Детство Балдимора

      Балди рванул за неизвестным мальчиком, прорываясь сквозь хохочущую толпу эгоистов. Растолкав некоторых детей, шатен побежал по звуку шагов удаляющегося от него беловолосого. Он вновь столкнулся с этими длинными коридорами, в которых звук шагов доносился из всевозможных различных углов. Из-за этого малец сбился со следа, остановившись по середине помещения; было четыре прохода, и из каждого слышался плачь, детские вопли и шмыги носиком, что так жалобно давили на слух и чувства мальца.       — Хей! Мальчишка! Прошу, отзовись! Я не хочу причинить тебе вред, доверься мне! — прокричал Балди, вслушиваясь в эхо и прочие звуки. После долгой и напряжённой минуты молчания всё же раздался ответ.       — И ты думаешь, что после всего того, что ты видел, я способен кому-то доверять?! Абсурд! — прокричал тот из угла одного из коридоров, хныча и злобно смотря в пол. — Теперь я никому не могу доверять после того, что со мной было здесь...       Альбинос встал и хотел было побежать в подвальное помещение, но не успел, так как в него прилетел Балди, сбивая с ног и нависая над ним. Мальчишки друг на друга долго пялились, пока беленький не начал ворочаться и пытаться выбраться из-под Балдимора.       — Отпусти меня! Отпусти! Не трогай! — начал вопить тот, у которого глаза уже были на мокром месте, а на приоткрывшемся участке тела показались синяки. — Не тронь меня!       — Да успокойся ты! Я не причиню тебе вреда. Давай так: я тебя отпущу, а ты встанешь и не убежишь. Хорошо? Доверимся друг другу? Да? Или мне всё же придётся разговаривать с тобой в таком неудобном положении?       После долгого молчания прижатый к полу повернул голову к Балди и медленно кивнул, жмуря глаза, дабы не зареветь. Тому было безумно больно — он был мягкотелым.       Балди аккуратно встал и отошёл от мальца в сером. Мальчик же начал озираться на шатена, медленно пытаясь встать, хоть и вышло только сесть. Балди жалобно смотрел на мальчика, стараясь не пугать его лишними движениями. Таких боязливых он ещё никогда не встречал.       — Для начала давай познакомимся. Меня зовут Балди. А тебя как? — сказал тот, делая один шаг к мальчику. Тот же вздрогнул, трясущимися руками отползая от шатена.       —М‐меня з‐зовут А‐арти... Из-за того, что я а‐альбинос и ношу одежду с‐серых от‐тенков, меня называют Носочком... Н‐не подходи, пожалуйста... — тот прижался к тупиковой стене, безвыходно пялясь на впередистоящего.       — Ох... Вот это да. Необычное имя. Чем увлекаешься? — остановившись, промолвил тот, убирая руки за спину.       — Я... Я люблю рисовать... Детский дом всегда просит меня рисовать, если им нужна какая-то стенгазета... И... Всё... — тот прижал к себе коленки, обнимая их и корчась от боли.       — Хорошо. Давай я подойду и помогу тебе встать? Я аккуратно, хорошо? Как я понимаю, твой труд никто не замечает... Больше принимают как должное. Мол, ты это должен делать. А детям на тебя хоть бы хны, поразвлекаться лишь. Мне это общество сразу не понравилось. Ты один нормальным показался. Сможешь доказать, что это так? —Балди потихоньку начал подходить к Носочку, пока не возвысился над ним, протягивая руку.       — Я н‐нормальный! Ч‐честно... Я‐я докажу э‐это! — тот схватился за руку Балди, целеустремлённо пытаясь подняться, опираясь о стену и руку.       После этого момента Балди и Арти начали крепко дружить. Каждый день они проводили вместе, поскольку общаться в общем-то было не с кем. В случае нападения на одного из них — второй защищал первого. Так Арти перестал заикаться после каждого слова, становясь храбрей.       Таким образом пролетела неделя.        Мальчика вновь навестил тот самый богач, на которого дети жадно зарились, что аж слюнки текли. В этом аду малец оставаться не хотел, но и друга бросать — тоже не вариант. Он не знал, что выбрать. А чтобы спросить у Дмитрия о том, может ли он взять ещё одного мальчика, у того не хватило бы смелости. Вдруг вспылиться или ещё что. Поглядев на ситуацию, когда до прихода Дмитрия оставалось 2 часа, Балди пялился в окно, а через него на улицу и играющих детей.       —《И что выбирать... Ужас. Я не могу бросить Носка тут одного... Пропадёт ведь. А к Диме я неровно дышу... Потому что я не знаю, какие у него там нормы в доме. Я могу быть к этому не готов... Хотя справился бы как-нибудь. Что тогда делать? Надо бы найти Арти да с ним всё обсудить. Не вижу другого выхода. Или есть один более простой способ, злосчастный для меня... Так, не углубляйся. Посмотрим на мнение Арти и Дмитрия. Надеюсь, что всё пройдёт гладко.》       Пройдя из холла в игровую комнату, любитель математики нашёл Носка, который сидел на угловом столе и что-то рисовал. К нему никто не приставал, что очень радовало. Всё окружение начало затихать для Балди, когда он целенаправленно шёл к единственному, с кем общался. Дети перестали к ним обоим приставать, хоть словесные издёвки от той самой компании ещё не раз были слышны. С лёгкой улыбкой подойдя к альбиносу, тот тронул сидящего за плечо, отчего Носок вздрогнул и медленно обернулся к Балди.       — Привет! Уже встал? Рад, что тебя забирают? — проговорил тот с натянутой улыбкой, что было очень сильно заметно.       — Не особо. Во-первых, ты останешься совершенно один. А во-вторых, что будет, если они вновь начнут тебя дразнить? Я не смогу вот так вот тебя здесь оставить, но и не знаю, смогу ли с собой взять. За эту неделю мы стали настоящими друзьями, коих у меня не было с самого детства... Мне очень приятно с тобой общаться, но всё же есть ещё что-то, что, кажется, я забыл. Надо потом будет вспомнить... Но просто факт того, что ты будешь один, всё затрудняет и... — тот замолчал, чувствуя на своём плече ладонь Арти.       Мальчишка тепло улыбнулся Балди, после чего обнял его. Любитель матеши такого не ожидал, поэтому сообразил ни сразу и обнял беловолосого только под конец обнимашек. В голове как-то помутнело, а мысли путались. Балди начал вспоминать моменты, когда его так обнимали родители... Он не хотел этого делать. Он не специально. Это всё не он.       —《Опять паранойя...Что же это такое со мной творится?.. Нет, конечно, я чувствую, что совершил то, чего не должен был совершать. Надо избавляться от этих мыслей и жить дальше, хотя я не знаю, как там моя любимая мама... Выжила ли... Надеюсь, что у неё будет всё хорошо и она обо мне забудет.》       Мальчик прослезился, забыв, что перед ним стоит Арти. Носочек махал уже какое-то время перед глазами шатена рукой, чтобы тот очнулся и пришёл в себя.       — Балди! Ау! Очнись, пожалуйста! Простиии!!! — чуть ли не навзрыд говорил Арти, потому что знал, что такая интонация сработает, что и было видно наглядно. Балди очухался и заметил по лицу Арти волнение и грусть, ища причину того, что его так растроило.       — Ты опять замечтался! Аууу! Балди! Я не знал, что обнимашки вот так вот на тебя действуют... Я больше так не буду, честно! — тот махал руками, мол, что всё хорошо и ничего не произошло. Носочек совсем забыл о том, что не знал Балди полноценно с его историей — как никак детский дом. — Ой...       — Извини, виноват... Пылинка в глаз попала, вот и прослезился. Всё хорошо, не переживай только! — Балди открыл сборник задач по математике и начал выписывать с него условия задач и некоторые из примеров. Арти продолжил рисовать.       — Ты едь, не бойся. Пообещай только, что обязательно встретимся, когда нам стукнет 18. Прямо здесь, у этого детского дома. Хорошо? Я обязательно приду и расскажу, как прожил.       — Я согласен. Так будет разумно и верно. Жалко только, что эти 6 лет общаться не сможем. Телефон-то я тебе дать не могу.       — Да, обидно. Но я могу писать про важные, хорошие или плохие события в своём дневнике! А потом о них буду рассказывать. И картинки рисовать!       — Ага. Только у нас разница в возрасте 1 год. Значит, когда тебе будет 18, мне будет 19. Мал ты да удал, как говорится, — Балди улыбнулся, прорешивая задачки.       — Ага! — Арти закончил работу и положил её перед носом Балдимора. Тот улыбнулся. — Не забудешь меня?       — Ни за что и никогда. Спасибо. А я тебе... Э‐э‐э... — тот запнулся, не зная, что подарить своему другу. Арти же выхватил из-под своего рисунка примеры и задачи, которые решал Балди. Тот встрепенулся и немного покраснел. — Это же не такой хороший подарок...       — А мне сойдёт! Главное, что это память о тебе, — тот продолжал тепло улыбаться, что аж немного прослезился, а потом и вовсе заплакал. Балди грустно улыбнулся и приподнял его голову; уже хотел было что-то сказать, как вдруг в игровую вошёл Дмитрий со своей охраной, выжидающе смотря на мальчика. Балди посмотрел на него, а затем на Носка, и крепко обнял его, чуть не задушив. Встал с места, забирая рисунок Арти с собой. — Удачи!.. Я тебя не забуду! Спасибо, что отпустил! Я обязательно приду сюда в 18 лет!       — И я тебя не забуду. Обещаю. Будь сильным и не плачь. Успокойся. Я в тебя верю, — прощальная улыбка скрылась за дверью, где произошёл следуюший разговор.       Дмитрий шёл целенаправленно по коридорам, взяв мальчика за плечо, резко поворачивая. В итоге те остановились в тёмном безлюдном коридорчике, где и начался разговор.       — Ещё раз здравствуй, Балди. Ну, я надеюсь, что ты принял решение за этот срок? — видно было, что мужчина серьёзно настроен и не собирается выслушивать что-то помимо точных ответов на его вопросы.       — Я согласен... — понурившись, ответил тот. Он старался отбросить все негативные и грустные мысли из головы, чтобы на свободную голову принимать какие-то решения и правильно рассуждать. Тут, как он понял, было дело тонкое.       — Отлично. Даю тебе 10-15 минут на то, чтобы собрать вещи и выйти отсюда. К машине тебя подведёт Николай — один из моих охранников. Жду, — тот развернулся и пошёл было к выходу, но Балди последовал за ним. Второй охранник одёрнул Диму, из-за чего тот обернулся и вопросительно посмотрел на мальчика. — Я что-то непонятно высказал?       — Нет-нет, прости... Просто у меня нет вещей. Я бы не хотел ещё 15 минут провести в детском доме; со всеми, с кем нужно, попрощался. Не хочу трепать своё нормальное состояние и настроение, нежели пойти и разреветься. Это не очень-то по-мужски, если так считаешь ты...       — Э‐э‐э... Ладно. Пойдём, — потупив взгляд на Балди, Дмитрий ни в первый раз убедился в его хорошем мировозрении и понимании, из-за чего тот улыбнулся. — Я не считаю, что мальчикам нельзя плакать. Я не настолько туманен гендерным различием. Ты просто меня не знаешь, — проговаривал тот с выразительностью, открывая двери перед мальчиком, мол, иди первым ты, пропускаю. Улыбка также была на его лице, не спадая долгое время. Второй охранник, который был ближе к Дмитрию, замешкался и начал чистить его пиджак, что прикасался вплотную к двери. Дмитрий же не обращал на это внимание. Похоже, что этот мужчина содержит в себе множество секретов, что предстоит раскрыть Балди.       Мальчик спокойно вышел, кивком благодаря своего нового родителя. Попялившись на второго охранника, тот покачал головой, до сих пор не понимая, с каким человеком ему придётся прожить следующие года. Пройдя за Николаем (первым охранником), Балдимор аккуратно сел в подъехавшую машину, что разила своим блеском. Так и вдобавок солнце, что шпарило не по-детски и ослепляло глаза мальчика. На улице было так свежо и приятно, что аж подсознательно заметно различие между хмурых, тучных и грузных стен детского дома и этой приятной летней атмосферой. Скоро учёба, что радовало мальчика. Как никак шатен очень сильно хотел продолжить обучение с таким возбуждением, что просто взрыв! Кажется, что таких детей и в помине не бывало на всей планете Земля. Этот ребёнок любит учиться так, что молиться надо, чтобы это стремление не пропало, и он не стал забивным учеником или изгоем в классе, в обществе. Конечно, эти качевства можно совместить с его любимым занятием — учёбой. Но тогда неизвестно, что станется с его характером, успеваемостью и поведением. Да и сам мальчик не особо хотел меняться. Ему нравилось своя "особенность" среди своих сверстников. Никто так не ликовал, как он (за что его очень часто презирали), когда объявляли контрольную или самостоятельную работу. Сверсники то и дело его шизиком считали, а что? Он ведь не такой, как все. Он отклонён от нормы общества... И он как-то пытался подстроиться под характер сверстников, что получалось довольно-таки туго и не так, как хотелось бы.