Безоружен

Глаза Ганнибала отозвались на этот приказ незамедлительно, сверкнув опасным дьявольским блеском, после чего мужчина, не разрывая зрительного контакта с затуманенным голодом взглядом самого Грэма, плавно опустился перед ним на колени. От вида такой покорности и уязвимости одного из самых опасных из всех существующих в мире хищников, Уилл рвано выдохнул и закусил нижнюю губу. Став свидетелем такой откровенной и ничем незамаскированной похоти, отразившейся на прекрасном лице профайлера, Лектер позабавленно хмыкнул и нарочито медленно провёл языком по нижней губе, оставив на ней соблазнительное влажное поблёскивание: — Какой нетерпеливый мальчик, а как же прелюдия? Уилл театрально закатил глаза и усмехнулся: — Не переживай, доктор, я всё-таки джентльмен, поэтому будет тебе прелюдия, — профайлер медленно, буквально самыми кончиками пальцев левой руки, очертил идеальную линию скул Ганнибала, заставив своего монстра на мгновение прикрыть глаза от этой незамысловатой ласки. — Я обязательно сначала повожу по этим чертовски красивым и самодовольным губам, прежде, чем дать тебе в рот. Уиллу даже не нужно было включать эмпатию, чтобы увидеть в чужих глазах гордость, граничащую с искренним восхищением, а также опасный, первобытный и ничем не прикрытый голод. Но перед тем, как успеть что-либо сказать по этому поводу, профайлер замер на месте, как вкопанный, и затаил дыхание, совершенно отказываясь верить в происходящую перед ним картину. Прямо перед его ногами, Ганнибал, мать его, Лектер, грёбаный Потрошитель Чесапика собственной персоной, безо всякого стеснения и, уж тем более, зазрения совести, плотно обхватил губами ствол, всё ещё направленного на него пистолета и медленно стал покачивать головой в недвусмысленных возвратно-поступательных фрикциях, окончательно лишая Уилла остатков здравого смысла. Грэм тихо выругался себе под нос, произнеся что-то совершенно нечленораздельное, но пистолет так и не убрал, стараясь не потерять сознание и не кончить прямо в штаны от этой чертовски пошлой и самоуверенной выходки. Тем временем Ганнибал, всё так же самозабвенно, продолжал посасывать холодный металлический ствол заряженного и взведённого кольта, позволяя себе абсолютно безо всякого стеснения, то и дело, заглядывать в ошарашенные и затуманенные вожделением голубые глаза агента. — Что же ты со мной делаешь, чёртов ублюдок… — Уилл не смог сдержать напряжённого шипения, от чего его голос стал ещё более хриплым. — С самого начала моего заключения я мечтал лишь о возмездии, наказании, мести, при этом совершенно не понимая, что всё это время мне нужно было от тебя лишь грёбанное принятие… Господи, как я безумен… — Тебе нужно было принятие не только от меня, но и от себя самого, — произнёс Лектер наконец вытащив ствол пистолета изо рта, при этом намеренно не избежав характерного пошлого причмокивания. — Фиксация на какой-то одной мысли присуща в равной степени не только безумцам, но и гениям, ведь чаще всего, именно она является единственным средством достижения поставленных целей. А ты, мой мальчик, самое гениальное создание из всех, с кем мне выпала честь быть знакомым, — Ганнибал облизнул припухшие от холодного металла губы, после чего ласково и невероятно нежно накрыл руками кисть профайлера со всё ещё зажатым в ней пистолетом, бережно побуждая Уилла опустить оружие, до сих пор такое заманчиво влажное от его слюны, а после, тихо промурлыкал: — А ещё, мой милый мангуст, тебе было совершенно не обязательно угрожать пистолетом, чтобы поставить меня на колени. Я и сам сделал бы это для тебя с огромным удовольствием. — Боже… — Уилл прерывисто выдохнул, положив кольт на комод из красного дерева, стоящий поблизости, а затем запустил руки в