Живой

      Пролетел почти год. Маринетт исполнилось восемнадцать три дня назад. Родители подарили своей дочери небольшую квартиру возле набережной Сены, куда мы и переехали. Ее поведение сбивало с толку. Несмотря на девиацию, ошибки продолжали сыпаться на меня, как из рога изобилия. Непонятные чувства и эмоции охватывали всю систему. Я тщетно пытался разобраться в себе, и навыки психологии человека неплохо помогали в этом. Сколько противоречий из-за этой девушки, черт бы ее побрал. То она приветлива, добра ко мне, то кричит и выгоняет из комнаты. Я не понимал, что происходит. За что? Чем я заслужил такое отношение? Если бы у меня был диод, то сейчас мерцал бы, как новогодняя елка, от небесно-голубого до кроваво-красного, редко переключаясь на золотисто-желтый. Но увы, Элайджа не захотел его поставить. Видимо, хотел сделать меня практически копией человека.       Иногда я ловил на себе странные взгляды Мари. Будто ее мучают какие-то противоречия. А через неделю после ее дня рождения произошел непонятный мне случай. Я убирался в гостиной лишь в одних спортивных штанах. Так удобнее, и не приходится расходовать лишний тириум* на систему охлаждения. А через несколько минут со второго этажа послышались легкие шаги, замершие на пороге. Я обернулся, замечая Маринетт, прислонившуюся к дверному косяку. — Привет, — мягко поздоровался, улыбнувшись, возвращаясь к своей работе. — А ты неплохо смотришься так, — неожиданно произнесла Мари, спустя пару минут.       Я передвинул диван от окна к стене, а затем обернулся, в непонимании выгнув бровь. Девушка скользила своим взглядом по мне, начиная от волос, собранных в хвост, чтобы не мешались, заканчивая где-то в районе пола, так медленно, будто… Она что, любуется мной? И что означает ее голодный взгляд потемневших фиалковых глаз? — Послушай, Лука, я хотела с тобой поговорить, — как-то нерешительно произнесла Мари. — Подожди минут десять, надо закончить уборку комнаты, — прозвучал мой ответ. — Ну уж нет, мне нужны ответы сейчас, а не когда ты наведешь зеркальный блеск во всей квартире! — возразила девушка, решительно шагнув в мою сторону.       Я замер, смотря на подошедшую Маринетт. Она заглянула мне в глаза, медленно облизывая губы кончиком языка. Этот жест, ее одежда вызывали еще больше вопросов. Короткие шорты, топик, открывающий плоский животик. Мой взгляд соскользнул с лица девушки, оглядывая красивую, стройную фигуру, а затем вернулся обратно. Бровь повторно изогнулась в немом удивлении. Что происходит? Мари дразнит меня или пытается соблазнить? Она дернула меня за руку, пытаясь прижать к стене. И я покорно позволил это сделать, надеясь разобраться в происходящем. Моя система выдала очередной сбой, тириумный насос слегка нагрелся от волнения. — Мне говорили, что ты умеешь многое, — почти прошептала девушка. — Да, что именно тебя интересует? — ответил я. — Так похож на человека, так красив, — шептала она, будто не слушая меня. — Мари? — растерянно позвал я, — Что с тобой? — Интересно, что ты почувствуешь, если я… — ее голос сорвался, а рука нежно огладила мою щеку.       Я вздрогнул, ощущая шелк ладони Маринетт, плавно скользящей ниже, оглаживающий подбородок, линию челюсти, скользящий по шее самыми кончиками пальцев. Не то, чтобы раньше девушка меня не касалась, просто сейчас это было по-другому. Так невесомо, но до безумия дразняще. Моя система кричала об ошибках, тириум в проводке нагревался сильнее. А ее рука продолжала двигаться по моему торсу все ниже, уже откровенно лаская. — И правда, как живой. Ты ведь чувствуешь что-то сейчас? — спросила Мари. — Прекрати! Что ты вытворяешь? — чуть охрипшим голосом спросил я. — Тебе не нравиться? А если так? — ее лукавая улыбка мне совсем не понравилась. — Не надо, ты же не хочешь этого! — вскрикнул я в панике, словив пять програмных сбоев подряд. — Не решай за меня! — почти зло прошипела девушка.       