Основополагающие навыки

Всему виной была случайность — и плохо выбранное место для ночлега. Казалось бы, такие опытные воины, как Дилюк и Кэйа, должны учитывать все возможные трудности во время похода. И они всегда так и поступали — когда находились раздельно друг от друга. В компании рыцарей Альберих блистал и был со стороны исключительно великолепен. Дилюк же в пространстве родовых владений был для подчинённых и желающих сотрудничать с ним не иначе, как локальным божеством. Но когда Дилюк и Кэйа меняли привычное окружение и оказывались в обществе друг друга, их словно подменяли. Лукавая ирония Альбериха превращалась в откровенные издевки, взгляд его становился жадным; Дилюк же, в свою очередь, отбрасывал привычный этикет и переходил на откровенную грубость. Они сражались то яростно, явственно соперничая, то становились неуклюжими, как новички, и совершали в бою глупые огрехи. Не то, чтобы это было заметно со стороны — максимально ярко их поведение менялось только тогда, когда в их компании не оставалось никого, кроме них самих. Порученный им поход к Логову Ужаса Бури с целью выяснить проходимость дороги и, по возможности, очистить прилежащую территорию от монстров, был отличным примером того, как небрежны они становились, оставшись наедине. Преодолев половину пути, на который им было выделено три дня, за первый день, они решились на ночлег, только когда совершенно стемнело. Словно бы одновременно выдохшись, сдавшись, они, не сговариваясь, замедлили шаг и бросили взгляды друг на друга. С небес ярко светила луна, но небо все равно было до глубины чёрным и беззвёздным. Невидимые в ночи тучи застыли, закрыв небосвод, и вот-вот могли спрятать за собой последний источник света. — Нужно развести костёр, — буркнул Кэйа, и это стало первой сказанной им фразой за последние пару часов. — Я пойду за хворостом. Он скрылся в темноте, и Дилюк, со вздохом, отойдя в сторону от дороги, присел на камень, только сейчас поняв, как сильно устал. Они весь день почти бежали, прерываясь только на битвы с монстрами — словно бы пытались как можно скорее избавиться от поручения и от общества друг друга. Рагнвиндр скривил губы и вытянул ноги, опершись руками о камень. Подняв голову, он посмотрел в чёрное небо, но почти сразу, не найдя в этой тьме ничего интересного, повернул голову чуть вправо — и только сейчас заметил нависающий в вышине каменный уступ. Прищурившись, Дилюк определил, что место ночлега нужно сменить, отойдя глубже в лес. Такое расположение, как сейчас, было небезопасным. Однако, усталость сказывалась, и Рагнвиндр продолжил сидеть, как сидел, решив сперва дождаться Кэйю. Тот пришёл через несколько минут и свалил на землю перед Дилюком кучу сухих веток. Рагнвиндр с раздражением подумал, что Альберих прекрасно видит в темноте, скорее всего, в счёт переодеваемой на другой глаз повязки. Но, как и всегда, промолчал, не став поднимать эту тему. Он сам для себя определил её запретной ещё в детстве: когда на пороге его дома очутился синеволосый мальчуган, не имеющий ни гроша за душой, без родных, странно реагирующий на привычный Дилюку Тэйват, да ещё и с чёрной пиратской повязкой на глазу. Эта повязка стала каким-то символом, тайной, которую Дилюк решил не раскрывать. У Кэйи не было ничего — должно же было у него быть хоть что-то: личное, секретное, то, что принадлежит только ему. В одиннадцать лет Дилюк Рагнвиндр имел прекрасное понимание личных границ. Как же преодолевать их и строить отношения он не понял и десять лет спустя. Кэйа выжидающе смотрел на него, и Дилюк, не торопясь заниматься костром — обязанность эта, по понятным причинам, всегда лежала на нем — недовольно сообщил: — Надо выбрать для ночлега другое место. Кэйа огляделся и тоже заметил уступ. Поджав губы, он не