Живой

      В последние дни, после инцидента с Адрианом, я не находила себе места. Было ощущение, что чего-то не хватает. Будто связующая крепкая нить вдруг истончилась, став прозрачной, едва ощутимой. Дома прежняя идеальная чистота, порядок, но нет тепла, пусто и холодно. Одиноко. Теперь Луку я видела исключительно поздно вечером, если удавалось не уснуть. Завтрак, обед и ужин всегда был в холодильнике, а вот кофе приходилось варить уже самой. Я так привыкла, что мой андройд выучил мой распорядок дня, окружая заботой, особенным вниманием, всегда был рядом. Мне не хватало его ласкового взгляда, нежных прикосновений, бархатного голоса с легкой хрипотцой.* Грустно, тошно, все время хочется зарыться в одеяло, и рыдать, кричать от безысходности, срывая голос до хрипа. Я сходила с ума, все глубже погружаясь в пучину отчаяния, волнуясь за Луку. Где он, что с ним? Почему не приходит домой? Его любимый диван на мансарде оставался нетронутым, идеально застеленным, как и всегда. Складывалось ощущение, что я ему стала чужой, ненужной настолько, что даже ночевать не оставался. Больно, в районе груди противно жжется, хочется просто повесится от глухой беспросветной тоски.       Я, быть может, так бы и погрязла в своих душевных терзаниях, пока в один из дней друзья не вытащили на музыкальный фестиваль. Что-то типа конкурса талантов, где местные музыкальные группы играли разнообразные каверы на песни популярных и не очень групп. Главный приз составлял внушительную сумму денег, плюс возможность заполучить хорошего продюсера. Не эта ли мечта любого музыканта? Общее количество участников составило мистическое число тринадцать. Сам фестиваль проводился в огромном двухэтажном загородном клубе, ранее бывшим особняком кого-то из окружения мэра. Атмосфера внутри была соответствующей, как и оформление. Три больших зала в темных тонах, танцполы, барные стойки на первом этаже, с рок атрибутикой. Наверху располагались два зала поменьше, выдержанные в спокойных древесных оттенках, по оформлению сразу становилось понятно, что это стрип зона, справа от первого зала располагался длинный коридор с несколькими дверями, плавно перетекающий во второй зал подковой. Бегло обойдя помещение, я вышла на улицу, оставив друзей у бара, достала пачку сигарет из кармана куртки, закурила, оглядываясь вокруг. Тишина, непривычная такому месту почти оглушала. Да и кому тут было шуметь, когда вся основная масса народа внутри. Я углубилась в свои мысли, выкидывая догоревший окурок в урну, закуривая следом вторую сигарету. Меня раздирали на части противоречия, вообще не хотелось находиться тут, слишком шумно, многолюдно. На задворках памяти мелькнуло воспоминание, как вообще в моей жизни появилась пагубная привычка к курению. Где-то за месяц до ухода андройда из дома. И если раньше я тщательно это скрывала, маскируя запах табака, зарабатывая лишь его хмурый взгляд в спину, то сейчас стало все равно.       Неожиданно вечернюю тишину разорвал приближающийся рев мотоцикла. Я в растерянности наблюдала, как черный Харлей, блестя хромированными деталями, паркуется у входа в клуб. Его владелец, затянутый в кожу, ступил на асфальт, снимая с головы шлем, небрежным жестом встряхивая длинными волосами. И лишь когда он повернулся на свет фонарей, я узнала Луку. Его внешний вид изменился сильнее, чем раньше. Лицо, длина и цвет волос, все прочее такое же, но в левом ухе теперь красовались шесть маленьких аккуратных сережек колец, на запястьях, выглядывая из-под рукавов кожанки, надеты несколько плетенных браслетов, на среднем пальце правой руки печатка со славянским орнаментом.* Лука подошел ко мне почти вплотную, осматривая с ног до головы пронзительным взглядом. Арктическим холодом бирюзовых глаз можно было заморозить все вокруг. Он явно был недоволен наличием сигареты у меня в руках. Я приоткрыла рот, силясь что-то сказать, но вместо слов вышло только болезненное шипение. Андройд быстрым движением вывернул мое запястье, отбирая окурок, а затем и пачку из кармана. Брезгливым жестом сломал это богатство, кинув в урну, и больше не оборачиваясь, зашел в клуб, поправляя на плече гитару. И это все? Даже не поздоровался, сволочь. Я от обиды и злости прикусила нижнюю губу, сдерживая непрошенные слезы. Ну за что? Я понимаю, что далеко не ангел, но не до такой же степени, чтобы перестать замечать совсем. И этот демонстративный жест с сигаретами, он будто пытался мне сказать, что мою пагубную привычку терпеть больше не намерен. Какого черта? Ему же плевать на меня с высокой колокольни. Мне не нужна эта гребанная опека из разряда «будь хорошей девочкой». Боже, как же бесит! Ну свалил ты из моей жизни, не простил, зачем лезть в нее снова с дурацким чувством ответственности?       Я вошла в клуб, закипая от злости, дошла до бара, где сидели друзья, выхватила у Альи из рук бокал с вермутом, и осушила его залпом, не чувствуя вкуса. Восемь пар глаз в легком шоке смотрели на меня, не понимая, что могло случиться за последние пятнадцать минут. Я лишь вяло отмахивалась от расспросов, без особого интереса смотря на сцену. Если бы не настроение, и мешанина чувств в душе, мне бы удалось оценить атмосферу фестиваля, даже смогла бы насладиться ей, но не сегодня. Я не могла, да и не хотела, смириться с равнодушием собственного андройда. Да, Лука теперь не просто машина, а девиант, со своими чувствами, желаниями, переживаниями. Но я все еще его хозяйка, черт возьми! Он не имеет права меня игнорировать! А тем временем в зале стало шумно, на сцену выходили первые участники.

