Воспоминания нашего лета

      В просторную и светлую комнату начинают просачиваться первые лучи утреннего солнца. Они красиво ложатся на всевозможные поверхности, отражаясь золотым сиянием и мерцающим блеском. Полы занавески, что служила своеобразной дверью на балкон, легонько колыхались, касаясь мелкими пушистыми кисточками деревянных половиц. Где-то далеко были слышны чужие голоса, приглушённый лай немецкой овчарки и звонкое пение ласточек.       Сейчас было не так уж и жарко, даже несмотря, на то, что уже вовсю начался июнь месяц. Не было такой духоты, как в мае, что при первой же возможности хотелось утопиться в бочке с ледяной водой. Не так давно уже успел пролить первый летний дождь, которого все так долго ждали, ибо в ходе таких жарких дней почва быстро высыхала, из-за чего поливать её приходилось в два раза чаще, чем обычно. Этот дождь, что больше был похож на знойный ливень с сизыми облаками в небе — был точно благодать для местных жителей. После этого на улице ещё пару дней высыхали огромные лужи, через которые так любили перепрыгивать маленькие дети, бегая в резиновых сапогах.       И до сегодняшнего дня над их головами так и проплывали тёмные тучи, грозясь вот-вот вновь пролить дождь. Конечно, взрослым он был только на руку, но те же дети были довольно подавлены такими погодными переменами, сетуя на то, что ещё не скоро смогут нормально поиграть на улице в тот же мяч, чтобы не искупать его в глубокой грязной луже.       Пока все эти дни взрослые занимались своим огородом, Акума был в крайне подавленном настроении, ведь за всё это время он почти не пересекался с Курседом. Он выходил каждое утро за пределы участка, неся в руках маленькую надежду на то, чтобы снова пересечься хоть на один короткий миг. После того вечер, когда они вместе укатили в магазин, а потом валялись вдвоём в траве, распивая одну бутылку на двоих — внутри парня что-то кольнуло и это уже было не в первый раз, когда такое происходило с ним в присутствии Курседа.       Конечно, он мог просто списать всё на то, что это из-за того, что это новое знакомство, но здесь было ещё что-то, немного пугая Акуму. Это чувство было похожее на что-то иное, нечто большее, чем просто заинтересованность в ранее незнакомом человеке. Он не хотел привязываться к Курседу, но видимо ему было достаточно тех коротких моментов, которые они провели вместе. Серёжа соврёт, если скажет, что не хотел бы повторить всё это ещё несколько раз.       Только стоя около невысокого деревянного забора под навесом зонта и не замечая поблизости знакомой крашенной макушки, внутри что-то обрывалось, а некая тревожность медленно накатывала, подобно снежному кому. Не хотелось накручивать себя по пустякам, но это происходило непроизвольно, ведь Курсед уже успел пустить корни в его душе. Да, они провели не так много времени вдвоём, но и с другими тот не шибко контактировал. Хоть Курсед и ещё за долго до знакомства с Акумой стал общаться с Рейзом и Кусакабе, но Серёжа не особо замечал, чтобы парень был в этом сильно заинтересован.       Возможно и сам Акума для него не представлял какого-то интереса, просто парень, который был удобен в определённые моменты. Например, помог докатить до магазина, чтобы не сдохнуть от нехватки никотина внутри лёгких. Эти мысли были неприятны и выедали внутренности, точно гнилостные черви, пуская яд по венам. Это притяжение к этому парню было странным и пугающим, но противиться ему было сложно. Возможно, он будет выглядеть в чужих глазах жалким уебаном, раз так переживает из-за пустяков, но это так тяжело контролировать. Хотелось верить, что и для Курседа он хоть что-то да значит.       Друзья почти никак не реагировали на то, что они с Курседом немного сблизились, лишь Кусакабе косо поглядывал в его сторону, но продолжал хранить молчание, за что Акума был ему безмерно благодарен. Но он правда старался не зацикливаться на нём и не дёргаться при каждой их случайной встречи в кругу общих знакомых. По привычке здоровался, иногда перебрасываясь редкими фразами, а после опять замолкали. Удивительно, что Курсед мог найти общий язык с многими людьми, ведь тот казался таким отстранённым и незаинтересованным в общении с кем-либо, а теперь так просто мог завести хоть с кем диалог. Наверное, тот даже не страдал от недостатка знакомств.       