пепельно-русые волосы Ганнибала, который в этот момент уже вовсю умело расправлялся с его ремнём и ширинкой. Профайлер никогда не знал себя таким, каким знал себя рядом с Лектером. Он никогда не чувствовал себя так открыто и беззащитно, при этом обладая такой безграничной властью от осознания того, что он единственный, кому выпала подобная честь подойти настолько близко и, вопреки здравому смыслу, до сих пор остаться в живых. И даже несмотря на то, что именно Ганнибал сейчас стоял перед ним на коленях, высвобождая его жаждущий и истекающий смазкой член из плотной джинсовой ткани, Грэм чувствовал добычей именно себя, так безнадёжно запертой в одной клетке с хищником без шанса на спасение. И, как бы безумно это не звучало, именно это чувство заставляло профайлера ощутить себя по-настоящему живым. — Тогда уж, скорее, Дьявол, — усмехнулся Лектер и со всей присущей ему грацией, наконец, взял член профайлера в рот. Он начал двигаться нестерпимо медленно, нежно проходясь вдоль всего ствола языком, задерживаясь лишь в конце, чтобы потереть солоноватую от смазки головку о своё шершавое нёбо, срывая тем самым с губ Уилла прерывистые приглушённые стоны. Ганнибал явно растягивал удовольствие, играясь кончиком языка с уздечкой, лаская дырочку уретры и нежно очерчивая контур крупной головки дразнящими круговыми движениями, совершенно не торопясь наращивать темп. Он издавал бесстыжее сёрбанье и тихие грудные звуки искреннего, ничем неприкрытого удовольствия, словно наслаждался изысканнейшим фуршетом. Глядя на эту картину, Уилл просто сдался, откинув голову назад, и закрыл глаза, полностью отдав себя во власть нахлынувших на него ощущений. Ганнибал сосал ему так умело, так ласково и самозабвенно, что казалось, будто этот чёртов минет в прихожей был грёбаным апогеем всей его жизни. Издав очередной несдержанный стон, Уилл опустил голову и заглянул в янтарные глаза своему безумию. Признаться честно, вид отсасывающего у него Лектера, очень ласкал самолюбие профайлера, посылая приятные спазмы вниз живота, будоража сознание и заставляя его чуть ли ни кончить с самых первых секунд. Но всё же, каким-то удивительным образом Уилл нашёл в себе силы сдержаться, наслаждаясь приятными ощущениями шершавого языка. Спустя несколько минут неторопливых ласк, Грэм крепко сжал пальцами пепельные волосы на чужом затылке и потянул их назад, заставляя Ганнибала выпустить его член изо рта, издав при этом влажное, достаточно громкое причмокивание. Затем, очертив головкой изящный контур гротескных губ, Уилл снова нырнул членом внутрь чужого рта, грубо натянув кожу щеки своего доктора со внутренней стороны. От этого зрелища, Уилл готов был поклясться, что ещё немного и его сердце точно остановится, но профайлер всё же рискнул и, собрав всё своё самообладание, позволил себе зайти ещё дальше. Самодовольно сощурив глаза, Уилл по-хозяйски положил левую руку на чужую щеку, абсолютно бесцеремонно поглаживая очертания собственного члена, вызвав тем самым у Ганнибала позабавленный дерзкий смешок. Ухмыльнувшись в ответ, Грэм поцыкал языком и произнёс: — Будь умницей, Ганнибал, открой рот пошире и дай мне сюда свой язык. Игриво вздёрнув брови, Лектер всё же подчинился, намеренно продемонстрировав весь порнографичный артистизм данного действия, и сделал то, что ему было велено. Не сдержав задушенного гортанного стона, Уилл пару раз шлёпнул головкой члена по чужому языку, нарушив тишину окружающего их пространства абсолютно бесстыдными звонкими звуками. В эту же секунду профайлер буквально задохнулся от нахлынувших на него ощущений и, проведя рукой вдоль ствола своего члена буквально ещё несколько раз, обильно кончил на любезно предоставленный ему язык Ганнибала, который, несмотря