Воспоминания нашего лета

      Сегодняшний день был особо жарким и не щадил никого, обдавая своими палящими лучами тепла. На градуснике красиво показывало не самое приятное число, мозоля глаза. Видеть в конце мая плюс тридцать один было крайне странно, но с этим ничего нельзя было поделать. Но для многих жителей деревни, что проводили почти каждое лето под палящими лучами солнца — такая погода была обыденным делом. Не обращая внимание на аномальную жару, те продолжали заниматься своими делами, ведя домашнее хозяйство.       Акума лениво поднял голову, когда по радио вновь заиграла русская попса десятого года, по типу всякой Нюши, от которой так сильно балдели его одноклассницы. Несмотря, на то, что солнце почти не касается его, ибо веранда хорошо справляется с тем, чтобы защищать от навязчивых лучей, лучше от этого не становилось. Он устало смотрел в одну точку, подпирая ладонью подбородок, сидя за широким обеденным столом. Перед глазами то и дело мельтешили какие-нибудь букашки и мухи, от которых приходилось отмахиваться, тратя на это силы и энергию. Ему совсем не хотелось что-то делать.       Роняет тяжёлый вздох, мечтая о чём-нибудь холодном, по типу фруктового льда на деревянной палочке. Переводит взгляд на гуся, который всё это время недовольно шипел, глазея своими глазками-бусинками в сторону радио. Усмехается, не веря тому, что эта птица действительно настолько умная. Бездумно стучит пальцами по столешнице, маясь от жары и безделья. Его бабушка сейчас пропадала где-то у соседей, которые всегда покупали у неё куриные яйца. Дед уже по традиции засиживался в доме председателя, в кругу всяких мужиков, обсуждая всех и вся.       Встаёт изо стола, выходя за пределы веранды, морщась от слепящих лучей, которые настойчиво лезли в глаза. С тех пор, как бабушка подарила ему этот тёмный ободок, он его почти не снимал, а в такую погоду он был просто спасением для его длинных волос. Но ещё вчера, придя поздно после прогулки, Акума смог случайно наткнуться на тонкую резинку для волос, которая теперь собирала его пряди в высокий хвост на макушке. Увидев такого внука, бабушка сначала оценивающе присмотрелась, но сказала, что ему всё к лицу. А вот дед только посмеялся с его пальмы на голове. Серёжа не обижался, ведь он отлично понимал, что это всё шутки.       Если уж говорить о их общении с Курседом, то вчерашний день, наверное, их немного сблизил и хоть чуть-чуть дал узнать друг друга получше. После этого разговора у берега реки, они почти всю дорогу шли молча, но эта тишина была не неловкой, а скорее умиротворяющей и приятной. Ведь есть же такие люди, с которыми даже молчать приятно, так Курсед был как раз таким человеком. Он не напрягал своим присутствием, а приносил лишь покой. Конечно, они перебрасывались ещё парами фраз, что не несли в себе особого смысла, но заставляли их невольно улыбаться. Когда они вернулись на главную дорогу, их уже ждали Рейз, Кусакабе и Ростик которые оказывается уже как минут пятнадцать находились на этом месте. Конечно, те стали сыпать их разными вопросами, почему они так долго задержались, но Курсед напрочь отказывался отвечать, лишь кивнул Акуме на прощение и скрылся в ночи.       Серёжа тоже особо не стал разбалтывать друзьям о их приключениях, хотя и рассказывать толком-то и не о чем. Те минуты, что он провёл в компании Курседа были приятны и осознание того, что они не сильно уж отличались друг от друга, что-то задело внутри него. Парень был без понятия, что это за чувство, но оно было слишком похоже на некую радость. Почему-то ему был приятен тот факт, что у них было нечто общее, чего не было у других.       