Ворочаясь в тёплой постели, Акума наконец-то был рад не услышать стука дождевых капель о окно. Подумать только, что он действительно будет скучать по жаре. Потирая глаза кулаком, он с большим трудом принял сидячее положение, приподнимаясь выше к изголовью кованной кровати. Откидывает в сторону пуховое одеяло, ощущая жар, что покалывал бледную кожу. Наверное, за это лето он опять не сможет нормально загореть, ведь даже при всё желании, его кожа почти не меняла оттенка. Она всегда оставалась бледной и малость больной на вид.       Свешивая ноги вниз и не глядя нащупывая старые дедовские тапки, Акума лениво потягивается, широко зевая. Вчера ему так и не удалось пойти спать пораньше, ведь за несколько часов до этого, к ним пришли близживущие соседи, которые ещё долго сидели в беседке, обсуждая последние новости. Акума и сам немного посидел с ними, слушая местные сплетни взрослых женщин. Конечно, он не особо запомнил всё, что те говорили, но в голову напрочь въелась новость о новом соседском пуделе, который уже успел напугать многих детей и не только. Тогда парень лишь усмехнулся, вспоминая их странного гуся — любителя песен Сергея Лазарева. Эти пудели и рядом не валялись с этой птицей.       Лично сам Серёжа не шибко горел желанием контактировать с их домашним гусем, который обладал вспыльчивым характером, а его нечеловеческие крики и так могли довести до белого каления. Эти тёмные глаза-бусинки заставляли кожу покрыться крупными мурашками, а моросящий холодок пройтись вдоль всего позвоночника. Каждый раз проходя мимо стаек, Акума старался не смотреть на этого дьявола в белых перьях, чтобы ненароком не нарваться на этот стеклянный взгляд.       Надевая тапки, он вялой и расслабленной походкой отправился на балкон, вдыхая полной грудью свежий воздух. На плотных верёвках уже висело свежевыстиранное бельё, колышась при каждом дуновении ветра. Облокачиваясь о деревянный край, взгляд невольно цеплялся за немецкую овчарку, которая уже с самого раннего утра была полна энергии, то и дело вскакивая на забор, активно виляя пушистым хвостом. Где-то недалеко ходила бабушка, развешивая только что постиранную одежду, с доброй усмешкой поглядывая на разбушевавшегося пса.       Резко слышится звук рычащего двигателя, что с каждым мгновением был только отчётливее. Собака в ту же секунду подорвалась с места, взбираясь передними лапами на забор, издавая громкий и протяжный лай, забавно мотыля хвостом туда-сюда. В скором времени виднеется приближающееся машина деда, которая останавливается около забора. Звук двигателя затихает, но немецкая овчарка не прекращает завывать. Стоило мужчине переступить порог участка, закрывая за собой калитку, пёс сразу же активно начал кружиться, пытаясь дотронуться до хозяина. На лице у того выступила широкая улыбка, а ладонь невольно коснулась шерсти животного, мягко поглаживая того по боку.       — Ну, что? Всё купил? — женщина вытирает руки об подол цветастого фартука, мимолётно трепля по макушке пса.       — Конечно.       — А младшему внуку Светки не забыл взять надувной круг? — скептически выгибает бровь та, складывая руки на груди.       — Да, взял я. Ты думаешь, что я уже совсем без памяти остался? — накидывается мужчина в ответ, недовольно хмурясь.       — А чёрт тебя знает. Мало ли ты её пропил с председателем, — ехидно усмехается, забирая пакеты из чужих рук, скрываясь в доме.       Акума улыбается, слушая это всё с высоты балкона, а после постояв ещё немного в лучах тёплого солнца, уходит обратно в спальню. Прежде чем спуститься вниз на кухню, решает всё же поменять свою растянутую футболку и длинные тёмные шорты на что-то более приличное. Открывает шкаф, вынимая оттуда тонкую футболку с каким-то анимешным принтом и старые джоггеры. Домашняя одежда остаётся лежать на спинке стула, а сам Серёжа ленивыми движениями собирает невысокий хвост на макушке. Заправляет некоторые торчащие пряди тёмных волос за уши, наконец-то спускаясь на первый этаж, где уже чувствует аромат сдобной выпечки.       