Детство Балдимора

      Ночь. На дворе тихо, так же, как и во всём детском доме. Искалеченный воспитанник также тихо лежал на кровати, не спал, а пялился в потолок. Глаза были широко раскрыты как никогда. Было похоже, что в него кто-то вселялся, но это было не так. Просто, обдумывая весь тот ад, в который он попал, Балдимор лежал и не мог понять, за что ему такая судьба. Карая себя в содеянном ранее с родителями, мальчик потихоньку продолжал сходить с ума, погружаясь в свои мысли о этих годах, месяцах, неделях, днях, часах, минутах, секундах... Как было больно осознавать, что вот она — твоя кара. Балди не мог определиться, кого винить: себя или родителей? Почему так вообще произошло? Что это за жизнь такая, в которой всё идёт кувырком?       Пялясь в потолок, тот думал только об этом и даже не старался отвлекаться от размышлений. Он этого хотел, тихо усмехаясь и улыбаясь. Сжимая в ладонях куски лёгкого пледа, Балди поднялся в полусидячее положение и начал что-то неразборчиво шептать. Сатанинский ребёнок, не правда ли? На такого смотреть страшно. Особенно, когда проливается из его уст психический смех, который может выйти как специально, так и совершенно случайно.       Мальчик сидел всю ночь на кровати, никак не позволяя себе уснуть. Он не мог смириться с тем, что попал в такой ад, в котором уже избивают из-за отнятых отца или мать. Раздумывая, что такие дети могут сделать ещё, а главное из-за какой причины — просто вводили в ступор и заставляли поражаться.       Так мальчик просидел всю ночь, смотря на пейзаж из окна или пялясь в потолок со стенами. На утро к нему зашла медсестра, чтобы проверить состояние новенького. Когда девушка прошла и посмотрела на больного, ей показалось, что он вовсе и не был болен, разве что бессоница мучала. Уж слишком ярко были видны мешки под глазами, а те раны, которые были нанесены день ранее, испарились. Оказалось, что иммунитет у мальчика был что надо, но на данный момент он падал — это отражалось на здоровье и некоторых внешних факторах.       Подойдя к мальчику и присев рядом с ним, она нежным голоском спросила: — Тебе уже лучше?.. — спросила та, положив руку на голову Балди и начав его тихонько гладить.       Мальчику же эта женщина показалась милой и приветливой, но он не сразу ответил — лишь сонно покосился на неё и после повернул к ней голову, положительно кивая и не произнося ни слова.       Медсестра же обеспокоенно смотрела на него, понимая, что что-то с ним не так — и морально, и физически. Убрав руку от его волос, та почувствовала, что те стали сухими и ломкими. Она взглянула на свою ладонь, и ей стало понятно, что иммунитет мальчика стал стремительно падать, оставляя за собой плачевные последствия. — Тебя зовут Балди, верно? Что с тобой случилось? Как ты сюда попал? В твоём досье ничего не сказано, это немного смущает наше начальство. Можешь немного рассказать о себе?.. — стряхивая с ладони волосы, спросила та. — Я — сирота... Недавно слонялся по лесу и вдруг оказался тут. Возможно, что меня кто-то нашёл и притащил сюда... но я ничего не помню. Последние воспоминания из леса: я хотел пить и есть, но потом упал... Ещё шрам на глазу поставил. Вот, глядите, — сказал тот сиплым голосом, указывая на глаз. — Ясно... А как осиротел? И как в лесу оказался? Ты ведь не мог как Маугли в лесах скитаться! Ты что-то явно не договариваешь. Я слушаю и жду подробных объяснений, — та хмуро начала смотреть на Балди, скрестив руки на груди и тихо ожидая. — Я был сиротой... Мм... Не с самого детства... А остался без родителей лишь пару недель назад... После от страха сбежал в лес, подальше от дома, и остался там, — промолвил тот, специально немного покашляв. — А что с родителями случилось? Договаривай. Я буду тебя за язык тянуть, пока всё не расскажешь, —медсестра уселась поудобнее, давая понять, что так просто не уйдёт.       Балди же нечего было делать, как начать рассказывать. В моменте, когда он говорил, что его родителей убили, мальчик заменил себя на преступников, которые пришли якобы за богатством семьи.       