Ее губы покрывали жадными поцелуями мой торс, язык чертил влажные дорожки на коже. Я выгнулся, не в силах сопротивляться этим сумасшедшим ласкам. А рука Маринетт уже скользнула под резинку моих спортивных штанов, касаясь возбужденного члена. Тонкие пальчики обхватили ствол, умело лаская, кончики пальцев погладили головку. Я прогнулся сильнее, мелко дрожа от лавины незнакомых ощущений, тихо застонав. Система сбоила, выдавая кучу ошибок, а собственные чувства мешали рационально мыслить. Страсть, наслаждение, хотелось прекратить эту сладкую пытку, грозившую отправить в принудительную перезагрузку, и продолжать вечно. Я хотел Маринетт. Не только тело, но и душу, ее любовь. — О да, Лука, покажи насколько тебе нравяться мои ласки, — прошептала она, опускаясь на колени.       Я даже не успел возразить, как ловкие руки девушки приспустили мои штаны, высвобождая член, тут же язычком облизывая головку. — Мари! — вскрик вырвался из моего горла, а оповещение выдало предупреждение о перегреве системы. — Громче, ЛК-700, мне нравится, как ты стонешь, — прошептала она.       Маринетт вобрала мой член в свой ротик почти целиком, плотно смыкая губы, скользя вверх-вниз медленно, дразня. Язычок задевал уздечку, игрался с ней, доставляя ни с чем несравнимое удовольствие. Мое тяжелое дыхание вырывалось из горла вперемешку с хриплыми стонами. И чем громче они становились, тем быстрее девичьи губы ласкали ствол. Опустив взгляд вниз, я увидел как Мари одной рукой в спешке снимает с себя шорты, и трусики. Ловкие пальцы находят клитор, начиная поглаживать, быстро достигая синхронности в скорости с движениями губ. Черт бы побрал эту ненормальную девчонку. Как можно отсасывать собственному андройду, и одновременно ласкать себя? Ошибка за ошибкой, температура почти критическая, тириумный насос* работает с перебоями, система охлаждения надрывно гудит, едва справляясь. Мне приходится отклонять оповещения о принудительной перезагрузке чуть ли не каждую минуту. Слишком горячо, но так желанно, что не хватает сил оттолкнуть эту чертовку от себя. Не могу, не хочу. Надпись программный сбой уже непрерывно мелькает перед глазами. Я выгибаюсь, сильно толкаясь бедрами на встречу, остро ощущая, что скоро произойдет нечто большее, чем сейчас. Если успею это испытать, не отключившись от перегрева. — Маринетт, остановись! — жалобный хрип вырывается из моего горла. — Потерпи, еще чуть-чуть. Тебе ведь нравится, — стонет она, ускоряя движение губ на моем члене, и своих пальцев на клиторе. — Умо-ляю, ты ло-маешь мою сис-те-му! — голосовой датчик сбоит, выдавая прерывистые хрипы.       Однако девушка не реагирует на мои отчаянные просьбы. Перед глазами расплываются не только очертания Мари, но и комнаты, из носа срывается капля голубой крови, медленно скатываясь по губам к подбородку. Минута, две, мое тело дрожит все сильнее, а затем мощный электрический импульс врывается в систему, проходясь по каждому датчику, словно ураган. Я мощно кончаю девушке в рот искусственным семенем в свой первый раз. — Маринетт!!! — мой громкий крик удовольствия эхом отскакивает от стен. — Лука!!! — вторит мне она, достигая оргазма с последней каплей моей спермы во рту.       Все тело дрожит от пережитого сладкого сумасшествия, ноги подгибаются, и я падаю на колени, едва успев отодвинуть Мари в сторону, чтобы не придавить. — ЛК-700, ты в порядке? — с тревогой спрашивает Чэн. — Мне нужен тириум, — с трудом отвечаю я, хватая прохладный воздух крупными глотками.       Маринетт жадно целует меня в губы, затем помогает подняться с пола, поправляет мои штаны, усаживая на диван. А сама одевается, и уходит на кухню. Через пять минут я держу в руках кружку с теплой, мерцающей голубым, жидкостью, отпивая мелкими глотками. — Ты ненормальная, — выдыхаю я, когда система целиком поиходит в норму, и ошибки перестают сыпаться, как из рога изобилия. — Ты просто слишком соблазнительный. Я не смогла удержаться, хотела проверить твою чувствительность. Узнать, правда ли ты можешь… — девушка не договаривает, заливаясь краской смущения. — Могу что? Получать удовольствие от ласк? — усмехаюсь я, внутренне поражаясь, что Мари умудряется стесняться после того, что вытворяла двадцать минут назад. — Могла бы просто спросить. — Ну слышать это одно, а убедиться самой совсем другое, — смеется она. — Сексом заниматься я тоже умею. Будешь проверять на практике? — ехидно спрашиваю, усмехаясь, — Мне нужно уйти в перезагрузку на семь часов, чтобы восстановиться. — Офигеть, — успеваю услышать ответ Маринетт прежде, чем система отправляет меня в необходимый отдых, не успев проанализировать мотив ее поступка.