на своё, казалось бы, уязвлённое положение, продолжал всё также самодовольно ухмыляться, глядя Уиллу прямо в глаза. — Как же я тебя… ненавижу, — выдохнул Грэм, наблюдая за тем, как Лектер нахально облизывается, будто бы получил долгожданный десерт. — Это не ненависть, Уилл, это любовь. Профайлер закатил глаза и фыркнул: — Ты не можешь быть в этом так сильно уверен. — Что ж, — Ганнибал демонстративно вытер губы и поднялся с колен, снова оказавшись чуть выше профайлера и, с нескрываемым озорством, заглянул ему прямо в глаза. Вместе с этим, поддев указательным пальцем чужой подбородок, Лектер пресёк для Уилла любую возможность опустить голову или же отвернуться, а затем прошептал в самые губы: — Уж лучше быть неуверенным в любви, чем быть уверенным в равнодушии. Увидев в ответ на свои слова еле заметную, робкую улыбку, Ганнибал припал к губам профайлера жадным собственническим поцелуем, крепко придерживая своё кудрявое сокровище за талию. Спустя несколько минут голодного владения чужим ртом, Лектер всё же отстранился, дав им с Уиллом возможность сделать по глотку́ необходимого воздуха, а затем снова принялся ласкать чужие губы, поочередно посасывая и закусывая каждую из них. Оторвавшись наконец от раскрасневшихся, искусанных губ профайлера, Ганнибал спустился короткими поцелуями к шее, покусывая и вылизывая его учащённый пульс, бьющийся под тоненьким слоем нежной кожи, словно старался насытиться. Шею Уилла тут же ошпарило прерывистым сбитым дыханием, от чего у него непроизвольно подкосились ноги, но Лектер не дал профайлеру упасть, пригвождая его своим телом к ближайшей стене, при этом резко развернув Уилла к себе спиной. — Мой совершенный мальчик, — томный, вибрирующий баритон с низким мягким тембром яркой вспышкой отобразился ноющим спазмом внизу живота, заставив профайлера инстинктивно прогнуться в пояснице. Это действие лишь подстегнуло Ганнибала и он ещё сильнее прижался бёдрами к ягодицам Грэма, впечатывая его в холодную стену. Спустя минуту суетливых поглаживаний, Лектер не выдержал и вплёл пальцы в его кудрявые каштановые волосы на затылке, а затем властно потянул на себя, заставив Уилла захныкать и прогнуться ещё сильнее, стыдливо вжимаясь бёдрами в чужой пах. Профайлер рвано застонал, почувствовав между собственных ягодиц твёрдый член доктора, всё еще обрамленный тканью дорогих брюк, и с ужасом понял, что и его собственный член снова безжалостно твердеет, требуя куда большего участия, чем эти приятные ласки. — Ганнибал! Боже… — Уилл изо всех сил пытался унять просящие и нетерпеливые нотки в голосе, хоть и понимал, что это было практически бесполезно. — Хорош нежности. Просто присвой уже меня себе, окончательно. Ты же всегда об этом мечтал, мечтал обладать мной, так перестань, наконец, сдерживаться, дай мне того, за кем я охотился всё это время. — Ты не понимаешь, о чём просишь, Уилл, хоть мне и льстит твоё предложение, — в голосе отчётливо слышалась дозированная смесь иронии, сарказма и искренней благодарности. — Я опасен и тебе следует это помнить. — Ты опасен, но не для меня. — Уилл и сам до конца не понимал почему, но он действительно был абсолютно уверен в своих словах, озвучив их словно непогрешимую истину. — Не для тебя, — еле слышно повторил Ганнибал, пройдясь кончиком носа по шее профайлера, сорвав с его губ жалобный всхлип. — С нашей первой встречи мои демоны мечтали лишь жить в твоей тьме, которую ты так бессовестно прятал всё это время. Уилл усмехнулся и запрокинул голову, положив её на крепкое плечо за своей спиной. — И несмотря на эту тьму, что ты во мне разглядел, ты окутал меня ещё и своей собственной. Укрыл меня ей, как одеялом, зная, что я не смогу найти для себя места безопаснее. Да, я смог бы вечно