Порядок выступления: 1. Джет Сет. 2. Джой Блэквуд. 3. Антрацит. 4. Черный Графит. 5. Фьюжн. 6. Файер Вульф. 7. МидНайт. 8. Волкодав. 9. Спирит. 10. ГринГрасс. 11. Лавджой. 12. Моррисон. 13. Беспечный Ангел. 14. Победитель фестиваля на бис.

      Общий сет лист впечатлял, половину из исполняемых песен я знала наизусть, другую нет. Даже получилось отвлечься от собственных переживаний, когда во мне уже был третий коктейль по счету, не считая отобранного у Али. Я специально села у барной стойки, чтобы не раздражать своей хандрой друзей, когда на соседний стул приземлился Лука, демонстративно отобравший из моих рук четвертый бокал, одарив хмурым взглядом со смесью недовольства и раздражения, почти мгновенно отворачиваясь в сторону подошедшей блондинки, модельной внешности. Они о чем-то весело переговаривались, наклоняясь слишком близко к друг другу. Я сжала кулаки от злости, стараясь не замечать очевидных вещей. Но не видеть их как-то не получалось. Мало того, что МОЙ коктейль Лука отдал этой девице, так еще смеет лапать ее у меня на глазах. Его длинные тонкие пальцы невесомо поглаживали то ее спину, то шею, периодически задерживаясь на талии. Я медленно закипала от бешенства и ревности. Захотелось оторвать нахалке руки, которыми она недвусмысленно касалась бедра, и поясницы МОЕГО андройда. Именно в тот момент, когда я готова была вскочить со своего места, чтобы вцепиться в волосы блондинки, Лука соскользнул с высокого стула, направляясь в сторону сцены через боковой проход. Ну нет, друг ты мой сердечный, пока не выскажу все, никуда от меня не сбежишь. Я догнала его в середине узкого коридора, резко дергая за рукав, заставив развернуться спиной к стене. Он сложил руки на груди, смотря мне в глаза равнодушным взглядом. Захотелось наорать, ударить его, лишь бы не стоял так спокойно. — Ты что-то хотела, Маринетт? — холодно спросил Лука. — Где ты пропадаешь столько времени? — вырвалось у меня. — С каких пор тебя это интересует? — усмехнувшись, ответил он. — Я беспокоюсь… — Зачем? — в этом вопросе было столько пренебрежения, что я растерялась. — Ты нужен мне… — Для чего? В квартире чисто, голодной не сидишь. Для остального у тебя есть Агрест младший, или я чего-то не понимаю? — его раздраженный тон, ледяной взгляд заставили меня поежиться. — Но… — Извини, Маринетт, мне пора на сцену, договорим позже, если захочешь, — Лука уже в третий раз меня нагло перебивает, это начинает раздражать.       Я смотрю в удаляющуюся спину андройда, чувствуя, как по щекам стекают горькие слезы. Вот и все, ни тебе его нежного Мари, ни нежности во взгляде. Мою гордость, вместе с чувствами сейчас втоптали в грязь. Обидно, больно быть отвергнутой снова. Захотелось осесть на пол, вцепившись в собственные волосы, и завыть. Я с огромным трудом заставила себя вернуться в зал, сев на прежнее место у бара. Глаза сами выхватили из участников «Мид Найт» Луку. Он как-то по-особенному выделялся среди них, излучая теплую атмосферу. Ну и разумеется был чертовски красив, затмив своим внешним видом даже вполне себе симпатичного солиста. Андройд отыграл свои партии блестяще, ни разу не сбившись, идеальный во всем, за что не возьмется, даже слишком. Когда он успел стать таким холодным, далеким, недоступным, будто чужим? Верните мне моего доброго, нежного, любящего Луку. Я не могу так больше!       