Однажды для сильфиды

      Сладко зевнув напоследок, я распахнула глаза и узрела голубой небосвод наступившего нового дня.       — Питер, ты ведь обещал меня разбудить! — возмутилась я, глядя в бессовестные глаза мальчишки.       — Прости, малышка. Ты так сладко задремала, что я не рискнул прерывать твой сон. А потом и сам отключился, — он покаянно опустил голову.       — О, Питер, ничего страшного! — он ведь так устал вчера, не стоило его оставлять, лучше бы и правда сама дежурила, — Главное, что ночь прошла спокойно. Даже удивительно, но очень приятно, — я растянула губы в лёгкой улыбкой.       — Конечно, сердце моё. Ты абсолютно права, — вполне любезно ответил Пэн, и его озарила такая же мягкая полуулыбка. Я быстро накрыла его губы в лёгком поцелуе, тут же отстраняясь.       — Ой, а у тебя тут тоже кровь, — недоумённо отметила я, заметив пятно на его штанине, — это вчера с ладони капнуло?       — А? Д-да, вероятно, — как-то растерянно глянув на капли крови, ответил он.       Опомнившись, я сняла с шеи шнурок, и отцепила с него одно из висящих там колец. Не глядя повязала его на кожаном шнурке и протянула замершему Пэну.       — Не теряй его больше. В следующий раз я подумаю, стоит ли его возвращать.       Осторожно, словно я могла передумать, он принял кольцо, и вернул его на положенное, пусть и временное, место. Взял мои ладони, и мягко поцеловал, заставив мои щёки покрыться румянцем.       — Слушай, Питер, я вот тут подумала…       — И о чём же? — с нескрываемым интересом спросил он. В его глазах отразилась нежность.       — В Зачарованном лесу, конечно, много чего необычного, но я ни разу не слышала там о чёрных волках. Что ещё у нас есть? Часы перенесли нас в Зачарованный лес, на территорию, принадлежащую некоему бессмертному чуду-юду, живущему вечно, и о котором мы раньше слыхом не слыхивали. На своей территории он позволяет проживать толпе молодых мужчин, уводя куда-то женщин. В том лесу живёт тьма. В эфире полно различных духов, однако на территории чудовища эфира нет. Лешак сам выходит к людям, чего сейчас практически не увидишь. Раньше они ещё выходили, но в наше время боятся. На троне королевства правит непонятно кто, люди мне не известные… Селестина, кажется, так зовут королеву.       — Подожди, но… Селестина правила очень давно, когда я ещё… если и жил, то был совсем мальчишкой, — эта фраза заставила меня подскочить с места как ужаленной.       — Питер, ты понимаешь, что это значит? Мы попали в прошлое!       — Прошлое Зачарованного леса? Любопытно, — Пэн почесал подбородок.       — Значит так. Ходим по струнке, ни с кем больше не общаемся по возможности и не ищем встречи с прошлыми версиями себя и своих знакомых. И главное — никого не убивать, — кивнула я.       — А почему убивать нельзя? — усмехнулся Пэн.       — Ну как же? Мы же не знаем, чьи они предки! Один неверный шаг — и ключевая фигура переломных в жизни мира событий может не родиться! Например, ты можешь не заметить, как убьёшь собственного прадеда! И он уже не родит сына, а тот своего, а тот тебя, а значит не родятся и Румпи, Бей, Генри… цепь событий прервётся. И неизвестно, к каким последствиям это приведёт.       Пэн нахмурился, обдумывая что-то явно неприятное, поэтому решила его успокоить.       — Слушай, но… если нас сюда переместили часы… Они раньше ничего такого не вытворяли?       — Не припомню у них подобных свойств.       — Возможно, это закольцованное событие, эм… память магии. Эти события уже произошли, и нас в них не было. В этом случае хоть по голове ходи — ничего не произойдёт, ведь ход настоящего неизменен. А прошлое — просто картинка, как видео. Здесь употребима поговорка — прошлого не исправить. Можно лишь извлечь из него свой урок, — я нахмурилась, — Пока мы этого не выяснили, лучше не рисковать.       — Да я согласен. В любом случае, куда мы теперь? В город идти резона нет, — он упал на траву, сложив руки за головой.       — Нет… — согласилась я, судорожно вспоминая мои скудные знания о путешествиях в прошлое. Если перенесли нас часы, значит, чисто теоретически, они же могут нас и вернуть… если в прошлом они располагались не на острове…       — Дора, — напряжённо позвал Пэн, но я лишь раздражённо отмахнулась. Часы должны были быть где-то в Зачарованном лесу, в самой мрачной и отдалённой её части! Как раз в таком, как это. Не зря меня смути… — ДОРА!       