прятать свою сущность от других, но встретив тебя, просто не смог заставить себя не участвовать. — Это было бы чудовищным преступлением, Уилл, — промурлыкал Лектер и просунул руку в уже расстёгнутые штаны профайлера, плотно обхватив рукой его эрекцию. Грэм несдержанно застонал, почувствовав крепкое и такое необходимое прикосновение. Пальцы Ганнибала так умело и мучительно медленно скользили от основания его члена до самой головки, обводя и подразнивая её большим пальцем, что через минуту стоны Уилла стали походить на нетерпеливый скулёж. Лектер абсолютно бесцеремонно и по-собственнически натирал чувствительную уздечку, достаточно грубыми движениями подушечкой большого пальца, а пройдясь по нежной коже раскрасневшейся головки ногтем, заставил профайлера вскрикнуть. — Ёбанный, ты ж, блять, Боже, Ганнибал!!! — М? — самодовольно промурлыкал Лектер. — Что такое? — Я хочу тебя почувствовать. В себе. Сейчас же! — Обязательно почувствуешь, mylimasis*, тебе следует лишь вежливо попросить. — Грёбанный садист, — прошипел Уилл грубо толкаясь в ласкающую его ладонь. — Только не говори, что для тебя это стало сюрпризом. — Ганнибал хищно ухмыльнулся и прошёлся кончиком языка по тыльной стороне шеи профайлера, а затем ощутимо прикусил прямо в районе «холки», заставляя Уилла просяще захныкать: — Пожалуйста… Боже, прошу тебя, пожалуйста. — Вот умница. Хороший мальчик. Лектер снова развернул профайлера к себе лицом и, подхватив на руки, словно Уилл ничего не весил, понёс его в свою спальню на втором этаже. Уилл понимал, что Ганнибал уже на пределе, но, тем не менее, у Лектера хватило самообладания аккуратно положить его на постель, а затем бережно раздеть, покрывая поцелуями каждый новый оголившейся участок кожи, словно Грэм являлся для него не просто обычным человеком, а святыней — чем-то по-настоящему драгоценным. Спустя несколько минут хаотичных поцелуев, Ганнибал отстранился и медленно снял с себя всю одежду, словно специально красуясь, заставляя Уилла смотреть и сгорать от желания. А посмотреть действительно было на что… Красивое, сильное, подкаченное тело, широкая линия плеч, крепкие жилистые руки, рельефная грудь, усыпанная седеющими волосами, узкая талия, мягкий живот, переходящий в очерченный паховый треугольник с широким и достаточно большим членом, увитым вздутыми венками, стройные бедра и длинные ноги… Перед Уиллом стоял далеко не психотерапевт, а охотник. Настоящий кровожадный хищник, смотревший на него с диким первобытным голодом и готовый напасть на свою добычу в любую секунду. И он напал. — Как же мне нравится твоя уязвимость и та сила, что ты черпаешь в ней, — прошептал Лектер, накрыв собой тело профайлера, а затем достаточно грубо втиснул колено меж его бёдер, заставляя Уилла шире раздвинуть перед собой ноги. — Mielas berniukas.** Вся былая решительность тут же куда-то делась и Грэм опустил глаза, чувствуя, как краснеет. Это был его первый опыт с мужчиной и он даже предположить себе не мог, что этой ночью всё зайдет настолько далеко.  — Не бойся, — промурлыкал Ганнибал, покрывая нежными поцелуями шею профайлера. — Я не сделаю тебе больно. Лектер аккуратно сжал запястья Уилла и поднял их над головой мужчины, заставляя Грэма почувствовать себя окончательно пойманным. — Но ты… м-можешь, — Уилл отчаянно выгнулся, пытаясь коснуться такого желанного тела над собой. — Если захочешь. Я… я позволю, — профайлер закрыл глаза от обжигающих прикосновений Ганнибала на внутренней стороне бедра и тихо выругался, когда почувствовал сильную ладонь, нахально сжавшую его возбуждение. — Могу, — согласился Лектер. — Но мне не доставляет удовольствия причинять тебе боль, Уилл. Я хочу владеть тобой, а не истязать. Ты понимаешь разницу? Уилл слабо