Остальной концерт для меня прошел как в тумане. Я не замечала ничего и никого вокруг, полностью погрязнув в своих переживаниях, фоном слушая знакомые песни. Выдернула меня из состояния прострации жесткая хватка на запястье, рывком сдергивающая со стула. Лука совершенно бесцеремонно буквально уволок меня на второй этаж, втолкнув в одну из дверей в коридоре. Я едва устояла на ногах, и уже собиралась высказать свое фи за его грубость, как в повисшей тишине щелкнул замок. — Мне показалось, ты что-то не договорила, Маринетт? — ехидно поинтересовался он. — Ты ошибся, — буркнула я, потирая запястье. — Вот как, тогда извини, — небрежно бросил он, разворачиваясь в сторону двери. — Подожди! — выкрикнула я, набравшись смелости. — Чего ты хочешь, Маринетт? — как-то устало спросил андройд. — Та девушка что-то значит для тебя? — неожиданно произнесла я. — Допустим. К чему это тебе? — усмехнулся Лука, — Ревнуешь? — Вот еще. У меня же Адриан есть, — с желчью в голосе ответила я. — Чего ты хочешь от меня тогда? — холодно спросил он, брезгливо поморщившись. — Вернись домой, — без особой надежды попросила я. — Сейчас, Маринетт… — Что? — я растерялась. — Чего ты хочешь от меня сейчас? — медленно, чуть ли не по слогам, выговорил андройд зло.       Я не ответила, шагнула к нему, обняла, прижалась. Ну обними в ответ, скажи, что нужна! Ага, сейчас, размечталась дурочка, он как стоял истуканом, так и стоит. И тут мои нервы не выдержали окончательно. Я ругнувшись, ухватила Луку за волосы, больно дернула вниз, чтобы наклонился, и буквально вцепилась голодным поцелуем в его губы, рывком стягивая расстегнутую кожанку. Он оценил мой отчаянный поступок, отцепляя мои руки от своей черной майки, чуть оттолкнул, буквально выдергивая сначала из куртки, затем сдернул кофту. Оглядел сверху вниз, и обратно, прижал к стене, уже сам целуя меня жадно, страстно. Это не было похоже ни на что, доступное мне ранее. Ни на рассказы подруг, ни на эротические фильмы, ни тем более на секс с Адрианом. Голодные поцелуи прекращались лишь для того, чтобы снять с друг друга очередной элемент одежды. Из моих уст срывались тихие стоны, из его груди лишь тяжелое дыхание. Я не могла оторваться от столь желанных губ, целуя снова и снова, как одержимая. Лука с трудом оторвался от очередного поцелуя, подхватывая меня под бедра, освобождая от нижнего белья. Его губы скользнули на шею, язык лизнул кожу, оставляя влажную дорожку, вырывая из моего горла громкий всхлип. Он то целовал мою шею и ключицы, то кусал, намеренно оставляя яркие следы, будто хищник метил свою территорию. Я обхватила его бедра ногами, прижимаясь сильнее, в отместку за засосы промежностью терлась об его стоящий колом член. Лука рыкнул, прикусив мочку моего уха, а затем одним нетерпеливым толчком вошел до конца. Я вскрикнула от чувства наполненности, перемешанной с болью. Все таки его размер был гораздо больше, чем у Агреста. И вдруг захотелось истерично рассмеяться. Ну кто еще в здравом уме будет вспоминать бывшего одноклассника, кроме меня, когда трахается с собственным андройдом? — Ты снова думаешь о нем! — не спрашивая, а утверждая произнес он, наклоняясь, больно прикусывая затвердевшие горошины сосков. — Я не… — Замолчи! — я вздрогнула от неожиданности, столько властности прозвучала в голосе андройда, — СЕЙЧАС ты только МОЯ! — Лука… — простонала я, ощущая внутри его жадные, нетерпеливые движения. — Не смей думать ни о ком кроме меня! — жестко произнес он, — Я не слышу ответа! — Да, я поняла, — прошептала я. — Громче! — почти рык над ухом. — Только твоя!!! — выкрикнула, ощущая, что еще пара его быстрых, глубоких толчков и я кончу.       Но опять же Лука в очередной раз заставил почувствовать себя наивной дурой. Он рывком входит по самое основание, а после и вовсе останавливается, выходя, отпуская на пол, не дав достигнуть такого желанного оргазма. Резко разворачивает лицом к стене, надавливает на поясницу, заставляя прогнуться. Его руки жадно скользят по моему телу, ладони сжимают грудь, пальцы играют с сосками. Член андройда трется об мою промежность, намеренно задевая клитор, дразнит, доводит до грани, и отстраняется снова. И как только я хочу обернуться, возмутиться, Лука снова входит по самое основание. Его движения рваные, нетерпеливые. Он словно изголодавшийся зверь, дикий, несдержанный. Я никогда раньше не видела его таким. Между нами нет нежности, лишь обжигающая страсть, животная