Сейчас переодеваясь во что-то полегче, чем тёмные треники и любимое худи, идея прогуляться на велике до ближайшего магазина — была очень манящей. Хотелось до жути охладиться, а каждый раз окунать свою башку в большую жестяную бочку, что стояла у колонки — не прельщало совсем. Натянув на себя тонкую футболку с каким-то незамысловатым принтом, которую он купил на каком-то китайском сайте, парень наконец-то смог почувствовать, что стало намного легче. Спрятав длинные волосы под чёрной кепкой, тот сменил спортивки на шорты средней длины, давая ногам дышать. Схватив с собой пару бумажных купюр, которые ему перед отъездом любезно предоставил отец, Акума спешными шагами покинул пределы дома.       Стоило ему оказаться около калитки, как немецкая овчарка тут же оживилась, подавая голос, жалобно поскуливая. Взглянув в миску, где почти не осталось воды, Серёжа притормозил с выходом, понимая, что не может в таком виде оставлять своего любимого четырёхлапого друга. Набрав в алюминиевую миску холодной воды, он с удовлетворением наблюдал, как пёс жадно лакает её. Коротко погладив того по макушке, Акума тихонько закрыл за собой калитку.       Солнечные лучи игриво падали на его лицо, заставляя морщиться. Где-то вдалеке были слышны крики детворы, которой было всё равно на не самые приятные погодные условия. Те задорно бегали за цветастым мячом, радуясь, как в последний раз. На губах невольно появилась усмешка, ведь ещё года три назад он был также открыт и беззаботен, не особо парясь из-за чего-нибудь. Сейчас вряд ли получится остаться таким же, ведь он больше не маленький. Ему уже семнадцать, а родители ждут от него слишком много.       Поправляет козырёк кепки, натягивая его ниже, тем самым наровясь спастись от навязчивых солнечных лучей. Ему было крайне скучно, ведь все его знакомые как назло куда-то пропали, оставляя его одного. Гружёно сев на ближайшую скамейку, Акума подпёр ладонями подбородок, лениво наблюдая за играющей малышнёй. Глаза неотрывно следили за летающим туда-сюда мячиком, который не давал ему окончательно потухнуть от скуки.       В этой жаре и суматохе, Акума даже и позабыл, что хотел съездить в магазин, а дедовский велик так и стоял на участке, около стайки с курами. В последний раз взглянув на мяч, он наконец-то встал со скамьи, в который раз возвращаясь домой. Немецкая овчарка довольно пассивно отреагировала на его появление, ведь та расслабленно лежала в теньке, то и дело прикрывая глаза, сложив огромные лапы под мордой. Усмехнувшись, парень не стал терять времени и поскорее двинулся в сторону стаек, замечая чуть пошарпанный большой велик, чья бордовая краска местами отвалилась, оставляя вместо себя пустые пробелы.       Животные на его появление почти не обратили внимание, лишь гусь внимательно следил за ним своими глазами-бусинками. Этот гусь иногда действительно пугал. Быстро пройдя в сторону велика, тот убрал подножку, что держала его плотно на месте, а после уверенными движениями покатил его к выходу из участка. Оказавшись на улице, Акума на всякий случай проверил всё ли в порядке с цепью, которая по словам деда любила слетать, но главное, чтобы та была смазана маслом. Обнаружив, что та в норме, Серёжа перекинул одну ногу через корпус, оказываясь на мягкой сидушке, вцепляясь ладонями в руль. Проехав туда-сюда несколько раз, он всё же убедился, что с велосипедом всё нормально, ведь ехать ему придётся довольно далеко, а если он сломается, то пешком идти — ноги просто отвалятся.       Собравшись уже ехать в знакомом ему направлении, чужой голос буквально заставил прирасти к земле, тут же обратив внимание на его носителя.       — Эй, Акума, — Курсед неспешно шёл в его сторону, убирая с лица тёмные солнцезащитные очки, оставляя их на голове.       — О, привет, — немного растерянно ответил тот, когда Курсед оказался около него. — Ты что-то хотел?       — Да. Ты случаем не знаешь, кто тут курит, просто у меня сиг почти не осталось.       — Честно, я без понятия. Рейз вроде бы, но его сейчас хуй найдёшь. А так здесь есть магазин, где они в любом случае должны продаваться. Хочешь, поехали со мной, я как раз туда собрался.       