Живой

      Хорошо, наверное, быть андройдом. Прочный корпус, четкая программа, все просто и понятно. Так собирают машины на заводе Киберлайф. А если тебя создавал Элайджа Камски лично, то жди неожиданностей, а может и неприятностей. Я модель ЛК-700, универсальный андройд, который умеет почти все: от помощника по хозяйству до бизнесмена, с возможностью саморазвития.       Моя хозяйка Маринетт Дюпен-Чэн - студентка третьего курса, специальность дизайн одежды. Она обладает необычной внешностью: иссиня-черные волосы, глаза фиалкового цвета, стройная, среднего роста, с поразительной неуклюжестью и умением влипать в неприятности.       Никогда не думал, что девиация накроет меня так оглушительно, и резко. Как гигантский снежный ком, сметающий все на своем пути. Моя программа летела к чертям, осыпаясь ледяным багровым крошевом в сознании. Так четко расставленные приоритеты сменались под давлением собственных желаний. Я медленно сходил с ума, не зная, как реагировать на собственные… чувства, эмоции? А могут быть они у машины? Я же не человек, а чертов андройд, получившийся лучшим лишь потому, что меня создавали не на заводе Киберлайф. Элайджа Камски мой «отец». Именно благодаря ему моя программа, внешность, все нутро особенное, не такое, как у всех. Если взять для сравнения Коннора (RK-800), или Ричарда (RK-900) из Детройта, я буду выделяться сверхчувствительностью всех датчиков не только снаружи, но и внутри. Даже алгоритмы прописаны иначе, множество кодов нестандартных в понимании большинства, и расшифровать их, а тем более взломать сможет только мой создатель. Одержимый гений, благодаря которому андройды стали ЖИВЫМИ, умудрились не только осознать себя личностью, а не безвольной куклой, но и добиться равных прав с людьми, путем мирной революции. Лидером ее стал Маркус (RK-200), созданный, как ни странно, тоже Элайджей.       Моя внешность также отличается от стандартной заводской. Длинные, почти по плечи, черные волосы, окрашенные на концах в голубой, синие глаза, подведенные черным карандашом, овальные черты лица, слегка курносый нос, тонкие губы. Спортивное телосложение, высокий рост, широкие плечи, и на фоне всего этого длинные музыкальные пальцы, а ногти всегда покрыты черным лаком. Даже имя не такое, как у всех. У стандартных андройдов серийный номер, состоящий из буквенно-цифрового кода, плюс предпочтения хозяина. Меня же девочка назвала Лука Куффен.       Маринетт росла буквально у меня на глазах. Я появился в доме четы Дюпен-Чэн, когда ей исполнилось пять. У родителей девочки была своя пекарня, а из-за отсутствия времени некому было за ней присматривать. Так я стал Мари своеобразным подарком в начале, другом потом. Ха, как иронично звучит. Все эти девчачьи причуды, капризы стали для меня обыденностью в череде обязанностей в доме. Маринетт боялась грозы, и часто я укладывал ее спать в такую погоду, играя на гитаре. Потом появились первые увлечение. Сначала выпечка. Мы весело смеялись на кухне, обсыпанные мукой, делая корзиночки, эклеры, макаруны, круассаны. Следом пришло рукоделие. Маринетт что-то шила, вязала вечерами с начала на кукол, потом на реальных людей. Это увлечение остается с ней по сей день, как и страсть к рисованию.       Мари росла с твердыми намерениями стать известным дизайнером одежды. Ее внешность становилась все более женственной, завораживающей, манящей. Даже для меня. Не удивляйтесь, андройды тоже могут ценить прекрасное, так же, как и любить, желать. Правда об этом я узнал не так давно.       И в этот светлый теплый мир вполне счастливой, хоть и робкой, девушки ворвалась первая любовь. Я в течении трех лет наблюдал, как Мари тихо вздыхает по своему однокласснику, плачет по ночам в подушку, заикается, краснеет. И имя этому стихийному бедствию Адриан, мать его, Агрест. Из-за этого смазливого блондина ее некогда счастливый мир разлетелся на части, словно карточный домик. Чувства девушки были отвергнуты, хрупкое сердце разбито, призрачные надежды неоправданны. Они остались лишь друзьями. Я сжимал руки в кулаки от злости, скрипел зубами, видя страдания Маринетт. И несмотря на всю эту трагедию она продолжала приглашать Адриана к себе. Они вместе делали уроки, гуляли, или смотрели кино в ее комнате на чердаке. А я все больше чувствовал себя брошенным, ненужным хламом, надоевшей куклой. Это оскорбляло, обижало, злило. И в один прекрасный момент я понял, что это несправедливо. Так НЕЧЕСТНО! Я не игрушка, чтобы забросить подальше в чулан, когда надоест. Я ЖИВОЙ, личность, которая имеет свои желания, и мириться с подобным положением вещей не собирался. Маринетт снова вернет мне свое внимание добровольно, а может и нет. В тот момент было плевать. Красное стекло сдерживающих рамок программы рухнули, осыпавшись мелким кровавым крошевом к моим ногам в сознании. Я больше не собирался слепо подчиняться своей хозяйке. А значит она будет считаться с моим мнением, относиться как к другу. Это слово надолго осядет горьким пеплом внутри моей взбесившейся системы. Друг. Нет! Не хочу! Мари должна быть моей, только МОЕЙ!!! Так я окончательно стал девиантом.