Море на двоих

День близился к полудню. Морской шум напевал нежные песни о свободе. Июльское солнце мягко обжигало кожу, касалось открытых плеч и беспощадно перекрашивало черничные волосы в цвет искристого бельгийского шоколада. Чонвон прищурил кошачьи глаза, повернулся на спину и зевнул, чувствуя как песок под пледом становится горячим. — Хён, пойдем купаться? — послышалось где-то рядом. Чонвон скосил взгляд по направлению солнца, которое загораживала нависшая над ним голова макнэ. Очертания лохматых волос переходили в белый воротник длинной рубашки, края которой были все ещё мокрыми. Ники глядел на него, облокотившись на плед и кажется тоже чувствовал жар, исходящий от июльского Сеульского песка. — Иди сам, — Ян лениво отмахнулся от младшего и отвернулся, собираясь погрузиться в удушливое июльское забытье. Но операция дневного сна была успешно провалена, когда Нишимура навалился на него всем телом и принялся щекотать, нагло заползая руками под белую футболку без рукавов и, чуть ли не начиная раздевать бедного лидера. — Ааа! Прекрати, придурок! — Чонвон помолился про себя, чтобы семейка, отдыхающая на другом конце пляжа не услышала его воплей. — Пошли уже, Хён! — не унимался Ники и продолжал мучить лидера. Кажется, его главной целью на сегодня было довести старшего до белой ручки. Но Ян Чонвон не был бы Ян Чонвоном, мастером тхэквондо с 6-летним стажем, если бы позволил наглому макнэ издеваться над собой. Ему хватило одного залома тощих длинных рук Нишимуры, чтобы полностью того обездвижить. — Отпусти, Хён! — взмолился Ники, чувствуя, как от пары простых движений лидера все тело парализовало… Нишимура всегда восхищался силой и уверенностью Чонвона, лидер был для него примером и, наверно только ему, ну и Джейку иногда, Ники позволял издеваться над собой. И если честно признаться, иногда Ники специально нарывался, ему нравилось, как лидер Ян ставит его на место. Было в этом что-то мазохистически-приятное… Но Чонвон не собирался ослаблять свою хищную хватку, он только сильнее сжал руки, заставляя младшего заскулить от боли. — Хен, пожа-а-алуйста… По губам Чонвона расплылась кошачья ухмылка. Ему нравилось, что он не самый младший в группе, и Ники был именно тем, на ком Ян мог отыграться. Лидер сильнее сжал руки, наслаждаясь жалобными мольбами макнэ. Чонвон прошёлся взглядом по губам Ники, которые он закусил почти до крови. Бедный тигренок, знал ведь, чем все закончится. Словно нарывался… Эта мысль вдруг заставила Чонвона очнуться — а что если Ники правда… Додумать он не успел, его руки сами расслабились, а макнэ воспользовавшись случаем, мгновенно вывернулся из опасного захвата. — Ты чего это? Даже не попросил извиниться, — как будто разочарованно усмехнулся Нишимура, падая рядом. — Ну хочешь вернёмся к этому? — Чонвон сделал резкий выпад с коварной ухмылкой… — Нее, мне хватило, спасибо, — засмеялся Ники, уворачиваясь от коварных лап лидера. Даже у японцев любовь к мазохизму не безгранична. — Ладно, идём купаться, мелкий, — наконец сдался Чонвон. Он сам уже проснулся, и хотелось освежиться. А то в голову лезет всякое под этим жарким июльским солнцем…