Я потрясла головой и удивлённо посмотрела на Питера. Когда он успел подняться и обнажить меч? Перевела взгляд себе за спину, чтобы в следующее мгновение потянуться к клинку на поясе.       К нам вышел обычный парнишка, ненамного старше Питера, в его молодом облике. Он имел самую мирную внешность — блондин с коротко стриженными волосами, и его кристально голубые глаза смотрели так открыто и искренне. На нём был простой дорожный костюм, даже оружия не было. Но вокруг этого мальчишки витал магический фон такой силы, что я непроизвольно оскалилась и призвала стихию, готовясь отразить атаку. На наши телодвижения он лишь улыбнулся и поднял руки вверх, но мне этот жест показался больше издевательским.       — Разве так встречают безоружных путников? — покачал головой юноша, — Нельзя по-человечески, словами всё обсудить.       — Местные нравы не располагают к безрассудству, — хмуро отозвался Пэн, — Да и для человеческого разговора ты немного не по адресу. Что тебе нужно?       — О, простое любопытство, не более того. Я не видел вас здесь раньше.       — Мы тебя тоже, какое совпадение, — протянул мой спутник. Нет, некоторые вещи неизменны. Например, язвительность Питера Пэна!       — Так давайте же познакомимся! И опусти уже свой меч, я беззащитен! Прими меня как брата, — Питер нахмурился и бросил на меня быстрый взволнованный взгляд.       — Ты такой беззащитный, что от тебя тёмной магией за километр веет, — обвиняющим тоном произнесла я, не меняя позы.       Улыбка юноши медленно угасла, и сменилась надменным выражением лица.       — Тогда не вижу смысла в этом театре. Я пришёл к вам с предложением.       — Кто ты таков? — спросил Пэн, делая пару шагов, тем самым загораживая меня собой.       — Вы мне и скажите… твоя спутница уже наверняка догадалась, — усмехнулся юноша, и этот жест отчего-то напомнил мне… самого Питера. Данная мысль смазала шестерёнки в моей голове, отчего они закрутились в хаотичном темпе.       — Ты — Каллу Вит, — убеждённо произнесла я.       — У меня много имён, — не подтверждая и не опровергая мою мысль, произнёс он, — И вместе с тем ни одно из них не настоящее.       — А как же имя, что даровали тебе родители? — уточнила я, больше из интереса.       — Нет у меня родителей! И от имени я отказался, не моё оно теперь, — вспышка ярости промелькнула в голубых глазах, и они на мгновение озарились зелёным светом.       — Уходи прочь, — прорычал Питер, продолжая прикрывать меня от пристального взгляда злодея, — У нас нет интереса к твоим предложениям.       — Зря ты торопишься. Сперва выслушай, а уж отказаться ты всегда успеешь. Впрочем, как и согласиться.       — Он всё сказал тебе, Вит! Мы не станем слушать тебя, и уж тем более соглашаться на твои условия! — огрызнулась я. Положила руку на плечо Питера, и он перехватил мои пальцы, сжав крепче.       — Тебе слова никто не давал, источник! Я говорю с твоим хозяином, тебе не следует встревать.       — Что?! Да как ты… да ты хоть знаешь… — задохнулась я от возмущения.       — Не советую разговаривать с моим сердцем в таком тоне. Иначе я могу разозлиться, и ничем хорошим для тебя это не закончится, гарантирую, — обманчиво-спокойным тоном произнёс мой мальчишка.       — Понимаю, она сильна и представляет большую ценность для тебя, бесспорно. Но я могу предложить большее.       — Что ты несёшь?!       — Я могу дать тебе силу! Магия, о какой ты даже и мечтать не смел! Власть над всем сущим, — с фанатичным блеском в глазах распинался Вит, — Возможность вернуться, куда будет угодно! Будешь мне верным другом и соратником. Я дам тебе очень длинную жизнь, какой ты себе и представить не мог!       — А взамен ты потребуешь от меня какую-нибудь услугу? — усмехнулся Пэн, — Ты всего лишь мальчишка, ты не вкусил и половины той жизни, что уже пережил я! Все подобные уловки я знаю, сам когда-то был таким же! И сполна заплатил свою цену.       — Никакой услуги, могу поклясться своей магией! Мне всего-то нужен твой источник. Её сердце — очень мощное, оно даст мне много времени, очень много, — он с жаждой смотрел в район моей груди, и у меня похолодели руки…       — Прочь! Она принадлежит только мне! Она — моё сердце! Ни ты, ни кто либо ещё — никогда не получите её! — воскликнул Пэн и сделал рывок в сторону Вита. Чудовище тут же испарилось, бросив напоследок: «Не торопись с ответом».       