На кухне в это время происходила полная суета, в которой бабушка вовсю носилась из угла в угол, едва находя время на то, чтобы поглядеть за яичницей на плите. В женских руках почти всё время были какие-то пакеты, которые она разбирала, вытаскивая оттуда небольшие коробки, среди которых Акума заметил надувной круг.       — Доброе утро, — подал он голос, привлекая к себе внимание. — Ты куда-то собираешься?       — Да нет, просто разбираю покупки. Вон соседи сколько всего назаказывали, вот и раскладываю всё по разным пакетам.       — А, тогда понятно.       — Кстати, Серёжа, не мог бы ты пойти и нарвать немного крапивы в корм для куриц?       Акума только кивает головой, ведь ему такое делать не впервой. Ещё пару лет назад он ходил по всей улице, в поисках нужной молодой крапивы, иногда сквозь тканевые перчатки получая нехилые ожоги. Как говорила его бабушка, курицам полезна крапива, со смесью замоченного пшеничного хлеба и каких-то круп. Запах у этой «еды» был крайне своеобразный, но терпимый. Наверное, будь он курицей, то клювом бы не воротил.       — Правда? Спасибо большое. Если что ты знаешь, где находятся перчатки и пакет.       Выходит на улицу, идя по направлению к веранде, где лежали хозяйственные перчатки и чёрный полиэтиленовый пакет. В мыслях он уже представляет красные волдыри и ожоги от шипов, но надеется, что всё будет не так уж плачевно. Покидая пределы участка, его встречают голоса соседских детей, которые, наверное, были самыми радостными такой солнечной и безоблачной погоде. Естественно, ведь теперь им можно было спокойно кидать мяч, не беспокоясь, что тот опять упадёт в грязную лужу и станет мокрым.       На свежей зелёной траве, что до сих пор была покрыта мелкими бусинками росы, красиво играл золотой свет, отражая мерцающие блики. Натягивая плотные перчатки на ладони и удерживая в одной руке целлофановый пакет, Акума направился к концу улицы, где располагалась главная дорога и несколько развилок на другие улицы. Подставляя бледное лицо под согревающие лучи солнца, парень действительно понимал, как же сильно успел за столь короткий промежуток времени соскучиться по теплым дням лета.       Останавливается около очередного кустарника малины, что тянулась колючими ветвями из-за соседского забора. Замечая рядом растущую крапиву и её колючие маленькие шипы по всему стволу. Делает глубокий вздох, надеясь, что сразу же не получит ожог, но всё проходит отлично, ведь перчатки оказались прочными и хорошо защищали его ладони. Мелко улыбается, складывая сорванное растение в тёмный пакет, принимаясь нарывать его дальше.       Рядом раздаются стрекочущие звуки сверчков, крики птиц и рёв мотора от мимо проезжающих машин. Руки немного покалывает, но эти ощущения были довольно терпимы ему. Пакет заполняется наполовину, а тягостные мысли уходят временно на второй план. Сейчас не хочется думать о чём-то серьёзном и копаться в себе. Наверное, было бы проще всё пустить на самотёк, но увы, Акума так не умел. Напевая под нос какую-то древнюю попсовую песню, дело пошло намного быстрее.       Погружается глубоко в свои незатейливые мысли, даже сразу не замечая чужих шагов и пристального взора. Вздрагивает только тогда, когда тяжёлая и большая ладонь ложится на его плечо, заставляя невольно сфокусироваться на реальности. Потеряно и непонимающе моргает глазами, оборачиваясь назад, наблюдая Курседа, который с некой долей беспокойства глядел на него и пакет полный крапивы.       — Ты чё, уснул что ли? Я уже тут как пару минут торчу, а тебе хоть бы хны, — хрипит тот, награждая стушевавшегося Серёжу ехидным взглядом. — Тебе нахуя пакет с крапивой?       Тот до сих пор пребывает где-то в прострации, не веря, что Курсед наконец-то первый заговорил с ним. Неужели, не сон? Осматривает того с головы до ног, глухо сглатывая, заостряя внимание на растрёпанных волосах, что были зачёсаны назад, свободной тёмной тунике и коротких шортах, открывающих вид на тонкие бледные ноги парня. Внутри что-то вновь сжимается, а сердце вот-вот норовит пробить грудную клетку. Облизывает сухие губы, впирая в того рассеянный взгляд.       — Это не мне, а курицам, — тихо произносит Акума, вызывая у того широкую улыбку, которая оголяет ряд ровных белых зубов.       — Естественно, что не тебе. Вот чудила, — усмехается, похлопывая Серёжу по плечу. — Мэйби, тебе чем-то помочь?       Брови непроизвольно сходятся на переносице, а Акуме кажется, что он ослышался. Ещё более потерянно хлопает глазами, беспомощно сжимая в руке пакет.       — Ну, можешь помочь нарвать крапивы, только у тебя перчаток нет…       Курсед только на такое беззаботно хмыкает, уверенными движениями оттягивая ниже рукава лонгслива, едва ли не по самые кончики длинных пальцев. Демонстративно поднимает руки, показывая свою смекалку, вызывая у Акумы короткую улыбку.       — А ты не промах, бро, — он явно не должен недооценивать умственные способности этого парня. Вспомнить тот же момент с ключами, которые тот использовал, чтобы открыть несчастное вино. — Но всё равно будь осторожнее.       Парень лишь кивает головой, ухватываясь рукой, закатанной в рукав за ствол растения, вырывая его. Морщиться лицом, с досадой поглядывая на ладонь, потирая обожжённое место.       — Чё, всё-таки не спасли тебя твои рукава, — елейно спрашивает Серёжа, смотря на раздражённого Курседа.       — Ебучая хуйня, — тихо шипит тот, но всё равно продолжает вырвать растение, скидывая в пакет.       Единственное чего не понимает Акума так это того, почему Курсед вообще вызвался ему помочь, а просто не прошёл мимо после банального «Привет». Наверное, ему вообще не стоило над этим задумываться, а радоваться тому, что они вновь начали общаться. Хотелось спросить, где тот был все эти дождливые дни и куда и с кем пропадал. Да, это будет выглядеть странно, но все эти вопросы не давали покоя. Он словно потихоньку становился зависимым от их общения и самого Курседа. А ведь это всего лишь пару прогулок вместе и пересечение в кругу общих знакомых.       Было ещё удивительно то, что Курсед вовсе не жаловался, когда короткие шипы оставляли свои ожоги, а лишь вновь приступал обрывать растение. Возможно, ему всё же не так уж и пофиг с кем проводить свободное время, раз он выбрал его компанию.       — Эй, Акума, — подзывает неожиданно Курсед, оборачиваясь в сторону парня с длинной крапивой в правой руке, активно ею помахивая из стороны в сторону. — Иди сюда.       — Иди-ка ты нахуй, — хмурится Серёжа, делая несколько шагов назад, когда Курсед стал надвигаться к нему. — Блять, ты еблан тупой? Это не смешно.       — А мне смешно, — усмехается тот, резко переходя на бег, заставляя Акуму тут же броситься в противоположную сторону.       Он не разбирал дороги, ноги сами несли его вперёд, а в след ему летел едва ли не маниакальный смех Курседа, который не давал спуску. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, дышать становилось труднее, но всё же лучше, чем быть отпизженным крапивой. Ноги начали затекать, только Акума не останавливался, ожидая, когда этот долбаёб прекратит преследовать его.       Резко сворачивает на соседнюю улицу, тормозя около крашенного забора, пока, не слыша чужих шагов. Переводит сбившееся к чертям дыхание, утирая со лба бисер пота. Давно он не устраивал таких кроссов, но здесь был скорее важен вопрос выживания. Делает пару глубоких выдохов, отшатываясь от забора, когда улавливает топот знакомых ног, а после елейный голос, что заставлял невольно напрячься:       — Давай выходи, ибо я действительно подумаю, что ты ссыкло последнее.       «Ага, щас» — проскальзывает в голове парня, и он вновь уносится прочь, привлекая к себе чужое внимание.       — Ну, куда же ты, малыш, — слышится в след, но он не останавливается, лишь единожды оборачивается назад, натыкаясь на Курседа, который нагонял его всё ближе и ближе.       Добегает до конца улицы, что сводилась к поляне с полевыми цветами, внизу которой был склон к берегу реки. Не теряя времени бежит к склону, быстро спускаясь вниз по своеобразной лестнице из земли. Оборачивается назад, наблюдая Курседа, что так же спешно шёл за ним. Тормозит около берега, понимая, что сам загнал себя в ловушку и дальше только плыть.       — Так, бро, давай договоримся, — выставляет руки вперёд, дёргая острыми плечами.       — Конечно мы договоримся, — недобро ухмыляется парень, картинно надвигаясь с каждым шагом вперёд.       Акума зажмуривается, уже готовясь ударить этого еблана ногой в живот или куда-нибудь ещё, но глупо хлопает глазами, когда слышит звонкий смех Курседа, который чуть ли не сгибался пополам от своего же ржача. Утирает с уголка глаз невидимую слезу, с широкой усмешкой глядя на впавшего в ступор Акуму.       — Блять, боже, видел бы ты своё лицо, — не перестаёт ржать, упираясь ладонями в колени.       Осознание происходящего потихоньку накрывает с головой и вместо ступора, на смену ему приходит раздражение и подступающая злоба. Нервно дёргает правым глазом, то и дело сжимая и разжимая ладони. Сводит тёмные брови на переносице, мысленно мечтая уебать этому идиоту пару раз по лицу.       — Сука, какое же ты тупое уёбище, — тяжело вздыхает, устало потирая переносицу кончиками пальцев.       — Ну, а хули ты такой доверчивый, — хмыкает в ответ Курсед, наконец-то прекращая свой смех, что больше напоминал кваканье лягушки. — Ты что действительно подумал, что я тебя ударю этой хуйнёй?       — Вот в том-то и дело, что от тебя я без понятия, что можно ожидать, — приглушённо отзывает Акума, чувствуя, как злость медленно сходит на нет. — Просто не делай такой фигни больше.       — Без проблем.       Дальше их диалог не был особо продолжен, ибо Курсед увидев, что пакет был полностью собран, решил наконец-то вернуться обратно, а Акума лишь сухо кивнул. Весь оставшийся путь Серёжа напряжённо рассматривал чужую спину, мучаясь в том, чтобы вновь начать диалог, но в нём не было и капли решимости. Он видел, что Курсед был не особо сговорчив сегодня, а плотно поджатые губы целиком и полностью говорили о его нежелании заводить беседу.       Дойдя до своего участка, Акума затормозил около калитки, задерживая какой-то ожидающий взгляд на парне, но тот ничего толком не сказав, скомкано попрощался, уходя вперёд. Внутри что-то неприятно засадило, а противная горечь обожгла язык. Конечно, нужно быть идиотом, чтобы не заметить, что с Курседом что-то не так, но вряд ли Акума тот самый человек, которому позволено лезть в чужую душу с нудными расспросами. Их общение не было достаточно близким, которое не включало в себя общение по душам и разговоры о личном. Тем более, Курсед не был похож на того человека, который стал бы открываться первому встречному, с которым провёл не так много времени вместе.       Рассеянно гладит пса по макушке, оставляя пакет с крапивой на лавочке, около веранды. Он ощущал себя странно и подавленно, хотя никогда такого не случалось после общения с людьми.       — О, что-то ты долго ходил, — встрепенулась бабушка, выйдя на улицу, вытирая ладони о фартук.       — Просто возникли кое-какие сложности, но это пустяки.       Женщина скептически нахмурилась, но не стала доканывать вопросами, видя не самое жизнерадостное состояние внука.       — Серёжа, если ты сейчас не слишком занят, то у меня ещё есть одна маленькая просьба. Не мог бы ты отнести эти пакеты тёте Ане, а то мне пока некогда, а она их всё ждёт.       — Ага, — он без пререканий взял два тёмных пакета, получая в ответ от бабушки ещё более обеспокоенный взгляд, но на такое лишь устало покачал головой, мол, ничего страшного.       — Кстати, Серёжа, мы сегодня вечером с некоторыми знакомыми пойдём на речку. Ты же пойдёшь с нами? — вспомнила та, заставляя парня остановиться около приоткрытой калитки.       — Да, было бы круто, — согласился Акума, уже собираясь пересечь порог, но резко остановился, оборачиваясь назад. — А можно с собой кое-кого позвать?       На лице женщины отразилась тень удивления, но ей явно было в радость то, что её внук проявлял в этом свою инициативу. Она радостно кивнула головой, замечая, как на долю секунды на губах парня расцвела короткая, но счастливая улыбка.       