Брови парня сначала удивлённо приподнялись вверх, но спустя пару секунд он энергично кивнул головой, в знак полного согласия. Серёжа переместился вперёд, освобождая заднее место для Курседа, а сам немного наклонился, принимая стоячее положение.       — Тебе лучше ухватить за меня, чтобы не упасть, — произнёс хрипло Акума, в тоже мгновение ощущая у себя на талии чужие руки. Те были такими большими и горячими, заставляя его невольно поёжиться от крупных мурашек, что поползли по коже, от пробившего тепла.       Машинально облизнув искусанные губы, Серёжа стал быстро крутить педали, выезжая на главную дорогу, заворачивая направо. Этот путь ему был хорошо знаком, ведь он так часто ездил с дедом в этот магазин, а после его оставляли одного в машине, пока взрослые закупались продуктами. Такие моменты были самыми отвратительными, из-за того, что приходилось париться в душной машине, изнывая со скуки и безделья. Они проезжали мимо незнакомых домов на других улицах, где у людей вовсю кипела жизнь. Лёгкий ветер приятно обдувал лицо, а хвост Курседа, что был вновь собран тонкой резинкой на макушке, забавно колыхался. Появление этого парня для него было весьма неожиданным, но каких-то отрицательных эмоций не вызвало. Честно говоря, Акума и не особо был против его компании, тем более, после того вечера, он глупо думал, что между ними есть нечто общее. Да, возможно для Курседа он никто — просто пацан, который был удобен и лишь мозолил глаза, но такие мысли Серёжа старался игнорировать.       Ему было действительно хорошо вот так вот спокойно ехать за много километров, наслаждаясь ненавязчивым потоком ветра и пассажиром, что всё это время молча прижимался к нему сзади.       — Тебе там нормально? — из вежливости спросил Акума, чувствуя шевеления со стороны парня, который разминал затёкшую спину.       — Заебись, могло быть и хуже.       — А у тебя хоть деньги есть на сиги? — вновь подал голос Серёжа.       — Конечно, я, блять, не идиот, чтобы без бабок в магаз тащиться, — хмыкнул Курсед, плотнее смыкая ладони на теле парня.       После новости об отъезде в какую-то глухую деревушку к бабушке и деду, Курсед сразу понял, что без денег ему там делать нефиг. Конечно, он пытался дискутировать с родителями на тему поездки, но те напрочь отказывались его слушать. Не помогали даже показушные истерики и хлопки дверьми. Те просто игнорировали его существование до дня отъезда, понимая, что тот побесится и успокоится.       Такие действия со стороны взрослых людей, выводили из себя ещё больше, ведь его мнение здесь не имело никакого веса. Это неимоверно злило. Он был точно неодушевлённый предмет в их доме. Собирая свои вещи, он думал лишь о том, чтобы поскорее покинуть этот дом, как бы противоречиво это не звучало. Всё равно, что там, что тут — ему уже пофиг.       Всю дорогу в ушах играл какой-то рандомный фонк, пока за окнами автомобиля простирался городской пейзаж, что в скором времени сменился на длинную дорогу и зелёные луга с полевыми цветами. Городских построек было невероятно мало, а после они и вовсе исчезли, заменяя собой маленькими домиками, которые были характерны для сельской местности. На отца он практически не обращал внимание, предпочитая монотонно впереть взгляд в окно, дожидаясь конца маршрута.       Когда они выехали на какую-то улицу, что была сплошь усыпана почти однотипными домиками, Курсед понял, что вот он конец. Вылезая из автомобиля, тот только поморщился от слепящих лучей солнца, забирая свои пожитки из багажника. На удивление, его приняли хорошо, хоть бабушка и дед с огромной долей скептицизма смотрели на его внешний вид, но было как-то плевать. Для него не имело значение то, что подумают другие. Отец уехал так же быстро, как и приехал, успев мельком поговорить с бабушкой и дедом, обещая им, что приедет в конце августа. Слушая краем уха этот разговор, Курсед лишь выдавил на губах постную улыбку, предчувствуя три месяца самого «охуенного» отдыха.       