Картинка в голове наконец начала складываться. Толпа мужчин, живущих в лесу и зажигающих костры — это потерянные! Вот почему среди них не было женщин, стариков и маленьких детей! И тогда… чудовище питается сердцами невинных, так леший сказал. Оно живёт вечно, забирая сердца истинно верующих. А Нетинебудет схоже с Нетландией! Значит, Каллу Вит — предшественник Питера Пэна!       От неожиданности своей догадки я осела на землю и схватилась за голову. Нет, я не хочу в это верить, это невозможно… но факты говорят за себя. Если Питер и правда, как он! А если тьма снова завладеет им, тогда я… нет, он не бросит меня, он обещал! «В прошлый раз он тоже обещал, клялся в верности, и чем в итоге всё закончилось?» — напомнил язвительный голос разума, и захотелось заткнуть себе уши.       — Малышка, ну чего ты? — Пэн был не на шутку встревожен. Он опустился рядом, стремясь достучаться до моего паникующего сознания. Когда он протянул ко мне руку, я невольно дёрнулась. Мальчишка тут же убрал её, и вообще спрятал за спину, — Дора, как я могу тебя оставить? Зачем мне жизнь с магией, если в ней не будет тебя? Ты же моё сердце, помнишь?       Я слышала Питера, будто через вакуум, но всё же его слова медленно оседали в моей голове, а после прокладывали путь к душе, скрываясь в потаённых глубинах сердца. И мне становилось стыдно. Как я могла усомниться? Это же мой любимый Питер… он уже получил свой урок, и, несомненно, с ним происходят перемены в лучшую сторону. Так что на меня нашло? Неужели ужас этого места так влияет на меня.       Решившись, я медленно протянула Питеру раскрытую руку. Я доверяюсь тебе, отдаю всё без остатка. Он тоже протянул правую руку, и крепко сжал мою, перевернув. Он готов взять, но лишь то, что я захочу отдать добровольно. Мы поняли друг друга без слов. Моя вторая ладонь опустилась на его затылок, и мы прижались друг к другу лбами, одновременно прикрыв глаза.       — Я люблю тебя, ты же знаешь? — шепнула я тихо, — И, кажется, буду любить тебя вечно.       — И я люблю. Если… когда мы сможем вернуться домой, ты… ты всё ещё согласна разделить со мной жизнь? — шёпотом и с едва скрываемым трепетом спросил Питер.       — Поговорим об этом, когда вернёмся, — попросила я, смущённо опустив глаза.       — Просто боюсь что… если без тебя, то лучше в царство мёртвых вернуться. Или сразу в ад, где мне самое место. Только с тобой я живу. Хочу жить отныне и впредь.       — Питер, нам нужно найти часы. Придётся нам всё же пересечь территорию Каллу Вита, — осторожно заметила я, отстранившись.       — А почему ты так уверена, что они именно там? — недовольно спросил мальчишка, — Сперва нужно узнать все возможные варианты. Слишком рискованно соваться в пасть льва.       — Я уже несколько раз поступала столь же безрассудно, — усмехнулась я, — и ничего, как видишь, жива и вполне себе счастлива. Прошу тебя, Питер, — умоляюще произнесла я, — Хоть один раз, просто доверься мне. Нам нужно в лес.       Пэн глубоко вздохнул сквозь зубы и сжал руки в кулаки, принимая для себя явно непростое решение. И я знаю, почему — он уже давно разучился доверять людям. Да, он любит меня и верит мне, но в таких вещах он привык полагаться только на себя. И всё же через несколько секунд, что показались мне вечностью, он тихо сказал:       — Ладно…       

***

      Эфир снова закрылся. Когда я сообщила об этом своему спутнику, его и без того невесёлое настроение испортилось окончательно.       Что говорить, мне и самой было не по себе. Я бы с большим удовольствием обошла этот лес стороной, а ещё лучше — вернуться домой, к семье. Эх, вечно со мной что-то не так. Питеру пока лучше ничего не говорить, ведь мои предположения совсем не обрадуют его. Я буквально сравниваю его с тем, кого здесь называют чудовищем. Хотя… я всегда знала, что у них с Румпи куда больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Мне трудно понять, почему милого для людского глаза юношу называют главным чудищем леса, внешне ведь он сама доброта. Это я вижу его чёрную душу насквозь, но даже для меня его природа оставалась загадкой.       Чем глубже в лес мы пробирались, тем неспокойнее мне было на душе. Деревья отбрасывали мрачные тени от солнечного света, коего сюда попадали лишь крупицы. Под ногами постоянно попадались кочки да коряги, даже травы стремились спутать нам ноги. Но мы шли, пусть и очень осторожно, медленно. Не хотелось бы снова нарваться на ловушки, коих тут почему-то было довольно много.       — Дора, и всё-таки, почему ты уверена, что часы именно здесь? Ты что, ещё чувствуешь их?       — Эм, нет… не совсем… совсем не, — я замялась, не желая обижать мальчишку, — Считай это предчувствием.       — Я разучился верить в предчувствия уже очень давно. Стоп, — он схватил меня за локоть и развернул к себе. После сложил руки на груди, и грозно сказал: — Мы не пойдём дальше, пока ты всё мне не расскажешь. Я требую правды.       — Это не совсем правда, лишь домыслы и догадки…       — Плевать. Говори всё, что у тебя на уме. Сейчас, — потребовал мальчишка. Я с сожалением посмотрела на тропу за его спиной, и глубоко вздохнула. Очередной нелёгкий разговор между нами.       — Питер, а тебе вся ситуация здесь ничего не напоминает? — начала я издалека.       — Нет. Что ЭТО должно мне напоминать?       — Часы перенесли нас сюда, потому что это место напрямую с ними связано. Логично? А ещё… на острове у меня не было доступа к эфиру, Питер.       — Допустим, — нахмурился Питер, а потом в его голове что-то щёлкнуло, и он зло огрызнулся.       — Ты что, хочешь мне сказать, что считаешь этого монстра…       — Твоим предшественником, — сдавленно закончила я, опустив глаза, — Присмотрись, Питер, и ты осознаешь, что действовал точно также под воздействием тьмы.       — Ты… я поверить не могу, ты сравниваешь меня с… я совсем не такой! — отчаянно воскликнул Пэн.       — Питер, — я протянула руки к его лицу, но он раздражённо отмахнулся, сделав шаг назад, — Конечно, ты не такой, больше нет…       — Но был. И как же ты согласилась разделить жизнь с таким чудовищем, как я? — рассмеялся внезапно Питер. Он выглядел очень странно, в его глазах промелькнуло чуть безумное выражение, — А знаешь, я избавлю тебя от этого бремени, — он сорвал с себя шнурок с кольцом, и бросил его мне. Я инстинктивно поймала кольцо, и прижала руку с ним к груди. Только сейчас я поняла, что перепутала кольца утром, и отдала ему своё, с листочками.       — Что ты такое говоришь, Питер? — поражённо прошептала я, не замечая, как по щекам потекли набежавшие слёзы, — Питер, я же люблю тебя!       — Лгунья! Ты лжёшь! — воскликнул он.       — Не лгу… Питер… ты моё сердце, помнишь? — задыхаясь от сдавившего грудь отчаяния, пролепетала я.       — Если бы не твой дружок, ты ни за что бы так не поступила.       — Ты знаешь, что это не так! Я люблю тебя! Правда люблю! — как заклинание повторяла я.       — Ничего не желаю слышать, ты лгунья! — он заткнул уши руками, как это делают капризные дети. Резко выпрямился и равнодушно посмотрел на меня. Его зрачки расширились, отчего глаза стали практически чёрными. Он резко подался вперёд, выхватил мой кинжал, и толкнул меня спиной назад. Я испугалась и попробовала ухватиться за его руку. На мгновение наши руки соприкоснулись, и он инстинктивно сжал ладонь на моём запястье. На мгновение его глаза приобрели привычный зелёный оттенок, и в них промелькнул испуг. Но после он разжал руку, и я повалилась на землю. Мир завертелся, я упала прямо на расставленную сеть, которая послушно подвесила меня на ветке дерева. Я завозилась, пытаясь выпутаться.       — Питер! — испуганно воскликнула я, — Прекрати, это же не ты!       — Хватит! Я как верный пёс ждал, когда же Дора снизойдёт до меня и дарует своё прощение! Мне это надоело, — он отвернулся и сложил руки за спиной, — Я вернусь в Нетландию и снова сделаю её великой. Такой, которой она была до тебя и твоих глупых правил добродетели.       Тут же появилась тень, в которой угадывались черты Каллу Вита.       — Я согласен на условия твоего хозяина.       — Питер, прошу тебя, не делай этого! — в панике заговорила я, сильнее дёргаясь в ловушке, — Это тьма, она снова управляет тобой!       — Рад, что ты принял моё предложение, — Вит возник словно из ниоткуда. Он протянул руку, и Питер её пожал, скрепляя договор. Его глаза мгновенно загорелись зеленью магии.       — Питер Пэн, — позвала я, обмякнув в ловушке. Я устала бессмысленно барахтаться, — Знай, что я всегда буду верить в тебя, до последнего вздоха, и любить тоже. Даже после смерти мой дух всегда будет верить в тебя!       — Хватит разговоров, — Вит щёлкнул пальцами, и меня схватила тень, унеся прочь.       Меня притащили к какому-то дереву. Каллу уже был здесь.       — А вот и наша гостья. Ты довольно симпатичная, пожалуй, я убью тебя не сразу, — с похотливой улыбкой злодей протянул руку к моему лицу. Я тут же щёлкнула клыками, едва не откусив ему пальцы, — А ты дикая. Мне это нравится.       В его руке промелькнул нож, и я испуганно завозилась в путах. Он легко разрубил силки, а после медленно провёл клинком по моей коже над грудью. Кровь потекла по некогда белоснежной рубашке. Я завизжала от боли и ударила ему под дых воздушной волной. Злодей отлетел, и зло оскалился. Он вновь щёлкнул пальцами, и я обмякла. Нет, я по-прежнему была в сознании, но мои руки и ноги не слушали меня. Он без особого труда привязал меня к дереву той же верёвкой. Рот он тоже завязал куском какой-то ткани, видимо, чтобы я впредь не кусалась.       — А теперь займёмся делом…       

***

      Питер Пэн:       Как эта девчонка посмела усомниться во мне! Я совсем не такой, как этот злодей. И теперь я снова полон сил! Я снова могу перемещаться, куда захочу! Теперь я могу сделать всё, что захочу! Поквитаться со всеми, кто портил мне жизнь! Вернуться в Нетландию, и снова сделать её великой! Нетландия… Нетинебудет… а ведь и вправду схоже звучит…       «Нет», — зашептал внутренний голос, — «ну что ты говоришь, между ними нет ничего общего. Где развалины Нетинебудет, и где величие Нетландии!». Но ведь Нетландия — тоже развалины, от острова ничего не осталось.       «Конечно, но теперь у тебя есть силы всё исправить, вернуть всё, как было раньше».       Я опустил глаза, и понял, что по-прежнему сжимаю клинок Доры. Раньше я его не видел. Провёл пальцами по лезвию, нащупал гравировку. «Ветерок». А ведь и вправду, Дора такая же свободная и лёгкая.       «Хватит об этой девчонке! Она предала нас! Она сравнила нас местным злом, она считает нас монстром», — голос разума, казалось, был обозлён куда больше, чем я. Стоп, а почему мой внутренний голос, то есть я, говорю о себе во множественном числе?       «Чудовище! Это чудовище!» — промелькнул в голове предсмертный крик разбойника. Он тоже принял меня за Вита. Неужели, я и правда…       «Чушь! Мы те, кем мы считаем себя сами!» — мой разум никак не желал отступать. А эти слова сказала мне Дора, в одну из наших встреч, когда я назвал себя злодеем в разговоре. Она тогда впервые сказала, что изначально я не зло, просто… просто я под влиянием тёмной магии.       «Ну что за бред, Питер! Погляди — ты снова велик! Ты можешь разрушать и создавать всё, что пожелаешь! Не обязательно возвращаться в тот прогнивший мир, здесь ты сможешь начать сначала, создать новую Нетландию!» — нет, это точно не мои мысли! Я бы никогда не стал говорить сам с собой подобным образом.       И тут в голове прозвучал голос, который точно принадлежал сильфиде:       » — Я боюсь не тебя… а того, кем ты можешь стать, — прошептала любимая, и я уловил в её голосе дрожь, — Что, если тьма опять возьмёт верх? Если ты не справишься…       — Ты веришь мне? — перебил я, и мои руки обхватили её лицо. Я чувствовал внутри себя огромную нежность, и всю я желал отдать только ей, как это делала она сама. Я не получил от неё ответа, и даже своим молчанием она была права, — Спрошу иначе. Ты веришь в меня? В то, что я могу стать лучше?       — Я… надеюсь на это. И очень хочу поверить, — шепнула она, прикрыв глаза.       — Это уже много. Даже ради капли твоей надежды я готов бороться. С охотниками, с ведьмаками, и даже с тьмой в себе..»       И тут же возглас, прозвучавший не далее как полчаса назад: «Это тьма, она снова управляет тобой!».       Не справился. Я снова её предал! От отчаяния я запустил руки в волосы и крепко сжал на висках. Я прикусил губу и сморгнул одинокую слезинку.       — Что же я опять натворил…       «Ты всё правильно сделал. Пресловутая любовь не довела тебя ни до чего хорошего. Ты был слаб и слеп, а теперь…»       — Нет! Любовь — самая большая сила. Жаль, я слишком поздно это осознал… Я не стану больше тебя слушать. Я сильнее!       Внезапно на весь лес разнёсся девичий визг. Природа забеспокоилась. Сперва задрожали листья на деревьях, потом заскрипели суховеи, а вскоре и здоровые ветви начал клонить к земле сильнейший ветер. И как по волшебству, я слышал в завывании ветра женский голос: «я всегда буду верить в тебя»…       Я не позволю этим словам остаться единственными в памяти. Хоть душа и помнит каждый миг, каждую мысль о ней, прощаться я не намерен. Больше я её точно не отпущу. И вот привычная ярость моей тёмной сущности разливается ядом по венам. Как и уверенность, что я не позволю тронуть сильфиду и пальцем — просто уничтожу. Я — сама тьма.       