В мыслях было тихо… Лишь шум фена гудел рядом с ухом. Нежные руки хёна заботливо держали небольшое устройство, направляя струю теплого воздуха на лохматую копну влажных волос цвета пшеницы. Еджун теребил его волосы, иногда случайно касаясь кончиков его ушей, и Сынхо улыбался — прикосновения любимого хёна теплее фена...

Минук наверняка уже повесил на него табличку с надписью «Влюбленный в меня смешной младшенький». И точка. Но Еджун был согласен даже на «…а может переспать с ним разок в качестве благотворительности?» Как низко он пал. Чан обреченно прилег на кровать рядом со старшим и вздохнул. Тяжела жизнь, когда не можешь совладать с собственным влечением...

Этот солнечный японский мальчик стал для Кима лучиком света во всех трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться. И в этот момент глядя, как старательно Кеншин выполняет свои маленькие обязанности, Сонмин почувствовал, как его сердце снова сжалось от мучительной нежности. Младший стал для него особенным. И на долю секунды Киму показалось, словно это начинает выходить за пределы дружбы…

— Я так и не ответил тебе… Чем мы занимались с Минуком прошлой ночью… — наконец выдал Еджун с наглой улыбкой. Этот коварный лис доведет тебя сегодня. Ты не удержалась от смеха и толкнула его в грудь: — Что за извращения у тебя в голове, Чан Еджун? — Это у меня? — он с намеком посмотрел на тебя, побеждая одним выстрелом...

— Ты хотел что-то сказать?.. —намекающе спросил Кенбэ. Должна же быть хоть одна причина, почему Сынхо так пялился на него посреди ночи. А может… Нет, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.