Обосновался он довольно быстро, ведь ему уже заранее выделили свободную комнату на втором этаже. Разложить свои вещи по нужным местам не составило труда и не заняло много времени, хотя торопиться было вовсе некуда. Несколько футболок и худи отправились в старый дубовый шкаф, где уместились и другие вещи, по типу штанов и прочего. В надежде на то, что здесь есть хоть какой-то интернет, он взял с собой телефон, но разочарование постигло сразу же, стоило только включить его. Здесь нечего было ловить. Матерясь себе под нос, Курсед убрал свои пустые сумки под резную кровать на пружинах, спешными шагами спускаясь вниз.       С первого этажа тянулся приятный аромат чего-то сладкого, с ягодным привкусом. Крылья носа затрепетали сильнее, когда он достиг небольшой кухни, где бабушка вовсю готовила какой-то пирог, доставая тот из духовки. Та легко и коротко улыбнулась, заметив внука, что с восхищением и голодом смотрел на ароматный вишнёвый пирог.       — Сейчас будем завтракать, — она стала накрывать на стол, выставляя расписные тарелки и блюдца под чашки.       Спустя какое-то время на вкусный запах пришёл и дед, что до этого работал на улице, докрашивая забор.       — Так, мыть руки и за стол, — скомандовала женщина, нарезая пирог на кусочки.       В белоснежных чашках с забавными изображениями разных животных, уже был налит чай с малиной, источая неописуемый и сильный аромат. Вымыв руки и вытерев их об вафельное полотенце, они наконец-то сели за стол. Круглая поверхность была заставлена наполненными тарелками, чашками, фарфоровым маленьким заварником, стеклянной вазочкой с печеньем и какими-то шоколадными конфетами.       — Так значит ты тут до конца августа? — спросил мужчина, отпивая чай, обращая свой взор в сторону притихшего Курседа.       — Ага, — тихо отозвался он.       — Давно мы тебя не видели, а у нас ты вообще первый раз. — улыбнулась радостно бабушка. — Последний раз мы тебя видели год назад, когда приезжали к твоим родителям. Ты так изменился за столько короткое время.       Коротко ухмыльнулся, понимая, что внимание от его внешнего вида оторвать будет не так уж просто.       — А чем вообще сейчас занимаешься? Учишься?       — Да, уже отучился. Закончил одиннадцатый.       Пирог на вкус был очень сочным и пряным, заставляя чуть ли не мычать от каждого укуса.       — Ну, мы надеемся, что ты у нас хорошо отдохнёшь, — радостно произнесла бабушка, доливая чай в дедову чашку. — У нас тут ребятни много, даже твоих ровесников.       Курсед заинтересованно поднял глаза, хотя, перспектива заводить новые знакомства была такой себе. У него и прежде особо не было каких-то близких друзей в реальной жизни, а в основном только в интернете. Ему нравился такой расклад, хоть родители и сетовали по этому поводу, по несколько раз повторяя фразы по типу, что нужно знакомиться на улице, а не в интернете. Он лишь закатывал глаза на такие реплики, полностью игнорируя чужие советы.       Было как-то странно, что такие люди учили его жизни, хотя вечно спихивали его при любом удобном случае соседям или нянькам, погружаясь с головой в свои проблемы и дела. Смешно было слышать наставления от них по учёбе, с учётом, что они ни разу даже не были в этом заинтересованы, но любили для виду включить строгих родителей, которым не плевать на своего ребёнка.       — Осталось совсем немного, — подал голос Акума, выводя парня из своих глубоких мыслей и воспоминаний. — Ты там себе ничего не отсидел? — задорно хмыкает, поглядывая через плечо.       — Нет, моя задница вроде в норме, — спокойно отзывается, меняя немного позу, но не убирая рук с чужого тела.       — А жаль, — нагло ухмыляется, а после на секунду жмурится, ощущая не самый сильный щипок в боку. Курсед награждает его широкой улыбкой, словно ничего не произошло, заставляя следить за дорогой. — Еблан, — тихо шепчет, но тот только хрипло смеётся, больше не трогая бок Акумы.       Несмотря на всё это, Акума не чувствовал себя как-то не так, ему нравилась компания этого парня, что с первого взгляда мог казаться совсем иным человеком. Выезжая на более просторную от однотипных домов местность, он понял, что они уже близко. Крутит педали с большей силой, замечая вдалеке одноэтажное здание с блеклой вывеской «Заря». Уже через каких-то пару мгновений, они оказываются около магазина и тормозят недалеко от старой автобусной остановки.       Курсед слезает с велосипеда с болью в ногах и спине, ведь те просто-напросто затекли от одного положения всё это время. Наблюдает, как Серёжа оставляет транспорт около остановки, прицепляя его к фонарному столбу на какое-то металлическое крепление. Ну да, меры предосторожности от всяких угонщиков. Дожидается, когда тот закончит, а после вместе идут по направлению к магазину. Курсед дёргает на себя металлическую ручку, слыша звон колокольчика, переступая порог.       Внутри помещения играла тихая и ненавязчивая песня с конца двухтысячных, а людей было не так уж и много: пару подростков, пожилая женщина, что педантично рассматривала консервы для кошек и мужчина, еле стоявший на своих двоих. Видимо кто-то перебрал в этот выходной день. Курсед только усмехается, следя взглядом за Акумой, что с задумчивым видом рассматривал прилавок с мороженым. Становится рядом, заставляя того малость вздрогнуть, но после вновь вернуть внимание к прилавку.       — Ты серьёзно не можешь определиться? — мелко улыбается Курсед, наблюдая, как тот закатывает глаза.       — Ой, иди ты, — фыркает в ответ.       Курсед ничего не говорит, уходит в сторону витрин с алкогольными напитками, заостряя свой взор на бутылке красного полусладкого. Хотелось выпить хоть немного, ибо это желание было точно под кожей.       — Решил значит бухнуть? — раздаётся совсем рядом голос Серёжи, что с наигранным укором смотрел на парня. — А не слишком рано?       — В самый раз.       — А что твои скажут на твоё не самое трезвое состояние? — вновь спрашивает Акума, почему-то малость беспокоясь за парня.       — А кто сказал, что я буду пить один? — усмехается, видя, как забавно округляются чужие глаза, выдавая свой шок и растерянность от сказанных слов.       Пока Акума всё ещё пытается переварить данную информацию, Курсед забирает нужную бутылку в руки, направляясь в сторону кассы, подзывая за собой парня. Полная женщина за стойкой окидывает того скептическим взглядом, видя, как тот протягивает ей пачку сигарет и бутылку вина.       — Тебе хоть восемнадцать есть? Паспорт покажи, — скрипучим голосом требует та.       Курсед с неохотой лезет в карман штанов, вытаскивая оттуда нужный документ, который сообразил взять на такой вот случай с собой. Рассчитывается, а после дожидается Акуму, который расплачивался за свой фруктовый лёд с клубникой.       — Неплохой выбор, — хмыкает Курсед, переводя взор на фруктовый лёд в чужих руках, выходя из магазина.       — Всё лучше, нежели твоя алкашка и сиги.       На губах играет лёгкая улыбка, а в груди что-то приятно щемит. Акума отцепляет велосипед от фонарного столба, проверяя на всякий случай цепь.       — И где ты бухать собрался? — интересуется Серёжа, выкатывая велик.       — Не я, а мы. Можно было бы на берегу речки, но катить до туда дохуя, — разочарованно вздыхает.       — Ну, тут не так далеко, около соседских домов есть поляна, можно обосноваться там, — предлагает Акума.       — Хм, почему бы и нет.       