торопился соглашаться, хотя у него не было причин оспаривать предложение Рагнвиндра. Ему просто было лень и не хотелось уступать командование Дилюку. И он тоже сильно устал. Однако, им все же пришлось передислоцироваться — и на практике выяснить, насколько сложности их взаимоотношений мешают им рационально себя вести. Хотя именно в этом случае последствие стало катализатором того, чтобы избавиться от характеристики «сложные» и превратить взаимоотношения в нечто более личное… С уступа свалился камень. Откололся сам, был спихнут монстром, был прицельно вышвырнут с небес божественной волей — выяснить не удалось. Он просто упал, отколовшись, и заметивший это Альберих, ахнув, бросился на Дилюка, закрывая его собой. Повалил на землю и, оседлав его живот, закрыл его своим телом, пытаясь уберечь его голову и бесстрашно подставляя собственный затылок. Но камень попал не туда. Дилюк взвыл от боли и сильным толчком скинул с себя Альбериха; после чего свёл колени и скорчился на траве, дрожа в агонии. Кэйа подполз к нему и виновато выдохнул: «Дилюк… прости! Ты прав, нужно пройти в другое место. Ты в порядке? Тебе очень больно?.. Всё… в порядке?..» Его голос дрогнул, и Дилюк, проскулив от боли, яростно выплюнул в ответ: «Всё прекрасно!» Он хотел добавить что-то ещё, но его прошила очередная волна боли от резкого движения, и он снова заскулил. — Я хочу сказать… Я имею в виду… — Я в порядке! — прорычал Дилюк. — Заткнись уже! Бери ветки и пошли отсюда! — он последний раз хныкнул и сел на траве. Стиснул пальцами пах, шумно выдохнул и кое-как поднялся на ноги. Кэйа захрустел ветками, поднимая их с земли и прижимая к груди. Прихрамывая, Дилюк углубился в лес, оставив проклятый уступ вне зоны досягаемости. Пристрастно оглядев выбранную взамен поляну, сочтя её безопасной, он опустился на траву и свел колени, с трудом удерживаясь от желания просунуть руку промеж ляжек и помассировать пальцами ушибленные гениталии. — Я сам все подготовлю, — голос Кэйи звучал отстранённо, словно бы он силился скрыть эмоции. Страха в его тоне больше не было. Голос его звучал немного хрипло. Дилюк позволил Кэйе соорудить основу для костра, небрежно поджёг хворост пламенем, выпущенным из ладони, и, улегшись на траву, по-прежнему держа колени сведенными, стал мрачно ждать, пока Альберих приготовит ужин из взятых с собой припасов. Кэйа молча насадил на прутья куски мяса и фруктов — к его странным блюдам Дилюк успел привыкнуть и даже стал находить в них некое удовольствие. Вскипятил в походной таре воды и заварил в опустевших в течение дня термосах чай. Дилюк бросил на подготавливаемый ужин косой взгляд и с приятным удивлением обнаружил отсутствие в меню алкоголя — Альберих ответственно подошёл к поручению, исключив возможность взять с собой флягу с вином или чем-то покрепче. Если не считать допущенной обоими ошибки с первоначальным местом привала, пока что они справлялись с поставленной перед ними задачей неплохо. Дилюк вспомнил количество монстров, отправленное ими на тот свет в течение дня. А потом к нему пришло воспоминание того, как Кэйа бросился его спасать, и Дилюк смущенно поджал губы. Еще сильнее захотелось просунуть руку промеж ног и помассировать ушибленное место. А ещё пару раз провести, надавливая, по длине ширинки. Рагнвиндр сжал зубы, ощущая, как пульсирует естество в штанах. «Зараза», — максимально вежливо выразил свои мысли Дилюк. И, рассердившись из-за своей сдержанности, мысленно же добавил пространную тираду на тему того, какой Кэйа Альберих невыносимый, несносный кретин, и как сильно его раздражает. Закончив самоубеждение, Дилюк мучительно вздохнул. — Готово, — позвал его Кэйа. — Иди есть. Приподнявшись, Дилюк протянул руку и взял остро заточенный прут с кусками кабанятины. Мясо было