кивнул и зажмурил глаза, отдавая себя полностью во власть ощущениям. Он чувствовал губы Ганнибала, казалось, повсюду, куда тот только мог дотянуться, а затем распахнул глаза, ощутив, что Лектер внезапно отстранился, лишая его тело уже привычного тепла. Профайлер проследил, как Ганнибал вытащил из верхнего ящика стоящего рядом с кроватью комода, тюбик со смазкой, а затем, выдавив на пальцы достаточное количество, принялся разогревать вязкую жидкость, потирая её между пальцами. Увидев, что Лектер снова вернулся на постель, Уилл замешкался. Он не знал, что ему делать. Сначала он захотел перевернуться на живот и встать в ужасно откровенную позу, задрав задницу кверху, и спрятав горящее от стыда лицо в сгибе собственного локтя, но крепкая рука Ганнибала сразу же пресекла это действие, вынуждая профайлера оставаться лежать на спине в прежнем положении. — Я хочу сцеловывать каждый стон с твоих губ, когда ты будешь глубоко принимать меня в своё тело, и видеть твои глаза, когда ты будешь кончать, поэтому не смей от меня прятаться. Не сейчас… Уилл нервно сглотнул и зажмурился, а затем стыдливо застонал и закрыл лицо руками, почувствовав, что Ганнибал нежно ввёл в него один палец. — Ну же, любовь моя, — усмехнулся Лектер. — Расслабься. Ты же не стеснялся, когда ставил меня на колени и шлёпал по языку, кончая мне в рот, — Ганнибал нежно убрал его руки с лица и ласково огладил линию скул подушечками пальцев. — Посмотри на меня! Уилл распахнул глаза, вглядываясь в медовую радужку своего безумия и не смог подавить задушенного всхлипа, когда почувствовал в себе два, а затем и три пальца сразу. Лектер продолжал растягивать его очень плавно и медленно, буквально с медицинской дотошностью, пока жгучая боль и неприятные спазмы не сменились на комфортное чувство заполненности, побуждая профайлера расслабиться. Как только Ганнибал это почувствовал, то сразу же, без труда, определил нахождение простаты и погладил её, чуть сильнее надавливая пальцами. Это незамысловатое касание до пульсирующего бугорка, послало по телу Уилла электрический импульс, заставив его вскрикнуть и выгнуться в инстинктивной попытке насадиться ещё глубже на эти дразнящие и сводящие его с ума пальцы. Увидев такой потрясающий отклик тела любовника, Ганнибал понял, что Уилл готов его принять, и вышел из растянутой розовой дырочки, а затем тщательно смазал свой член по всей длине. Уилла пробила крупная дрожь, когда он почувствовал, что Лектер приставил к его пульсирующему разработанному колечку крупную смазанную головку. Ганнибал поцеловал его в шею, прикусил мочку уха и ласково прошептал: — Потерпи для меня, мой мальчик, совсем немного, — а затем плавно толкнулся внутрь, загнав свой член в чужое тело до самого основания. Уилл вскрикнул и зажал в зубы собственную руку, почувствовав, как из зажмуренных глаз покатились крупные слёзы. — Тш-ш-ш, тише, мой ангел, расслабься. Я обещаю, что через несколько минут я заставлю тебя скулить от настоящего удовольствия, а не от боли, потерпи. Уилл чувствовал, что Ганнибал не двигался, давая его телу возможность привыкнуть. Он чувствовал влажные прикосновения губ, дразнящие покусывания, учащённое сердцебиение Лектера, чей пульс оставался ровным даже во время убийства, чувствовал жар распалённого тела над ним, его силу и, наконец, чувствовал себя нужным, заполненным и по-настоящему счастливым. Профайлер вдруг поймал себя на мысли, что даже держа своё личное чудовище на прицеле заряженного пистолета и приказывая ему встать перед собой на колени, он продолжал ощущать себя жертвой. Был уязвимым. Безоружным. И это чувство чертовски возбуждало, распространяя по телу приятные импульсы наслаждения. Почувствовав, что тело больше не сопротивляется