***

Сегодня был один из тех немногих дней, когда им дали полноценный выходной. Когда не нужно было идти ни на одну тренировку, не нужно было учить английский, болтать на радио и позировать для фото. Сегодня они могли быть просто молодыми парнями, которым позволено наслаждаться жизнью. Которым не нужно строить из себя идеальных айдолов. Которым можно сходить с ума на пляже, который однако был проверен на наличие фотографов, и которым можно просто искупаться в море без необходимости снимать клипы или проклятые эн-оклоки. Чонвон глубоко вдохнул горячий морской воздух и в эту секунду его окутал дух свободы. Резко выдыхая, он с разбегу погрузился в воду, и чувствуя, как соленая ледяная вода заливается в рот и везде куда только можно, снова вдохнул и нырнул с головой. Все мысли покинули сознание, осталось лишь море. И Ники. Нишимура нырнул следом за ним и нагло обнял его сзади, заставляя утонуть ещё глубже. Если бы они могли дышать под водой, то это было бы даже забавно. Но... — Ну ты и дурак! — задыхаясь прокричал Чонвон, выныривая из бесцеремонного опасного захвата Нишимуры. Хотя Яну пора бы перестать удивляться, потому что Ники и техника безопасности — вещи не особо совместимые. Чонвон прокашлялся от солёной воды, попавшей в горло и убирая с лица мокрые волосы, строго выглянул на такого же взъерошенного макнэ. — Ты можешь объяснить, чего ты от меня хочешь? — Ян решил, что если Ники постоянно его провоцирует, может тому есть причина? — В смысле? — Ники откинул черные мокрые волосы назад, ухмыльнулся в своей привычной манере итэвонского тусовщика и лег на дно почти у самого берега, не отрывая взгляда от сосредоточенного лидера. Нишимуре стало интересно, какую игру решил начать Хён? Но зная Чонвона, Ники мог предположить, что игры лидера вовсе не для развлечения, а только лишь, чтобы вывести кого-то на чистую воду. Но в этот момент макнэ сам хотел выяснить правду… — В смысле того, что тебе стоит научиться соблюдать личное пространство, — без реверансов вдруг выдал лидер. Во влажном июльском воздухе повисла тишина. Лишь шум моря разрезал неловкость, возникшую словно из ниоткуда, но которая однако неизбежно ждала этого самого момента… Улыбка тут же исчезла с лица Нишимуры. Но его взгляд в то же мгновение наполнился коварными искрами нового хитрого плана. Он молча протянул руки к стоящему по колено в воде Яну и потянул его на себя, заставляя того неизбежно упасть сверху. — Какого черта... — Чонвон правда не мог понять, что творится в голове у этого японского безобразия, но отчего-то в последний момент поддался этой необъяснимой выходке. Ян опустился всем телом на лежащего в воде макнэ и освобождая свои руки, облокотился ими о песчаное дно из крупной гальки. Холодные камни приятно касались кожи рук. Чонвон раздвинул ноги, и его колени больно ударились о жесткое дно. Но боль отошла на второй план от внезапного осознания, что он лежит верхом на своем друге, и пока Ян не мог найти этому ни одного достойного оправдания. Разве что Ники стало скучно. А скука озорного макнэ ещё никогда не приводила ни к чему хорошему… — Ты мне ответишь или мы так и будем лежать.? — полушепотом протянул лидер, скользя взглядом по прядям черничных волос на мокрых висках младшего и опускаясь к глазам, в которых Чонвон не мог увидеть ничего, кроме тихой и загадочной решимости к очередному дурному плану. Но Ники молчал. Вокруг разливался шум волн, бьющихся о берег, а Нишимура лишь лукаво смотрел на лидера, нависшего сверху. Он продолжал медленно перебирать холодные камни под водой, море приятно ласкало плечи и хотелось просто лежать. Вот так, вместе с Чонвоном. Но это не могло продолжаться вечность. И Ники пришлось решиться сделать новый безумный шаг... — А ты не понимаешь.? — Нишимура сам не знает, в какой именно момент он «понял». Наверно после этого дурацкого «соблюдать личное пространство». Ники осознал, что соблюдать личное пространство с Яном — это как лишиться воздуха. Присутствие и физический контакт с лидером были для него как глоток свежего воздуха, который хотелось пить до бесконечности. — Я думаю, ты прекрасно понимаешь, Хён… — если прыгать в пропасть, то с разбегу. Хён не ответил. Он не хотел понимать. Но ему пришлось… Июльское солнце близилось к закату, море становилось холоднее, и Чонвон просто упустил момент, когда что-то необъяснимое заставило его опуститься ниже и, встречаясь с таким же жаждущим взглядом Нишимуры, молча впиться в его алые губы. Ян не знал, когда это началось… То ли когда он увидел, как Ники втайне танцует модерн — Чонвон любил модерн, но это слишком красиво для такого красивого парня как Ники. То ли все дело в тех моментах, когда Ники залезал к нему под одеяло и тепло прижимался как самый ласковый котёнок... А может ему стоило держать руки Ники, когда тот начинал делать ему массаж, потому что в какой-то момент лидер неизбежно начинал плавиться от теплых прикосновений младшего... Да, всего этого явно не стоило делать, потому что сейчас Чонвон не вспоминал бы все эти моменты, вжимая своего единственного донсэна в холодные камни и впиваясь в его губы до упоения жадно, словно только этого и хотел с самого айленда. Но это началось гораздо позже. После айленда, после Джея, после много другого... В тот самый момент, когда Чонвон увидел, что Ники вырос. Мелкое танцующее недоразумение превратилось в это до безумия сладкое произведение искусства. Ники был на вкус как яблочное маршмеллоу, которое они ели на пляже. И теперь Чонвон будет любить яблоки ещё больше, пусть даже с привкусом моря... Но воздух важнее, чем еда. И Ники сейчас казалось, словно он наконец смог сделать заветный вдох. Его покинули душные тайные страхи безответности, покинуло чувство собственной навязчивости, и осталась лишь чистейшая победа. Эта победа была такой сладкой на вкус, что сводила зубы. Если бы не море, брызгающее в рот, Чонвон бы точно почувствовал на вкус адреналин, разливающийся на его языке. Ники почти дрожал от нахлынувшей волны чувств, и как бы не хотелось прижать Яна ещё ближе, это было физически невозможно, иначе бы они оба утонули. Но то, что делал Чонвон, ему было достаточно. То, как хён целовал его, как отчаянно и с каким неподдельным желанием впивался в его губы — этого было более чем достаточно Ники. Ведь Чонвон теперь не будет напоминать ему о проклятом личном пространстве и не будет спрашивать, что ему нужно. Чонвон теперь принадлежит ему. Закат близился к ночи. Морской шум напевал нежные песни о любви. Июльское солнце больше не обжигало кожу. Оно прощалось с морем, что решило подарить свободу двум парням в объятиях друг друга…