замариновано Альберихом заранее, как и заранее были им припасены фрукты. Поэтому готовка ужина не заняла чрезмерно много времени. Впившись зубами в кусок шашлыка, Дилюк вновь мысленно выругался, на этот раз от восхищения — было очень вкусно, у Альбериха явно был кулинарный талант в приготовлении блюд, отличающихся своей экзотичностью. Вероятно, он бы нашел общий язык с той девчонкой из Ли Юэ, что тогда устраивала кулинарный конкурс на территории Мондштадта. Дилюк с интересом следил за происходящим на отдалении: все же, по слухам, блюда Сян Лин отличались чрезмерной экстравагантностью. Дилюку же достаточно было мяса, сдобренного вкусом закатников, чтобы ощутить всю прелесть нестандартной кухни. Альберих в качестве повара устраивал Дилюка полностью. Да и он вообще… — Вкусно. Спасибо, — отчасти, желая прервать течение собственных мыслей, Дилюк выдохнул это громко и с напором, так что Кэйа был вынужден ответить. — Я рад, — сам Альберих ел лениво и все поглядывал на него. Дилюк с раздражением отметил, что его интерес к нему явно проспонсирован не только заботой. Кэйа смотрел на него жадно. Он смотрел на него с любопытством и с желанием. Едва ли Дилюк, знавший Альбериха так давно, мог не разгадать его взгляд. Закончив с едой, Дилюк рухнул обратно на траву, не став подкладывать под себя тряпицу, должную сыграть роль настила. Вместо этого он накрылся ей, прячась от взгляда Кэйи. Под защитой тонкой серой ткани стало спокойнее, и Дилюк, помявшись и поерзав, попытался улечься на привал. Не выпитый чай он оставил в термосе до утра. Жажда его не мучила. По крайней мере, жажда в прямом смысле. Кэйа улегся неподалеку от него. Слишком близко, как определил Дилюк. Бросив на него взгляд, Рагнвиндр отметил, что он укрываться не стал, использовав свой кусок ткани как подстилку. Они провели в тишине, разбавленной звуками леса, несколько минут. Костер, не поддерживаемый Дилюком, затух, и стало прохладнее. Рагнвиндр закрыл глаза и услышал шорох. Не раскрывая глаз, Рангвиндр потребовал: «Отодвинься». Кэйа не среагировал, и Дилюк раскрыл глаза. Лукавый взгляд Кэйи исследовал его лицо совсем вблизи. — Едва ли тебе может стать холодно, — со спокойствием, не свойственным ситуации, утвердил Дилюк и повторил: — Отодвинься. — Больно? — Кэйа, по-прежнему, его игнорировал, а от заданного вслух вопроса Дилюк вздрогнул, выдав собственные ощущения. — А тебя это позабавило, я смотрю, — Дилюк источал жар, и Кэйа, млея, придвинулся еще ближе. — Да, — с насмешкой подтвердил Альберих. — И я могу добавить, если хочешь. От осознания предложения Дилюк вспыхнул румянцем и, от переизбытка чувств, сел на земле. Кэйа приподнялся тоже. Грудь его часто вздымалась, и Дилюк отметил бугор его брюк. Скосив взгляд на собравшуюся складками ткань, Дилюк понял, что и сам находится в сходном положении. Разожженное томление по всему телу собралось в районе пояса и отдавало пульсацией. Дилюк шумно выдохнул. — Я никогда этого не делал. — Все бывает иногда. Я буду осторожен. Не понравится — прекратим. Альберих соблазнял его столько, сколько он его знал. И противостоять ему было все труднее. В детстве Рагнвиндр полностью «велся» на его манипуляции и часто попадал в рискованные ситуации. Когда их детский поцелуй застал Крепус, Дилюк горел смущением несколько дней. И даже на остаточной энергии получил глаз бога. Видимо, его переживания, его стыд и прочие, пламенные чувства были столь ярки, что магия прорвалась сквозь оболочку смертной плоти. Дилюк никогда не считал Кэйю причиной появления своей магии, но причиной нестандартных желаний он определенно был. — И что ты предлагаешь? — он согласился, разумеется, он не мог отказать. В штанах разгорелся пожар, и Кэйа, бывший наедине с ним, Кэйа, предлагающий близость… разве Дилюк мог