Дневник с песочными часами

Сентябрь. Ура! Сегодня сняли гипс! Перелом руки уже сросся, однако дает о себе знать при малейшем изменении погоды. Увы, арепа сестры тут ничего не сделает – это будет до моей смерти. В мае горожане сломали мне руку из-за того, что я предсказал сеньоре Пезмуэрте смерть её рыбки. Можно подумать, я прокрался ночью и пристрелил её питомца. Нет, я всего лишь увидел, что она скончается. Бедная Пезмуэрта закатила такую истерику, что на её крики сбежались горожане. Один рослый парень, нанося мне удары, сильно нажал на запястье, из-за чего рука хрустнула и повисла в неестественном положении. Она сломалась в локте. Это их остановило и заставило меня оставить. Я смог подняться и пойти домой. Джульетта наложила гипс. Пока она это делала, я смотрел, как малышка Мирабель ест арепу из-за ссадины на коленке. Мне же лепешка не помогла. Хм, наверное, старею. Милая сестра ничего не смогла сделать, чтобы кости срослись нормально, разве что гипс хорошо наложила. Не имею права её осуждать за это. Сегодня же гипс наконец сняли, как я вначале и писал. Рука белая, сухая, но думаю, что вскоре она придет в норму. Это иногда бывает, я знаю. Ибо такое со мной случалось. Единственное, что неприятно – после наложения гипса ко мне в башню зашла мама и прочитала нотацию о том, какой я плохой сын. Увы, но здесь не поспоришь. Так оно и есть. Поэтому я просто кивал в ответ, не пытаясь возражать. Итак, сентябрь. 17 число. Понедельник. Подготовка к дню рождения Мирабель идет полным ходом и меня привлекли в качестве помощника, когда доктор проверил движения моей руки. Я так и не понял, почему арепы Джульетты лечат чужие переломы, а с моим не смогли справиться. Наверное, в этом что-то есть. Даже знать не хочу. Мама зовет. Мне пора. 18 сентября. 20:00 Еле добрался до стола. Помимо подготовки к празднику пришлось просмотреть пару видений для горожан. И, как всегда выслушать длинные обвинения от матери в никчемности. И это несмотря на то, что горожане, вроде бы не сильно ругались. Если не считать фразу: «Чтоб ты сдох» сильным оскорблением. Мне не привыкать. Джульетта сшила белое платье для дочки и показала мне на оценку. По чесноку: я в этом ничего не понимаю, но мне понравилось. Главное, чтобы сама Мирабель была довольна. 20 сентября. Дом на ушах. Сегодня через пару часов будет церемония получения дара. Мирабель пару раз прибежала ко мне вся в слезах. Волнуется: оно и понятно. Я тоже волновался в её возрасте. Кстати, сегодня просмотра видений не будет из-за праздника. Хоть отдохну, слава Богу. Надеюсь, что всё пойдёт, как надо. 30 сентября. Еле пришел в себя. Итак, последние новости. Мирабель не получила дара. Я с ней даже не успел повидаться. Бабушка попросила меня взглянуть в будущее. Хотелось бы верить, что эти записи никто не прочитает, поэтому я напишу. В будущем я увидел наш дом в трещинах, а на фоне его уже совсем взрослую Мирабель. Однако в ту же минуту видение переменилось и я увидел ту же самую Мирабель на фоне целого дома. Что это значит – не хочу думать. И не хочу подвергать Мирабель такому же отношению, с которым сталкиваюсь я. Ей прохода же не дадут, узнав, что она может оказаться причиной разрушения дома. А про другой вариант люди даже думать не будут. Поэтому я решил покинуть семью. Ради неё. Мысленно простившись с ней, я вышел из комнаты, в последний раз обернулся и пошел, сжигая мосты. Правда, Касита не дала мне уйти из дома вообще. Она открыла для меня проход за картиной и, пройдя по коридору, я обнаружил весьма милое жилище. Порядок я навел быстро, а потом упал, забывшись крепким сном. 1 октября. Проснулся я только вчера. Почему-то не было слышно беспокойства, наверное, они там все смирились. В животе бурчало и я хотел выйти, чтобы пробраться на кухню и набрать еды. А заодно и узнать, почему никто не ищет меня. Только я решил это, как услышал чей-то плач. Должно быть, это Джульетта. Плач доносился со стороны стены, к которой было прикреплено нечто вроде столешницы. Я подошёл и заглянул в трещину, проходящую горизонтально. И что же