В конце рассказа медсестра ахнула, даже немного пустив слезу. Та была сердечной девушкой, поэтому на таких событиях легко могла расплакаться. Едва сдерживая слёзы, но не смея показать свою слабину перед мальчиком, та обняла его, гладя по голове. Балди же вздрогнул, открывая рот, хотел что-то сказать, но ничего не произнёс. Смотря через плечо медсестры на стену, тот нервно взглотнул. — Меня зовут Марта... Будем знакомы. Если что-то будет нужно, то обращайся. Мне правда очень жаль, что так произошло... — А если бы я не рассказал... Вы бы ко мне также относились?.. — аккуратно отпихнув от себя женщину, тот недоверчиво посмотрел ей в глаза, а после отвернулся, чтобы скрыть свои эмоции. Меж безразличием и чувствами вины Балди не мог выбрать, что будет лучше и уместней выразить. Медсестра же с недопониманием начала на него смотреть. — Что, прости?.. Нет-нет... Почему ты так решил?.. — с каплями сочувствия говорила та, покрывая плечо мальчика своей рукой. — Я ко всем отношусь так, как вижу нужным. К людям, которые терпят ко мне безразличие и неприязнь, я отношусь так же, как и они ко мне. Но больше я стараюсь не обращать на них внимание, хоть это и не всегда получается. Ты хороший мальчик, по тебе видно. Да и такой, как ты ничего плохого совершить не мог... Правда ведь? — та с грустной улыбкой посмотрела на него, в надежде, что тот повернёт голову и что-нибудь да скажет.       Вот только Балди молча сидел и смотрел в стену, не собираясь к ней поворачиваться. Тогда медсестра опустила свой печальный взгляд на пол, также грустно улыбаясь и убирая руку с плеча мальца. — Ладно, я, пожалуй, пойду. Отдыхай.       Вздохнув, девушка покинула Балди. Тот же, в свою очередь, сидел и думал над её словами. 《Да и такой, как ты ничего плохого совершить не мог... Правда ведь?..》— кружилось у того в голове, переплетаясь в своеобразную паутину мыслей, которую с каждым разом становилось всё сложнее и сложнее распутать. — Я не мог такого сделать... Не мог... Это сделал не я... Не я...— начал тот говорить и покачиваться на кровати, обняв колени и немного подрагивая.       С коридора начали слышаться вопли и крики детей, которые весёлой гурьбой проходили мимо дверей — они бегали и веселились. Услышав эти звуки, мальчик закрыл уши и начал тихо плакать, пытаясь осознать всё то, что с ним твориться.       Через минут десять тот заснул, прибывая в не очень хорошем состоянии. В палату зашёл мужчина лет шестнадцати, в лёгкой одежде и накинутым сверху чёрным пиджаком. Подойдя к мальчику, неизвестный положил ему руки на плечи и начал трясти. — Малец, подъём! С бинтами походишь, не храмой ведь. Нам палата для следующего, более раненого нужна. А то лежишь тут, отлёживаешься, — сказал мужчина с явной нотой насмешки и пофигизма. Балди резко дёрнулся и встал, сбросив с себя его руки. — Уберите свои руки... Раз не храмой, то без вашей помощи встать и дойти смогу, — отрезал Балди, грубо и сонно идя к двери. Из-за неё послышались тихие смешки и вопли с шёпотом вперемешку.       Молча, Балди прошёл в холл, не озираясь на туповатые взгляды мальчишек и девчонок, которые просто напросто подшутили над ним, выгнав из комнаты. Весёлая гурьба забежала в палату, из которой уже начала слышаться музыка. Вздохнув, мальчишка быстрым шагом направился в игровую комнату, дабы сократить свои страдания математикой. С каждой минутой ускоряя свой шаг, Балди пересёк длинные коридоры детского дома и с эффектным выходом вошёл в комнату, где находился день ранее. Не скрывая своих заплаканных глаз и настроя, с перевязанными конечностями, Балди вновь прошёл сквозь всю толпу уставившихся на него детей, подходя к полкам с книгами. Протянув руку к полке, тот хотел было начать искать книгу по интересующей его науке, но боковым взглядом увидел преломляющийся отблеск от металлической линеки. Тот быстро взял её, пялясь на неё так же загадочно, как и вся группа детей в комнате смотрели на Балди. Через несколько секунд, мальчик начал вертеть линейку в руках, уголком рта улыбаясь и заворожённо смотря на неё. — Э‐это моя линейка... — неуверенно выскочил мальчик из толпы, смотря на Балди. Одет тот был в серую толстовку и тёмно-серые шорты. Босые ноги были согнуты внутрь коленями, а глаза жалобно и безвыходно метались из стороны в сторону, ища всевозможные пути побега. — Твоя? — спросил Балди, переводя взгляд на него и кладя линейку на место. — Чего ноги босые? Тебе не холодно? — Моя... Я, — не успел тот договорить, как его пихнули сзади, и весь коллектив, стоящих за спиной, начал заливаться громким хохотом. Мальчик резко встал и побежал к выходу, жмуря глаза и стараясь не заплакать. Балди непонятно стал смотреть на ситуацию — он просчитывал что-то в голове и молча стоял на месте. За дверью никого не было и малец успел выбежать до того момента, как его попытались схватить за шкирку. — Вы чего творите?..