отказаться от этого: он всю жизнь только этого и желал. Упрямо отрицал, клял сам себя, на чем свет стоит, но любил — до исступления, до порывов признаться в чувствах. Но постоянно откладывал это на мнимое «потом». «Потом» скажет, «потом» ответит, «потом» сделает все, как нужно… Прямо здесь и сейчас Кэйа потянулся к его губам, и Дилюк, рвано вздохнув, отстранил его, уперев руку в грудь. Кэйа посмотрел на него с грустью. — Дилюк, — произнес он. — Ты ведь тоже этого хочешь. Всегда хотел. В его тоне был укор, но Дилюк упрямо мотнул головой, отгоняя желание пойти на поводу и подтвердить, что он да, он всегда, он очень… — Сделай то, что… — Дилюк не закончил, не подобрав слово. «Нужно»? «Предложил»? Но Кэйа еще не предлагал ему напрямую, только лишь намеком пообещал нечто, что они смогут прекратить, если Дилюку не понравится. Он сказал, что может «добавить». Добавить боли? Туман страсти, окутавший Дилюка, стал расступаться, и он, наконец, стал осознавать, на что подписался. Кэйа поднялся на ноги. Дилюк с трудом отвел взгляд от бугра его брюк и поднял взгляд на лицо. — Прислонись к дереву. И обхвати его руками. Ноги раздвинь, — скомандовал Кэйа, и Дилюк осознал окончательно. — Ты хочешь меня… — Дилюк облизал губы и все же стыдливо закончил мучительным полувздохом: — Избить? — Я, в принципе, тебя хочу, — просветил Альберих. — И избить тоже. Тебе понравится, я уверен. Дилюк поднялся на ноги, ощутив, как соскользнула с пояса ткань. Они подошли к могучей пихте, избранной «подпоркой», и Дилюк неловко опустился на землю и прислонился к ней спиной. Поерзал и неуверенно задрал руки, обхватывая ствол. Кэйа опустился на землю перед ним и сам раздвинул его ноги. Дилюк стыдливо закусил губу. — Ты вечно вплетаешь меня в странные ситуации, — вырвалось у него. — О да, — Кэйа хохотнул. — Но к тому камню я не имею никакого отношения, честное слово. Разве что его скинул недобитый мной хиличурл, который от нас убежал, помнишь? Но я не могу утверждать. — Проклятье! — Дилюк попытался свести ноги, когда рука Кэйи легла на его пах, но Альберих ногами прижал его ноги, сев перед ним в такой же откровенной позе. Разве что без обхватывания руками дерева. Руки ему были нужны для другого. А, точнее, кулаки. Кэйа снова погладил Дилюка пальцами вдоль ширинки. Накрыл его пах ладонью и несильно стиснул. Дилюк впился ногтями в ствол дерева. Кэйа усмехнулся и вдруг резко ударил Дилюка в живот. Рагнвиндр вскрикнул и, расцепив руки, обхватил живот, крепко стискивая. — Какого черта?! — Это опасно. Я могу тебя покалечить, если он не опустится. Я ударил тебя в надежде, что это произойдет, — Кэйа протянул руку и заправил огненно-рыжую прядь Дилюка ему за ухо. От ласковости жеста Дилюк простонал. Испытанная боль перестала казаться важной. Уперев взгляд в Альбериха, Дилюк влажно выдохнул: «Кэйа…». Он мог признаться ему прямо сейчас. Он мог. И не стал, потому что Кэйа снова коснулся его паха, и Дилюк вновь застонал. — Не вышло, — Кэйа потер его член пальцами через ткань и, присоединив вторую руку, принялся расстегивать его брюки. — Я тогда расстегну. Так будет безопаснее. Пылая от смущения, Дилюк позволил ему расстегнуть свои брюки. И не стал препятствовать поглаживаниям упершегося в ткань белья члена. Его обуяла дрожь, и Дилюк сотрясался в сладкой истоме. Касания Кэйи. В самом чувствительном месте. Разве могло быть что-то лучше этого? А потом Кэйа его ударил. Убрав руку, он стиснул ее в кулак и с силой припечатал Дилюка в яйца. Дилюк закричал. Вскрик его в лесной тиши всколыхнул с дальнего дерева филина. Ухая, птица улетела прочь. Всхлипнув, Дилюк понял, что, по-прежнему, удерживает руки на стволе дерева. От переизбытка чувств он впился в кору ногтями, но не попытался закрыться. Кэйа снова его погладил, дополнив