я увидел? Наш обеденный стол с именными тарелками, а за ним Пепу с тучкой над головой. Сестра была одета в черное платье. Около неё стояла мама. Тоже в трауре. - Пепа, милая, невозможно смотреть на твои слезы, соберись, у тебя дети. - Я.. Мам, я уверена, что он жив. Тела же не нашли.. – простонала она. - Пепочка, солнышко моё, я бы тоже была в этом уверена, но дверь его погасла. Его больше нет. Он ушел. Что сказала Пепа и сказала ли она что-то вообще, я не услышал. В ушах зашумело, а перед глазами закружились мушки. Однако я быстро взял себя в руки и сел около этой столешницы. Ещё не хватало, чтобы они услышали стук моего падающего тела. Так вот оно что? Они думают, что я мёртв. Сказали ли они об этом Мирабель? Навряд ли, чтобы не ранить, наверное. Она была в последнее время очень ко мне привязана. Эмоции я держать в себе не мог, но и шуметь, чтобы не выдать себя, мне не хотелось. Поэтому я, задыхаясь от новой боли, подошёл к какому-то шкафу. Зачем? Я не знаю. Просто чтобы переключиться. Открыв дверь, я обнаружил запыленное зеркало. Почему-то захотелось его снять. Но как бы это сделать, чтобы не создать шума? Пока я ходил кругами около этого зеркала, мое дыхание пришло в норму и голова работала яснее. А зачем мне, собственно говоря, понадобилось это зеркало? Нет, я сниму его и ночью разобью. Не очень хочется, чтобы на меня смотрело моё отражение, особенно в темноте. К тому же иногда мои глаза на короткое время вспыхивают. Кому приятно это зрелище? Зеркало крепилось к дереву скобами, которые нужно было разогнуть. Прислушавшись, я понял, что разговоры стихли, а на кухне никого больше не было. Тогда я начал разгибать железные скобы. Получилось. Зеркало не долетело до земли, потому что я его подхватил. В принципе, оно было небольшим и не тяжелым. Поэтому я закутал его в руану и перенес в уголок. Отлично. Теперь осталось понять, где мне спать. Всё это время я спал на полу, укутавшись в руану, но это было неудобно и утром всё тело затекало. Нужно попробовать пробраться в свою башню и стащить гамак, на котором я сплю. Судьба подарила мне старое, но вполне приличное кресло. Я уселся в него. Да, не кровать, растянуться, как я люблю, нельзя, однако хотя бы не холодный по ночам пол. Прекрасно, то, что надо. Перед сном я всё же сделал, что хотел: достал то самое зеркало, закутал его в свою руану и разбил, стараясь не издавать лишних звуков. Стекло раскололось на осколки, я выбрал лучшие и сложил в коробку. Правда, мне показалось, что по ту сторону стены кто-то вскрикнул. Надеюсь, показалось. Первую свою ночь я спал плохо. Из щелей дул холодный ветер и, проснувшись утром, я понял, что начинаю заболевать. Только бы не выдать себя кашлем. 5 октября. Не писал ничего, потому что болел. Может быть, напряжение, а может и ветер сыграли злую шутку, и я провалялся с температурой целые четыре дня. Сейчас вечер. Пару минут назад я наблюдал сквозь щель за домашними. Все они уже сняли черную одежду, которую носили предыдущее время. Малышка Мирабель о чем-то весело рассказывала маме и я понял, что поступил абсолютно правильно. Она не будет страдать из-за моего видения. - А мне дядя Бруно снился, - внезапно сказала она. Я напрягся. - Мирабель! – отреагировала Пепа, - Не упоминай Бруно. В нашей семье это строго запрещено! - И давно? – тихо спросила Джульетта. - Неважно! Больше о Бруно говорить нельзя! – отрезала Пепа. Никто из них не знал, что я сползаю по стенке у себя в укрытии. Горло резко сдавливает боль, я не могу банально вздохнуть. С этим надо что-то делать. Я заставляю себя подняться и найти эту самую коробочку, которую собрал вчера. Открыв её, я достаю один из осколков и быстро провожу им по внешней стороне руки. Просто, чтобы снять напряжение. Это реально помогает. Ком в горле пропадает, и я уже дышу. Но злоупотреблять не стоит – подсказывает мне мой разум, - ибо можно перестараться и убить себя. Я этого не хочу. (Альма перестала читать, и, положив открытую тетрадь себе на колени, взяла холодную руку Бруно в свою, теплую. Подняв рукав его рубашки, она увидела