Дневник с песочными часами

Касита отстроилась, магия вернулась. Домочадцы обняли друг друга и бабушка пообещала семье, что больше не будет оказывать давление на всех. И действительно, она разрешила Исабелле не быть идеальной во всём, дала ей свободу. Пепа перестала подавлять эмоции и это очень сильно ей помогло. Мирабель не испытывала чувство вины из-за отсутствия дара. Луиза распределяла нагрузки, как Джульетта. Антонио и так повезло. Он ещё был малышом и не познал всю силу бабушкиной власти. Камило наслаждался свободой. Долорес не страдала от обилия громких звуков. Казалось бы, мир вернулся в эту семью. Но был в ней один единственный человек, который продолжал испытывать прессинг Альмы. Бруно. Он всё так же создавал видения каждому жителю Энканто, к нему даже приходили с той стороны гор. И тем не менее, Альма была им почему-то недовольна. Наверное, из-за людей, которым не нравились ответы на их вопросы. Прессинг Альмы сказывался на его здоровье – он стал плохо спать, снова побледнел, вернулись темные круги под глазами, которые на время праздников исчезли. Иногда его лицо приобретало легкий сине-белый оттенок, и он тяжело дыша, присаживался в кресло. Джульетта мерила его давление и сразу же бежала за спасительной арепой. Сегодня она не успела. Увы, на сегодняшний день у нее был выходной и она просто месила тесто для новой партии ареп. В доме раздавались крики Альмы. - ТЫ НИЧТОЖЕСТВО! НИЧЕГО НЕ МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ НОРМАЛЬНО! ОПЯТЬ ЧЬЮ-ТО СМЕРТЬ ПРЕДСКАЗАЛ? И ПОЧЕМУ Я ДОЛЖНА ЗА ТЕБЯ КРАСНЕТЬ, А, БРУНО? - Прости, мам, я буду лучше. Но я всего лишь вижу это будущее. - ГОСПОДИ, Я НЕ ПОНИМАЮ, ЗАЧЕМ ТЫ ВООБЩЕ ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ.. ПРОСТО ПОЗОРИЩЕ НАШЕЙ СЕМЬИ.. - Да, мам.. – голос его надломился, что заставило выскочить не только Джульетту из кухни, но и Пепу из комнаты. – ты как всегда права. Я думаю, что тебе стало бы легче, если бы.. Если бы меня.. Если бы меня не стало. - ЧТО ТЫ ТАКОЕ ГОВОРИШЬ?! Я не хочу, чтобы тебя не стало, я просто хочу, чтобы ты помогал семье, созидал, а не разрушал. - Увы, мой дар так не работает, - Бруно вышел из зоны боевых действий, отправляясь на кухню. Он был таким же бледным, как и всегда после конфликта. Но сейчас снова появилась какая-то синева на лице. - Бруно, - Пепа подхватила его, ибо он начал шататься, и усадила в кресло. – Джули, быстрее давление мерь! Джульетта начала мерить давление, и оно оказалось высоченным. - Арепу, Джульетта! - Не могу, у меня их нет! - Что? Просто быстрее засунь ему в рот что-то съедобное! Твои руки передадут дар! - Как назло, даже печенья завалявшегося нет, а суп только начал кипеть! Что с ним? - Кажется, его давление падает. Боже, я не умею лечить! Губы посинели! Бруно резко приложил руку к зоне сердца и охнул. - Больно. - Потерпи, Брунушко! Пожалуйста, только не уходи! - Прости.. Я не смог, - слабо ответил он, закрывая глаза. Последним, что он произнес, была фраза: - Уже не болит, не бойся, Пепа. - ДЖУЛЬЕТТА! У НЕГО ПУЛЬСА НЕТ! – взвизгнула Пепа, пытаясь резкими нажатиями на грудь заставить остановившееся сердце Бруно снова работать. Не получилось. Он был слишком измучен. Его сердце просто отказалось работать. Влетела Альма, а за ней дети. - Мама, Бруно умер, - рыдая, сообщила Пепа. Альма вгляделась в умиротворенное теперь лицо сына и тяжело села на принесенный Джульеттой стул. - Это полностью моя вина, - честно призналась женщина, потирая виски. - Мам, ты слишком сильно на него надавила. - Знаю, Пепа. Больше я этого не допущу. У меня только одна просьба: поищите по дому, пожалуйста, его вещи. Может, есть какие-то дневники, может, он записывал что-то. Я хоть узнаю, как он жил все эти годы, о чем думал, что переживал. Ответы на эти вопросы хотелось найти и остальным, поэтому просьба матери была выполнена. Касита помогла им найти нужное и вскоре Пепа и Джульетта принесли несколько коробок с вещами, среди которых было несколько толстых тетрадей, исписанных косым почерком Бруно.