волны боли удовольствием. — Вот так и держи. Захочешь прекратить — просто закройся от удара, — велел Кэйа. — Я не успею закрыться от удара, — упрямо прохныкал Дилюк просто из желания поспорить. — От следующего удара. Когда боль станет чрезмерной, — уточнил Альберих и, посчитав установку заданной, перешел к делу. Следующий удар Дилюк выдержал стойко. От боли рухнуло в низ живота сердце, запульсировала кровь в ушах. Но, вцепившись в дерево, он удержался от того, чтобы сдаться. Не время. Они только начали. Нужно терпеть. И наслаждаться… После каждого удара Кэйа гладил его, и Дилюк хныкал в желании, но замолкал, натыкаясь на смешливый взгляд Альбериха. Он сам не понимал, почему так настойчиво упирается в своем нежелании признавать свои чувства. Ведь все было ясно уже давно. С первого робкого касания губ, с первого страстного поцелуя, с первого касания пониже живота, подросткового, жадного, неловкого… Но потом столько всего было, были ссоры, была размолвка, было нахождение вдали друг от друга… Вернуться к тому, что должно было случиться и не случилось, и продолжить это, было трудно, несмотря на явное желание обеих сторон. Дилюк был влюблен в Кэйю. Кэйа был влюблен в Дилюка. И прямо сейчас вместо занятия сексом они занимались тем, что набивали Дилюку яйца, перемежая это ласками и смешками Кэйи. Всхлипы Дилюка, как фон и услада для ушей бессовестного садиста. Кэйа считал, что Дилюка стоит проучить за упрямство. Хоть бы и таким способом. Очередной удар выбил из легких воздух, Дилюк жалобно проскулил и снова дернул прижатыми Кэйей ногами. — Кэйа, — всхлипнул Дилюк. — Что? — бархатисто ответил Альберих. — Что, Дилюк? Сказать было не-воз-мож-но. Будь Дилюк чуть менее гордым — он бы смог. Но он предпочел загибаться от боли и желания, и скулить, надеясь, что Кэйа сжалится. А Кэйа давать ему послабление не хотел. Еще удар. И еще. Кэйа стал пропускать период ласк, и Дилюк принялся чередовать вскрики с шумным дыханием. — Кэйа! — после очередного удара взвыл Дилюк. — Прекрати это! — Тогда разъедини руки, — мурлыкнул Альберих. — Закройся от удара, и я прекращу. Он ударил его снова, едва успев договорить, и Дилюк в голос прокричал. — Я не этого хочу, — на эмоциях признался он. — Ты можешь продолжить, но… — Ты же сказал прекратить? — Кэйа… Альберих глубоко вздохнул. — Ну ладно, — тихо шепнул он. — Но я все еще надеюсь, что однажды ты научишься называть вещи своими именами. Он приспустил его белье и взял в руку сочащийся смазкой член. На головке его была капля, и Альберих размазал ее подушечкой большого пальца. Дилюк застонал и расцепил руки. — Держи дальше, — велел Альберих. — Так эффект будет ярче. Дилюк, помедлив, сделал, как он сказал, снова заводя руки за дерево. Кэйа обхватил его член плотнее и повел по нему вниз, от головки к корню. Дилюк тонко взвыл в желании и потребовал: «Быстрее!» — А то я сам не знаю как, — поддразнил Кэйа. — Доверься мне, я сделаю так, что ты запомнишь. Дилюк часто задышал, дрожа, когда Кэйа так же медленно повел кольцо пальцев обратно. А потом стиснул еще крепче. — Кэйа, мне больно! — испуганно предупредил Дилюк. — Правда? — наигранно удивился Кэйа. — С чего бы это. Он опустил руку ниже, взяв член Дилюка у основания. И сильно его стиснул. Дилюк завопил в голос. Семя его, пойманное в клетку пальцев, томило, и Дилюк чувствовал одновременно боль, ярость и страстное чувство вожделения. Кэйа разжал руку, и семя вырвалось из головки члена Дилюка. Без дополнительных ласк пальцев он кончил, бурно разрядившись и пачкая жилет и верх брюк Кэйи. Не обративший на это внимания Альберих снова накрыл член Дилюка пальцами и теперь уже быстро принялся водить по нему, помогая выплеснуть оставшееся семя. — Я… я… — Дилюк прекратил задыхаться и сглотнул, пытаясь вернуть