вторжению, Ганнибал начал медленно двигаться, закинув ноги Уилла себе на талию. Изменившийся угол наклона позволял Лектеру при каждой фрикции задевать чувствительную простату, заставляя профайлера извиваться, хныкать и нетерпеливо подмахивать бёдрами. — Ещё… Боже, ещё… — Что ж, если мой мальчик так сильно просит, то с моей стороны было бы преступлением ему в этом отказать. — Ганнибал ухмыльнулся и сорвался на по-настоящему грубый животный темп. Уилл улавливал каждый миг, поглощал буквально каждый импульс, исходящий от сильного тела своего любовника. Он продолжал надрывать голос, не сдерживая постыдных стонов, и знал, что Ганнибалу это чертовски нравится, пока не услышал над своим ухом гортанное рычание: — Отпусти эмпатию, Уилл, почувствуй то, что чувствую я. Это была явно не просьба, и Грэм уступил, полностью отдав свой разум во власть чужим эмоциям. Его тело прошило огромное множество чувств и ощущений, переполнивших Ганнибала настолько, что это казалось совершенно невозможным, но все они сводились лишь к одним, абсолютно чётким и понятным эмоциям: «Мало! Слишком мало! Недостаточно! Никогда не будет достаточно! Сильнее. Забрать. Присвоить. Всего. Полностью. Мой!» — Боже… Неужели это было всегда так?.. Как давно?.. — Со дня нашей первой встречи, когда я нашёл твою дерзость очаровательной и приехал к тебе с завтраком, вместо того, чтобы убить, при этом, полностью понимая, как ты опасен. — Лектер приподнял бёдра профайлера ещё выше, продолжая грубо вколачиваться в его тело практически на весу. — Мой прекрасный и смелый мангуст, ну же, будь умницей, кончи для меня ещё раз. И Уилл не смог ему отказать. Он вскрикнул и излился себе на живот, выстанывая чужое имя, продолжая чувствовать в своём теле яростные толчки и наслаждаться звуками утробного рычания Ганнибала. Лектер вскоре последовал за ним и, спустя несколько хаотичных, несдержанных фрикций, кончил глубоко в тело любовника, все ещё продолжая ощущать сокращения дырочки профайлера вокруг себя. Оргазм накрыл Ганнибала с такой оглушительной силой, что он рухнул поверх тела измождённого агента, шепча в его губы что-то совершенно невнятное на абсолютно незнакомом для Уилла языке. Повалявшись в объятиях друг друга несколько минут и относительно приведя в порядок дыхание, Лектер поднялся с постели, чтобы принести из ванной влажное полотенце, а затем бережно очистил Уилла от следов их недавнего наслаждения. Убрав полотенце в стирку, Ганнибал вернулся в постель и крепко притянул профайлера ближе к себе, укрывая их обоих мягким, как облако одеялом. Уилл уткнулся носом в светлые волоски на крепкой горячей груди Лектера и закрыл глаза, ощутив уже давно забытое чувство комфорта. — Нам надо уехать, Ганнибал, и чем быстрее, тем лучше, пока Джек, наконец, не понял, что всё это время я был прав на твой счёт. — В любую точку на карте, Уилл, куда только пожелаешь. — Доверюсь твоему выбору, главное вместе. Я больше не уверен в том, что мы сможем пережить разделение. — Тогда, для начала, я покажу тебе Флоренцию, а за ней — и весь остальной мир, — мурлыкнул Ганнибал, оставив в волосах профайлера нежный, почти невесомый поцелуй. — Хорошо, — улыбаясь, отозвался Уилл, поудобней устроившись на чужом плече. — Но ты ведь знаешь, что Джек не отстанет. Ему нужен Потрошитель и он не остановится, пока не получит его. — Тогда, мы подарим ему возможность с ним познакомиться, — Ганнибал ухмыльнулся, встретившись с непонимающим и настороженным взглядом профайлера, а затем прошептал: — Доктор Чилтон был очень груб в своём стремлении заполучить доступ к твоему уникальному разуму, Уилл, поэтому, я с удовольствием оставлю ему прощальный подарок. На лице профайлера отразилась понимающая заговорческая улыбка: — Это прекрасно…