похоть. Лука покрывает мою спину поцелуями, оставляя алые метки на лопатках, пояснице. Толчки становятся все грубее, яростнее, его ладони крепко держат за бедра, не давая отстраниться ни на сантиметр. Из моих губ рвутся уже не стоны, а отчаянные крики, в которых мольба об освобождении, прекращении этой беспощадной, сладостной пытки. Но Лука в очередной раз остается глух к моим просьбам. Несколько бешеных толчков, и его член снова покидает мое измученное неудовлетворенностью тело, разворачивая к себе лицом. — Лука, пожалуйста, — плаксиво прошу я. — На колени! — властно произносит он. — Что? — возмущенно шепчу я. — На колени, Маринетт! — нетерпеливо повторяет Лука.       Его рука надавливает мне на плечи, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Я покорно становлюсь на колени, ощущая член андройда возле своих губ. Приоткрываю рот, облизываю головку, чуть отстраняясь, скольжу по всей длине ствола, очерчиваю каждую венку. Его громкий стон мне как награда. Дразню Луку еще немного, играясь кончиком язычка с уздечкой, вбирая в рот только головку, слыша недовольный рык. Он наматывает мои волосы на кулак, заставляя взять больше. Подчиняюсь, медленно посасывая, вбирая половину длины. Лука сдерживается из последних сил, я это вижу по его затуманенным глазам. Минута, две, он не выдержав, сильнее натягивает мои волосы, заставляя замереть, а затем нетерпеливо, грубо толкается в рот все быстрее, доставая до горла. Толчок — стон, еще, еще. Быстрее, сильнее, резче. Стон, стон, СТОН. Это просто музыка для моих ушей. — Мари!!! — громкий вскрик, финальный, особо глубокий толчок в мое горло, и струя семени Луки стекает по задней стенке.       Я проглатываю все, до последней капли, наслаждаясь столь ярким оргазмом собственного андройда. Его трясет крупной дрожью, дыхание тяжелое, частое. Только собираюсь попросить о ласке, как Лука резко отстраняется, рывком поднимая меня с колен за локоть. А затем развернувшись спиной, начинает одеваться. Я удивленно наблюдаю за его действиями, не понимая что происходит. Щелкает пряжка ремня, заставив меня вздрогнуть. Андройд подойдя, страстно целует меня в губы, гладит по волосам, и снова отстраняется. Аккуратно складывает мои вещи на стоящий рядом диван, а после подходит к двери. — Лука!!! — громко окрикиваю я его, еще не до конца веря в происходящее.       Он оборачивается, окинув меня жадным взглядом, и развернувшись, выходит за дверь, небрежно перекидывая кожанку через плечо. Я ошарашенно смотрю на закрывшуюся дверь, осознавая последствия, а затем с диким воем сползаю на пол, захлебываясь слезами. Гад, неблагодарная сволочь! Я для него так старалась, а он даже кончить ни разу не дал. Воспользовался ситуацией, поимел и тупо ушел, бросил во второй раз. Оставил одну, разбитой, опустошенной, неудовлетворенной. Я скручиваюсь на полу в клубок, подтягивая колени к груди, ощущая как низ живота скручивает болью. Тянусь дрожащими пальцами к клитору, зажмурившись ласкаю себя, вспоминая наш сумасшедший секс, кончая через пару минут, выкрикнув имя собственного наглого андройда, который ни в грош не ставит мои к нему чувства. С трудом одеваюсь, выхожу из комнаты, спускаясь вниз. Меня мелко трясет, а значит истерика на подходе. Судорожно роюсь в карманах, в поисках телефона. Наконец нахожу его, завалившегося за подкладку, и вижу непрочитанное смс. — Такси у входа в клуб, — гласило сообщение.       Я криво улыбаюсь, зная, что это писал Лука. Его чувство ответственности скоро меня добьет окончательно. Или я сойду с ума от неразделенных чувств. Выхожу из клуба, молча сажусь в такси, которое отвезет меня домой, старательно сдерживая слезы. Пусть истерика случится в гордом одиночестве, не хочу чтобы кто-то видел мое жалкое состояние. Ведь Лука опять не вернется домой. А я снова не смогу уснуть, дожидаясь его до полудня, с надеждой прислушиваясь к каждому звуку.