себе дар речи. — Я убью тебя когда-нибудь, — пожаловался он. — Что ты творишь, Кэйа… Альберих усмехнулся и, изменив позу на упор коленями, рывком поднялся на ноги. — Не за что, — ехидно ответил он и двинулся в сторону, отдаляясь в ночной тьме и уходя из виду. — Куда ты? — Здесь, в развалинах, есть искусственный водоем неподалеку. Мне нужно прополоскать испачканную тобой одежду. Кэйа продолжил уходить, и Дилюк, с запоздалой реакцией, принялся запихивать член обратно в белье и застегивать брюки. — Стой, — попросил он. — Я пойду с тобой. Встав с земли, Рагнвиндр охнул, ощущая боль в набитых яйцах. Изласканный член же напротив был расслаблен. Дилюк чувствовал во всем теле приятное томление, не считая мошонки — она болела, и Дилюк сделал то, что ему хотелось сделать с самого начала — опустив руку к паху, он стиснул его в пальцах и помассировал. Стало лучше. Тихо ахнув, Дилюк позвал вновь: «Кэйа, подожди меня». — Не хватило? — игриво поинтересовался Кэйа откуда-то спереди, и Рагнвиндр пошел на звук. Через пяток метров глаза привыкли к темноте, и Дилюк заметил темный силуэт Альбериха на фоне серости ночи. Небо было затянуто тучами, но дождь не собирался. Просто ночной полумрак, просто очередная темная Мондштадская ночь. Вблизи Логова Ужаса Бури такая погода воспринималась чем-то само собой разумеющимся. До рассвета было еще около шести часов. Нагнав Кэйю, Дилюк взял его за руку. В темноте такой жест был оправдан и воспринимался проще, чем если бы это было сделано днем. Луна вышла из-за облаков, освещая небо и грустный пейзаж разрушенного города вокруг. Когда они дошли до водоема, лениво порубив по пути пару слаймов, небо стало иссиня-черным, и тьма расступилась. На небе даже отобразились звезды, дарующие дополнительный источник света. Дилюк не успел взять руку Кэйи вновь: дойдя до воды, Альберих принялся стягивать одежду, начав с жилета. Смотря, как обнажается любимое тело, Дилюк вновь испытал жар, немного стихший после первой разрядки. Он планировал и вторую. Кэйа верно сказал: «не хватило». Дорвавшись до близости с Кэйей, Дилюк просто не мог остановиться, пока не возьмет из их сближения все, что можно. Начало с избиением и ласками члена разгорячило, и теперь Дилюк хотел уже классической практики. Кэйа разделся и, отложив одежду на берег, ступил в воду. Аккуратно прошел по каменным мосткам, получившимся из осколков стен. Дилюк посмотрел на его спину, успел увидеть бедра до того, как Кэйа вошел в воду по пояс. Альберих обернулся. Зачерпнул воду ладонью и провел по груди, размазывая. — Ну? Иди ко мне, — позвал он, и Рагнвиндр принялся драть на себе одеяние, вспыхнув до ушей. Увидев его спешку, Кэйа бархатисто рассмеялся и подошел, выступив из воды. Помог с застежками, расстегнул на Дилюке брюки. Рагнвиндр, пылающий и смущенный, пытался отводить взгляд, но темнота придавала смелости, и он все равно возвращался к рассматриванию Кэйи в районе пояса. Заметивший это Альберих хохотнул и оттолкнул Дилюка от берега. — Раздевайся. И иди сюда, — Кэйа отошел вновь, а потом резко нырнул, бесшумно уйдя в воду. Проплыв несколько метров под водой, он появился на другом берегу водоема. Вышел из чистой, дождевой воды на противоположный берег, взлохматил намоченные волосы. Длинная прядь верности стала казаться еще длиннее. Войдя в воду, Дилюк сразу же поплыл к Кэйе. Меньше чем за минуту преодолев пространство до другого берега, Дилюк встал по пояс в воде и просительно посмотрел на Кэйю. — Взять тебя? — тихо предложил Альберих. — Или хочешь наоборот? На этот раз от прямого вопроса не закружило голову: Дилюк ждал его. Испытанный восторг на несколько секунд отвлек от ответа, и Альберих нашел ответ сам. — А, впрочем, сегодня я решаю, — Кэйа подошел к нему, и Дилюк проглотил несказанное «Возьми». — Упрись руками в эту глыбу. Пряча улыбку, Дилюк сделал, как он сказал. Облизав губы, расставил ноги шире. Заниматься любовью в воде, да еще в пассивной позиции, ночью, вблизи логова Ужаса Бури, на совместном задании, после горячего разогрева… Дилюк почувствовал, как отступает в воде боль в мошонке, набитой Альберихом. Шевельнувшись, Дилюк чуть выпятил бедра, давая понять, что готов. Кэйа положил мокрую руку ему на спину и ласково погладил. — Мы давно этого не делали, — вслух озвучил мысли Дилюка он. — Скажи мне, если тебе станет очень больно. — Я потерплю, — пообещал Дилюк. — Ты сегодня уже успел причинить мне боль, — не удержался от укора он. Кэйа хохотнул и, опустив руку ниже, взял в воде его мошонку. Стиснул ее, и Дилюк охнул. — Все еще больно? — с довольством произнес Кэйа и уверил: — Пройдет. Когда я того захочу. Он стиснул пальцы сильнее, и Дилюк с недовольством охнул. — Кэйа, сделай то, зачем мы здесь! — потребовал Рагнвиндр. — Прополоскать одежду? — рассмеялся Альберих. Дилюк вполголоса ругнулся и попросил прямо: — Трахни меня, Кэйа. — Так-то лучше, — одобрил Кэйа. — Ты все же можешь называть вещи своими именами, когда захочешь. Или когда я захочу. Убрав от него руку, Кэйа положил ладони ему на бедра и раздвинул их, приставляя головку своего члена. — Разрабатывать не буду, — предупредил он. — Уверен, что ты прекрасно справлялся с поддерживанием себя в нужной форме в нашу разлуку. Кэйа хохотнул, и Дилюк вновь ругнулся. На этот раз тон его был слегка испуганным. Кэйа вошел плавно: мокрый член сделал свое дело — Рагнвиндр не почувствовал особой боли. К тому же замечание Кэйи было полностью правдиво: он играл с собой, в отсутствие рядом Альбериха. Кэйа толкнулся первый раз, и Дилюк сильнее вцепился в край каменной плиты, отколовшейся от древней стены. Кэйа принялся делать поступательные движения, и Дилюк попытался приноровиться к фрикциям. Внутри все пылало. Тершийся внутри него член Кэйи приносил огромное удовольствие. Дилюк не выдержал и разорвал ночь стоном. — Больно? — Нет. Хорошо. — Ладно, — Кэйа положил руки Дилюку на плечи и толкнулся особенно глубоко; Дилюк ахнул. Они продолжили в такой позиции, и Дилюк ощутил, как начали подгибаться колени. — Кэйа, я больше не смо… Альберих вошел до конца и задрожал в истоме. Дилюк ощутил, как заполняет его вязкое семя. С трудом устояв, Рагнвиндр дождался, пока Альберих вытащит из него член, и опустился под воду, на пару мгновений давая себя отдых. Вода окружила его, намок хвост волос. Пылающее лицо Дилюк утер мокрыми ладонями, снова упершись ногами в песочное дно. Кэйа часто дышал рядом. Их взгляды встретились, и Кэйа шагнул ближе. Рука его нашла член Дилюка под водой, и он принялся быстро водить по нему, помогая разрядиться и Рагнвиндру. Кончив, Дилюк шумно выдохнул и сам потянулся к Кэйе. Кэйа уперся рукой ему в грудь. — А сказать? — потребовал он. Дилюку понадобилась пара секунд, чтобы осознать просьбу. — Я люблю тебя, — искренне выдохнул он. — Всегда любил. И всегда буду. Кэйа мазанул рукой по его груди, вцепился ему в плечи и притянул к себе. После головокружительного поцелуя, Дилюк был отпущен, а Альберих пошел к берегу. — Кэйа, — Рагнвиндр пошел вслед за ним. — Я разведу костер. Сегодня посторожу я. А ты спи. Кэйа бросил на него взгляд, а потом улыбнулся. — Мне нравится это в тебе, — признался он. — Что именно? — Умение перейти к делу и вплести в рутину заботу. — Разве это не основополагающие навыки?  — Да, — согласился Кэйа. — Но у тебя очень хорошо получается. Я тоже тебя люблю. Я не хочу спать. Давай закончим все до завтрашнего утра и выспимся на винокурне. Он принялся полоскать одежду, а Дилюк попытался вспомнить, как дышать. А вспомнив, высушил свою и Кэйину одежду магией и принялся одеваться.