Выезжает на дорогу, дожидаясь, пока Курсед сядет позади него, обвивая свои руки вокруг его талии. Трогается с места, крутя педали, стараясь игнорировать крупные мурашки, что прошибли всё тело. Небо медленно приобретало оранжево-розовый оттенок, а золотые лучи солнца красиво струились по свежей траве. Едут в полной тишине, которая нарушалась лишь их тихим дыханием, скрипом велосипеда и звучанием сверчков в траве.       Заворачивает направо, тормозя около того самого поля, дожидаясь, пока Курсед слезет с велика, чтобы оставить его недалеко от близстоящего дерева. Дорога не заняла много времени, всего пару минут, а фруктовый лёд немного подтаял, но ещё сохранял свой первозданный вид. Акума идёт вперёд, туда, где растёт более короткая трава, усаживаясь прямо на неё, похлопывая ладонью рядом с собой. Курсед без вопросов усаживается рядом, удерживая в руке бутылку с вином, ища в кармане ключи, чтобы открыть его.       — А не сломаешь? — поглядывает на парня Акума, с сомнением смотря на потуги того открыть пробку.       — Не парься, опыт уже имеется.       Уже спустя пару секунд раздается глухой щелчок, а деревянная пробка летит на траву. Серёжа ухмыляется, понимая, что явно недооценил упорство Курседа.       — Неплохо, — хмыкает, наконец-то открывая заветную упаковку фруктового льда.       Устремляет взгляд вдаль, чуть ли не урчит от приятного вкуса клубники на языке. Губы немного немеют от холода, но сейчас это самое-то. Косит глаза в сторону Курседа, что делал первый глоток алкоголя, широко улыбаясь. Такое ощущение, что этому человеку больше ничего и не надо для счастья. Фруктовый лёд удалось прикончить за несколько минут, ведь тот ещё до этого был уже подтаявшим. Конечно, это не особо помогло охладиться, но губы до сих пор приятно покалывало от холода.       — Будешь? — Курсед протягивает парню откупоренную бутылку с вином, криво улыбаясь.       Акума сначала с большим сомнением смотрит на неё, а после на Курседа, что одним своим взглядом внушал спокойствие. Нерешительно тянется за стеклянной бутылкой, забирая себе в руку, делая короткий пробный глоток. Пряная и чуть кисловатая жидкость оседает на языке, обжигая нежные стенки горла. Морщится, но должен признать, что вкус у этого пойла очень неплохой.       — Мне нравится, — озвучивает свои мысли Серёжа, отпивая ещё немного под пристальный взор чужих угольно-чёрных глаз.       — Смотри мне не налегай сильно, а то кто нас повезёт домой.       Курсед расслабленно ложится на траву, закидывая руки за голову, наслаждаясь убаюкивающей тишиной и звуками сверчков. Акума смотрит на него пару секунд и ложится рядом, протягивая бутылку в чужие руки. Их окутывает порыв ветра, запах полевых цветов и нотки вина, что оседали у каждого на губах.       — Блять, трава ноги колет, — матерится Курсед, а Акума только смеётся, думая, какой тот еблан, раз нарушил такую приятную атмосферу.       Неожиданно встречается с чужими длинными пальцами, когда вслепую искал бутылку, что стояла между ними. Тут же отдёргивает руку, сжимая ладонь, хмурясь. Украдкой глядит на парня, который видимо и не придал никакого значения этому случайному прикосновению, спокойно забирая бутылку себе. Внутри возникают какие-то странные ощущения, но он их заталкивает поглубже, решая игнорировать.       Шмыгает носом, устремляя глаза в небо, рассматривая его оранжево-розовый оттенок и солнце, что плавно уходило в закат. Слышит краем уха щелчок зажигалки, а после видит слабый огонёк, что поджигает кончик сигареты. Не отрывает глаз от чужих пальцев, что легко и так красиво держали никотиновую палочку в руке. Тушуется, когда лисий взгляд Курседа ловит его за разглядыванием, тут же отворачиваясь в сторону. Сердце отбивает пару громких ударов в грудной клетке, что, наверное, ощущались в самой глотке.       Крылья носа трепещут, когда сигаретный дым доходит до него, но он не морщится. Сводит брови на переносице, уходя в глубокие раздумья, копаясь в себе. Всё это очень странно.