А стихия вовсе разбушевалась. Жива ли она ещё… дурак, конечно жива! Просто нужно увидеть, что она жива и в безопасности своего родного леса, тогда мои демоны послушно вернуться в длительную спячку. Никто не будет беспокоить сильфиду без её на то желания, она заслужила жизнь в своём маленьком мире. Если понадобиться, я готов помогать животным, подружиться с русалками, болтать с лешим… я приму все её самые чудные привычки, но больше никто к ней не подойдёт. Она вернётся домой и улыбнётся так тепло, как солнышко, чтобы сказать «Мы дома, Питер». И я кивну ей, сказав: «А ты сомневалась?».       Сердце в груди внезапно сжалось. Нет, ты не посмеешь… убью…       

***

      Говорят, когда духи умирают раньше срока, природа плачет. Не знаю совпадение ли это, или так происходит на самом деле, но поднялся сильный ветер. Будто даже этот мрачный лес предчувствует мою гибель, вторя стонам ветра своим ужасающим скрипом. Что ж, мой конец будет таким, какой была вся моя жизнь — прекрасная сказка, о преодолении героем препятствий ради своей семьи. Одна из таких историй, которые никогда не услышат. Потому что не останется тех, кто смог бы её рассказать. Этот лес столь же ужасен, сколь и величественен. И мне суждено стать его частью, в шелесте листвы, в каждом вздохе. Красивый итог всего, что мне пришлось пережить за свою короткую для духа, но длинную для человека жизнь. Лишь одна мысль волновала моё ускользающее сознание — Питер вновь не свободен, его подчинила тьма, а я ничем не могу ему помочь. Неужели моей веры, любви и надежды оказалось недостаточно?       Нет, я — гордый дух, и буду до последнего верна тому, за что я сражалась всю свою жизнь. Я буду верить в вечного мальчишку, в его любовь ко мне, и надеяться, что когда-нибудь он непременно победит тьму в себе. Он вернётся домой, и Нетландия, что мы построили вместе, расцветёт.       — В твоём сердце очень много веры. Мне хватит его на долгие годы жизни, — злодей провёл рукой от моей щеки к подбородку, я вновь попыталась отстраниться от неприятных прикосновений, но куда там, — Оно большое и такое тёплое, — его ладонь медленно двинулась вниз и остановилась на груди, напротив сердца. Оно забилось в грудной клетке точно птица. Только эта птица хотела вовсе не свободы, нет, она отчаянно стремилось к своей половинке. Глупое, как и его хозяйка, оно отказывалось верить в то, что его бросили.       Я зажмурилась, не желая видеть дальнейшего. Я и так знаю, что будет.       — Не переживай, ты умрёшь не сразу, — вкрадчиво зашептал он на ухо. Когда его пальцы медленно вошли в мою грудную клетку, и я непроизвольно выгнулась, застонав от боли.       Он вынул моё сердце, и оно замедлило свой ход. Оно неторопливо погружалось в сон, не чувствуя сил бодрствовать в одиночестве. Злодей опустил сердце в лежащую рядом шкатулку. Мир перед глазами начал расплываться, и теперь уже я надеялась умереть быстрее, от потери крови и без сердца, чем он ещё раз прикоснётся ко мне своими руками. Он не имеет никакого права меня трогать.       — А теперь мы с тобой развлечёмся…       — Сперва ты поиграешь со мной, — раздался жёсткий голос, и Вит едва успел отбить замах чужого меча. Из последних сил я подняла глаза и наткнулась яростный взгляд Питера Пэна, направленный на своего соперника.       — Я разрываю наш договор. Это твоя тьма, и мне она ни к чему. Верни мне моё сердце, — потребовал вечный мальчишка, и я из последних сил улыбнулась. Он пришёл за мной. Дальше тьма…       

***

      — И чем же тебя так не устраивает новая магия? — спросил Каллу Вит, перехватывая оружие.       — Отсутствием любимой женщины рядом. Но ты никогда этого не поймёшь. И я одолею тебя, потому что сильнее, — уверенно произнёс Пэн.       — Сильнее? А где магия? — издевательски протянул злодей. И Пэн понял, что силы желаний при нём больше нет. Но тьма его чёрной души по-прежнему с ним.       — Она мне и не нужна, — он поудобнее ухватил клинок Доры. Это не тёмный клинок его сына, но в нём есть свет. Её свет.       Питер Пэн был куда проворнее, и его опыта хватало на уклонение от магических ударов. Вскоре ему удалось проткнуть кинжалом грудь злодея, и опрокинуть его навзничь. Он был жив, но сильно ослаблен. Предупреждая следующий удар Пэна, летящий прямиком ему в шею, злодей исчез в дыму. Больше он мальчишку не интересовал. Сперва были дела поважнее.       