответил мальчишка, развернув меня к себе, лицом к лицу, — Он уже был здесь, слышишь? Я хотел бросить его в огонь, но побоялся. Вдруг бы ты испарилась там, в мире живых?       — Прости, — я сжала губы, — просто всё так внезапно… видимо, я ещё не совсем отошла.       — Я… помню его, — Румпи обвёл пальцем корпус компаса, — Это ведь тот самый, да? Тут и трещинка есть. Когда он стукнулся об асфальт, в нашу…       — …первую встречу, — закончила я за него, — Вообще, компас пропал, когда возродился Сторибрук. Так что это может быть тот самый.       — В этих вещах история нашего рода, — объяснил Пэн, — Они обозначают переломные моменты нашей жизни.       — Постой, как ты сказал? — я даже глаза выпучила от неожиданности. Чтобы сам Питер Пэн, да о семье заговорил? Его не подменили?       — История рода. Разве не очевидно? — в свою очередь нахмурился Пэн, явно пытаясь понять, то он сказал не так.       — Отец, вероятно, мама удивлена услышать слово «род». Из твоих уст это звучит как минимум странно.       — Я уже давно здесь, сын. Было время проникнуться вашей философией. Тем более что воспоминания были здесь, под боком.       Я не сдержала восторженной улыбки, и слегка прикусила губу, сдерживая счастливый визг. Хмуро поглядев на меня, Румпи сказал непонятную фразу:       — Как я уже сказал, зря ты надеешься, — выразительно посмотрел на отца.       — Посмотрим, — мальчишка протянул сыну непонятный пузырёк. Видимо, с его помощью Румпи собрался искать Крюка, — За счёт заведения. Жест доброй воли. Мой отцовский подарок.       Поколебавшись, мужчина всё же принял бутылёк и стремительно вышел из лавки, напомнив мне поторопиться. Замявшись, я рискнула посмотреть на Пэна. Стоило уйти, но хотелось провести с ним хотя бы пару минут.       — Ты не сняла кольцо? — словно решившись, спросил Пэн. За его нейтральным тоном я заметила лёгкое волнение, что-то ещё. Он потянул в сторону удушливый воротник рубашки, но тут же отдёрнул руку и выпрямился как струна.       — Не сняла, — ответила я очевидное, — Зачем мне это делать? Оно позволяет мне оставаться в том мире.       — И всё? — хитро усмехнулся мальчишка, а потом подошёл ближе, — Ты же помнишь, что мы завершили заклинание? Ты могла снять его в любой момент, но не стала этого делать. Неужели ты верна мне даже после моей смерти? Я тронут, — он произнёс это вкрадчивым шёпотом, прислонившись к самому уху, вызывая у меня толпу мурашек.       Я покраснела и отвела взгляд. Сложила руки на груди, скрывая тонкий ободок.       — Нет, малышка, не смей отворачиваться, — он взял моё лицо в ладони и вернул зрительный контракт. Я сжалась, но вырываться не стала, — Я скучал, сердце моё. Тебя не было рядом слишком долго.       Он медленно наклонился и коснулся губами моих губ. Они были мягкие и тёплые, словно он был жив. Поцелуй не продлился долго, но стоило мне отстраниться, я услышала едва ощутимый отклик… сердца. Та половинка, что прижилась в груди Пэна, отреагировала на ускоренный темп моего сердца едва заметной пульсацией. Вероятно, Пэн даже не заметил.       — Ты сохранил сердце, — утвердительно шепнула я, не отстраняясь.       — Как я мог лишиться его? Оно — то немногое, что мне осталось от моей прошлой жизни. Пусть в ней и было много ошибок, светлые моменты тоже были. Правда, с тех пор, как я стал Питером Пэном, все самые счастливые моменты связаны с тобой, — он осторожно заправил за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос, — И тем сильнее было моё отчаяние, когда Румпель проткнул его. Я до сих пор удивлён, что оно вообще сохранилось.       — Я благодарна тебе за это, — прошептала я, но он продолжил свою речь, не услышав моих слов. Он словно переживал всё заново, впервые выплеснув эмоции и переживания наружу.       — В момент, когда Румпель провернул клинок, с моих глаз словно пелена сошла. И одна страшная мысль, даже не о моём предательстве, это я в полной мере осознал уже здесь, — Ты связана с половиной своего сердца. Ты тоже можешь умереть. Серьёзно, те несколько дней я не мог ни о чём другом думать. Даже искал тебя там, среди имён на плитах. А потом духи предложили мне встречу, от которой невозможно отказаться. Я так виноват… не только перед тобой, перед сыном тоже… Ты была права, когда говорила, что магия искушает тех, кто не готов её обуздать. Лишь здесь, где тьма не так завлекает вечной жизнью, я смог это осознать, — он устало покачал головой и слабо улыбнулся, — Много я говорю, да?       — Обычно ты не столь многословен, — заметила я.       — Накопилось за несколько лет, знаешь ли, — горько усмехнулся мальчишка.       — — Я… — хотелось сказать что-то в ответ, сказать, что сердце живо как и моя любовь к нему, но… что-то мешало. Это было сомнение? Или я не могла довериться ему после всего? — А если бы у тебя был шанс вернуться, как бы ты жил? — этот ответ уже я ждала со скрытым волнением.       — Знаешь, хороший вопрос. Я бы точно не позволил бы тьме собой управлять, — жёстко ответил Пэн, не замечая, что сильно сжал мою ладонь, — Я сам решаю, как мне жить, кому помогать, кому мстить, кого… любить. Магия — это инструмент. Не молот правит рукой человека, а рука молотом. Наверное, я бы просто правил бы островом дальше, помогал мальчишкам.       Я стояла, ничего не говоря, но пытаясь собраться с мыслями. Как же мне намекнуть мужчине, что он должен вернуться? А вдруг, он почувствовал изменение в своём сердце, и обо всём догадывается? Хочет заставить меня обманом его пробудить?       — Нет больше острова, — призналась я. Пэн непонимающе посмотрел на меня, — С твоей смертью погиб и он.       — А… как же магия? Хотя, к чёрту магию, — нервно пробормотал Пэн, — Как же потерянные? Неужели, они…       — Они живы, — успокоила я его, — Хотя ты и сделал всё для обратного.       — Хорошо. Спасибо за них, — удовлетворённо кивнул Пэн, — Как там поживает Феликс? Он с тобой остался?       — Да. Чтобы его оживить, понадобилась моя кровь, так что он теперь мне практически родственник.       — Неплохо, — усмехнулся Пэн. Мы немного помолчали.       — Ладно, мне… следует найти героев и Румпи, пока они не натворили глупостей, — тихо сказала я, разворачиваясь. Пэн молниеносно схватил меня за руку, чуть разворачивая к себе.       — Будь осторожна и… не перемещайся в эфире, если он так на тебя влияет. Хорошо?       — Не буду, — пообещала я. Напоследок оставила мягкий поцелуй на его щеке, и выбежала из лавки.       Я уже не могла увидеть, как Пэн медленно прикоснулся к щеке кончиками пальцев и мягко улыбнулся, пробормотав: «Несносная девчонка, … удивительная, родная… моя».