старые и новые шрамы во всю длину руки. Вдоль и поперек. Это заставило её покрыть его руку слезами и поцелуями. - Боже мой, Бруно, как я перед тобой виновата, прости меня! - Получается, он резался, чтобы успокоиться? - Выходит, что так. – ответила Пепе Джульетта. – Мам, давай, я начну читать. Альма отдала тетрадь дочери. Джульетта заметила, что страница покрыта какими-то бурыми пятнами. Наверное, когда Бруно писал эти строки, из его пораненной руки текла кровь. - Ой, - произнесла Мирабель, - а я не заметила этих шрамов. Наверное, я невнимательна. Джульетта вздохнула и начала читать после матери.) 6 октября. Где-то нашел обрывок ткани и замотал руку. Теперь ареп Джульетты не будет, поэтому придется ухаживать за собой самостоятельно. Как-то не заметил, что уже дожил до 41 года. Поднялся, взял в руки тот самый осколок и, посмотрев в него, произнес тихим шёпотом: - С днём рождения, Бруно. Сегодня и у моих сестер день рождения. Первый праздник без меня. Они даже обо мне и не вспомнят, кажется, для них я умер. Я пытаюсь это понять умом, но сердце протестует. Сестры пришли к обеду. Мама поздравила их, пожелав укрепления их семей и счастья, а потом все задули торт. Когда они разошлись, Джульетта почему-то остановилась на мгновение и подошла к гобелену. - С днём рождения, Бруно, - пожелала она. Неужели чувствовала? «с днём рождения, Джульетта,» - мысленно ответил я ей, жалея, что не могу сказать это вслух. Затем она ушла заниматься делами. А я, опустошенный, рухнул в свое кресло и провалялся в нём целый день до вечера. Наконец вечером забылся сном без сновидений. Сейчас 2 часа ночи, я вскочил, потому что вспомнил, что ничего не писал в дневнике. 15 октября. Произошло немного малозначительных событий. Луиза принесла тройку по какому-то уроку. Как она объяснила бабушке, она вчера очень устала после вечерней помощи жителям города и плохо выучила этот предмет. Бедная Луиза. В общем, всё тихо и спокойно. Страсти не бурлят. 25 октября. Сильно ударился головой о дверь. Не больно, но не очень приятно. Дело в том, что я немного громко чихнул, когда разбирал некоторые вещи и, кажется, это услышала Долорес. Девчонка даже подошла к щели. Хорошо, что решила, будто ей показалось. Кстати, я ещё не умер от голода, потому что приспособился мародерствовать на кухне. Проберусь ночью, наберу еды побольше и поем нормально. В первые дни, когда я ещё боялся это делать, у меня постоянно кружилась голова и урчало в животе. Сейчас в этом плане всё хорошо. Правда, немного грустно от того, что не разделяю семейные застолья. Сам виноват. 27 октября. Кажется, у меня завелись крысы. Некоторые печенья я не могу найти, а некоторые откровенно погрызены. Нужно потравить их. Украду яд у Джульетты и рассыплю по углам. 30 октября. Я всё же украл яд, но когда я начал высыпать кучку на пол, из под ящика вылезла крыса и уставилась на меня своими глазками бусинками. И настолько ее взгляд был скорбным, что мне стало её жаль. Пускай живет. И вообще пусть приводит всех своих подруг, будут жить у меня. А не по кухне лазать. 13 ноября. О, черт.. я, кажется, напугал Камило! Крысам понравилось мое общество, (в отличие от людей), и они стали жить со мной. Прятались в руане, когда я вылезал на кухню. Однажды мне понадобилось несколько печений. Итак, пробираясь на кухню, я что-то бормотал себе под нос - привычка, появившаяся у меня не так давно. (Старый Бруно сходит с ума потихоньку). Иногда перед моими глазами возникали спонтанные видения. Так вот, представьте себе ( те, кто возможно, будет это читать), бормочу я какой-то бред, ищу еду и тут слышу испуганный шепот за спиной.. - Дядя Бруно? Оборачиваюсь, мельком видя Камило и слышу, как ребенок орёт не своим голосом от страха. А потом падает в обморок. Нужно ли рассказывать, как я драпал? Вернувшись в свой затвор, я слышал, как Камило несет полную чушь про мой призрак, бродящий по дому. - Наверное, его душа не может найти себе покоя - прокомментировала Пепа. Ну, Пепа! Ты же вроде взрослая женщина! Зачем поддерживаешь чушь ребенка? Ладно, я устал.