Пэн мигом очутился около Доры. Разрезал путы и подхватил обессиленную девушку, прижимая её к себе. Он стянул с себя рубашку, оставаясь в одном пиджаке, и перевязал раны под шеей. Кровь остановилась быстро, без сердца она уже практически не циркулировала.       — Дора, приди в себя, умоляю. Ты должна мне помочь, — прошептал мальчишка.       Девушка слабо приоткрыла глаза. Питер тут же протянул ей шкатулку с сердцем.       — Не могу, — прошептала она, едва покачав головой, — Ты…       — Дора… как тебе помочь? — в его голосе сквозило отчаяние на грани истерики.       — Питер, просто вложи его обратно. Прошу…       — Малышка, — сквозь набежавшие слёзы сказал он, — У меня больше нет сил. Я не смогу вернуть его… я… не могу… сердце…       — Ты — и есть моё сердце, дурачок, — из последних сил прошептала девушка, её глаза потускнели и вскоре закрылись.       — Нет! — сквозь зубы прошипел Пэн, и уже слабее: — Нет…       Маленькое сердце в его руке начало замедлять свой ход, а вместе с ним замедлялось и сердце в груди мальчишки. Как они допустили это? Он положил сердце на грудь девушки, и опустил на него руки в попытке протолкнуть его внутрь. Ничего не выходило.       — Сердце моё, я не разрешал тебе уходить, — прошептал Пэн. Не хотелось ему жить в мире, где не будет его сильфиды. Он бережно взял сердце в ладони на манер лодочки. Закрыв глаза, резко толкнулся ими вперёд, не наткнувшись на препятствие. Его ладони почувствовали привычное тепло. Он аккуратно разжал руки и вытянул их. Только тогда он рискнул раскрыть глаза.       Девушка продолжала лежать неподвижно, и тогда Пэн принялся глубоко и часто дышать, разгоняя собственное сердце, увеличивая его ритм. Вскоре грудная клетка девушки подскочила в судорожном вздохе, и её сердце подхватило стук сердца мальчишки. Два сердца снова бились в такт.       Спустя некоторое время сильфида открыла глаза и уставилась на мальчишку, растерянно хлопая длинными ресницами.       — Питер, ты что… плачешь? — с лёгким испугом спросила девушка. Она не помнила, чтобы Питер хоть когда-нибудь плакал. Он злился, раздражался, иногда радовался, реже грустил, но чтобы плакать — такого не было.       — Нет, что ты, — усмехнулся он счастливо, и в опровержение своих слов вытер рукавом лицо.       — Я домой хочу, — устало выдохнула девушка, смотря на мальчишку своими огромными серо-зелёными глазами. Ему было трудно смотреть в них, он ещё помнит её практически бесцветный взгляд, полный надежды.       — Скоро ты окажешься дома, обещаю, — прошептал мальчишка, и помог девушке подняться. Но она потеряла равновесие, и едва не упала обратно. В итоге девушка просто повисла на Пэне.       Внезапно он выгнулся и повалился навзничь под новый девичий крик.       

***

      Злодей сжимал в руках половину моего сердца, что принадлежала только Питеру.       — Думали, сможете так легко уйти от меня? Как бы ни так!       — Отдай… — пробормотал Питер. В нём была сила, чтобы несколько минут продержаться.       — Раз уж мне не удалось получить её сердце, я сначала убью тебя, — с этими словами он начал сжимать в кулаке его сердце. Я перевела на него взгляд, передав своё тепло, и в следующее мгновение сердце выпало из рук злодея под его крик. Он начал дуть на обожжённые пальцы. Я поймала свою половинку. Мне оно навредить не может.       — Убирайся прочь! Ты слишком слаб, и мне хватит сил убить тебя! Не страшно?       Он замотал головой и исчез в дыму, как последний трус. Вот что отличает Каллу от Питера. Мой король Нетландии готов меняться к лучшему. Теперь он не боится.       Я поднесла сердце к груди Пэна. Что-то сегодня наши сердца слишком часто трогают.       — Питер, я точно не смогу вернуть сердце. Ты должен сам…       Он закашлялся, а потом хрипло заговорил, положив свою руку поверх моей:       — Помню, увидел тебя, бегущей по полю среди одуванчиков, и глаз оторвать не мог. Только одна мысль крутилась — хочу видеть тебя, такую же беспечную и лёгкую на острове… но у меня ничего не вышло, тебе было плохо без семьи, ты тосковала… поэтому я тебя отпустил тогда, хотя это было нелегко, даже больно. Вот тут, — он сложил руку в кулак и слегка ударил себе в грудь, напротив сердца, — Приходил к тебе, мягко уговаривал вернуться, подсознательно зная, что настаивать бессмысленно. А ты не могла, потому что сумасшедший человек, поддавшийся тьме, подчинил тебя. Я и сам не подарок, но просто так ничего не делаю, предпочитая смотреть на несколько шагов вперёд… как на шахматной доске. И в итоге сам превратился в раба своей магии.       — Питер, не говори так, — попросила я сквозь слёзы.       — Я обещал себе, что не потеряю тебя, как… уже потерял когда-то свою любимую. Фиона тоже поддалась тьме, потому что очень любила Румпеля. И ты его любишь… я боялся, что ты… но ты защищаешь всех своим светом. Тебе бы и в голову не пришло обращаться к злу за помощью… В некотором роде, меня это восхищает в тебе. Ты даже мою магию смогла направить в доброе русло… прости, что не смогу вернуть тебя домой сам… я снова предал тебя. Без меня тебе будет лучше, безопаснее… уходи же… ты найдёшь часы…       — Мы найдём их вместе, — твёрдо сказала я, оставив сердце на груди и судорожно ища кольца, — Я прощаю тебя, слышишь? Прощаю! И согласна разделить с тобой жизнь! — я осторожно надела на его палец колечко с колючими ветвями, — Обещаю и клянусь.       С этими словами я призвала ветер, и со всей силы обрушила поток на сердце, резко толкая его в грудную клетку.       Он распахнул глаза и неверяще уставился на свою левую руку. Потом бережно забрал с моего запястья шнурок со вторым, нашёл мои пальчики, и кольцо с листочками заняло своё законное место.       — Обещаю и клянусь, — повторил он, а после поцеловал мою ладошку.       Я облегчённо выдохнула, и приникла к его губам, оставляя лёгкий поцелуй. Он потянулся, желая углубить его, но я уже отстранилась.       — Как ты это провернула?       — Поздравляю, теперь у нас два дня свадьбы, — я обессиленно упала головой на его грудь, — Моё сердце тебе вложил Генри, помнишь? А дух может сделать это только после брака по магическим законам, вложив частичку своей силы. Фактически, свадебный обряд духов — это слияние душ, и мы никогда не расставались. Но кольца хранят заклинание, так что мы… немножко обманули природу.       — Люблю, когда ты хитришь. Прямо как мы, — он усмехнулся и поцеловал меня в макушку.       — А я люблю, когда ты столь нежен, — я провела рукой по его груди.       — Прости меня. Ты вновь оказалась права, я такое же чудовище…       — Так, а ну хватит! — возмущённо воскликнула я, поднимаясь, — Я не говорила, что ты чудовище! Не более чем им был Румпи, в любом случае, — неловко пробормотала я, — Я лишь сказала, что Каллу Вит — прошлый король Нетландии, которая тогда называлась Нетинебудет.       — Справедливо. И всё же, общее у нас есть. Смотреть на себя со стороны оказалось… неприятным опытом. Интересно, сколько же лет нашим часам…       — Явно больше, чем мы можем себе представить, — у меня прямо всё внутри сжалось от этого «нашим», — Но, знаешь… судя по количеству духов, что живут совсем рядом, могу с уверенностью сказать, что тьма там не жила изначально. Когда-то этот лес был схож с моей Тишью. Пока кто-то не привёл сюда тьму.       — Мы не допустим, чтобы это повторилось, это я точно тебе говорю, — пообещал Питер. Я уверенно кивнула.       — Это всё, конечно, замечательно… но была у меня и практичная причина всё это провернуть… ты чувствуешь в себе какие-нибудь изменения?       — Эм, я чувствую себя… словно бы легче. И, кажется, слышу твоё… дыхание?       Я довольно улыбнулась и прикусила губу.       — Дай мне свою руку, Питер Пэн, я покажу тебе свой мир…       Я дождалась, пока он неуверенно вложил свою ладонь, а после… резко вышла в эфир вместе с мальчишкой. Благо, мы ослабили Каллу Вита достаточно, чтобы провернуть подобный трюк.       Пришлось расположиться ближе к земле, ведь на полёты у Питера сил не хватало, он всё-таки не сильф. А потому он стал сущностью куда больше меня в росте. Он скорее стал своей бесплотной проекцией, душой. Я могла спокойно сесть ему на плечо.       — Дора, мы… это и есть твой мир? — он восхищённо осматривался по сторонам, замечая притаившихся духов. Их здесь было немного, мы всё ещё были в мрачной части леса. В основном здесь были тёмные духи, из которых я не знаю даже половины.       — Это — эфир вашего мира. Мой мир чуть поглубже, но доступа к нему у меня нет. Будь осторожен, многие духи здесь — агрессивные.       — А что там? — он указал куда-то вдаль, где сгущались самые тёмные сущности. В центре всего магический источник светился золотом, словно маяк в тёмную бурю. Да это же…       — Питер, ты нашёл их…