Выйдя за пределы участка, в голове парня витало множество мыслей, зачем он вообще решился сказать бабушке, что хочет позвать кого-то ещё. Наверное, он совсем отчаялся или поехал крышей, с которой и до этого момента особо не дружил. Идея позвать с собой Курседа сначала казалась ему очень даже неплохой, но сейчас былой настрой точно рукой сняло. Серёжа вообще сомневался, что тот согласится идти на речку незнакомой толпой, даже с учётом того, что там будет он. Ему бы и самому было не шибко комфортно в такой обстановке. Да, и вряд ли Курсед захочет быть в центре внимания взрослых людей, что и без того скептически относились к его персоне.       Какой же он дурак, раз даже не подумал, а согласится ли сам Курсед. Акума может просто потом сказать бабушке, что друг отказался, но может всё же стоит попытать удачу. Ведь ещё ничего страшного не произошло, а это всего лишь его домыслы и предположения дальнейшего развития событий. Тем более, если тот и откажет, ничего же страшного не произойдёт. Он просто должен отнестись к этому с пониманием того, что у Курседа есть другие дела и люди, с которыми ему будет удобнее.       За этим водоворотом мыслей даже не успевает понять, как так быстро смог добраться до дома Кудановых. Перехватывает пакеты покрепче, стуча пару раз по высокой калитке. Несколько мгновений в ответ слышится лишь глухая тишина, но после та осторожно приоткрывается, и он видит на пороге Дашу, которая была удивлена не меньше него самого этой встрече.       — Ого, Серёжа, не ожидала тебя увидеть, — неловко улыбается та, заправляя русую прядь волос за ухо. — Ты что-то хотел?       — Эм, да. Вот бабушка сказала передать это вам, — он немного неуклюже вручает девушке два тёмных пакета, смотря, как на её лице отобразилось удивление, а после понимание.       — Точно, я ведь совсем позабыла, что мы заказывали это, — мягко усмехается та, доставая коробку с ещё не надутым спасательным кругом, с интересом разглядывая его. — Ты же сегодня идёшь с нами на речку?       Брови парня невольно вздымаются вверх, хотя, он должен был догадаться, что семья Даши тоже там будет.       — Да, просто я помню, когда мы были ещё младше, то часто вот так собирались большой компанией.       Девушка тепло улыбается, явно помня те далёкие времена, когда они ещё можно сказать были совсем детьми. Казалось, что тогда было даже проще, ведь тогда ничего их толком не беспокоило, а единственной заботой был недостаток внимания от взрослых и не купленный шоколад в ближайшем магазине.       — Я до сих пор храню тот рисунок, который ты мне нарисовал два года назад, — вспоминает Куданова, заставляя парня зардеть от стыда за себя. — Между прочим, этот портрет был очень даже ничего.       — Ага, если разглядывать его с закрытыми глазами, — горько усмехается, желая забыть те ужасные времена, когда он действительно испытывал чувствах к этой девушке, совершая столь романтичные жесты. Кошмар, сейчас бы он никогда не стал делать такого.       Смотря сейчас на Дашу, он не ощущал прежних чувств, только что-то приятное и родное, ведь они немало времени провели вместе. Да, они почти все эти три года не отлипали друг от друга, проводя летние дни в компании Рейза, Кусакабе и Ростика.       — Правда спасибо, что принёс их, иначе бы моя бабушка просто извелась вся. Надеюсь, что ты и вправду присоединишься к нам вечером.       Акума кивает головой, коротко обнимая ту, перед тем, как калитка закроется, а силуэт Даши исчезнет в пределах двухэтажного дома с бардовой крышей. Наверное, ему бы стоило вернуться к себе, но ноги вопреки всему несли вперёд, прямо к дому Курседа. До этого момента он ещё ни разу там не был, даже прошлыми сезонами летних каникул здесь. Чем ближе Акума подходил к нужному месту, тем сильнее подкашивались колени, а внутри образовывалось колющее чувство в грудной области. Руки малость дрожали, но всё это было результатом дикой нервозности. Казалось, что одно неверное слово или необдуманное действие — разрушит всё, что они успели выстроить между собой.       Хотелось оттянуть этот момент максимально сильно, но вот уже спустя несколько мгновений, Серёжа всё же наблюдает скромный и ухоженный домик с зелёной крышей, небольшим огородом и кованной беседкой за ним. Прочищает горло, мысленно настраиваясь на позитивную ноту, хоть и не ощущал такого. Делает пару стуков костяшками по деревянной калитке, судорожно втягивая воздух носом.       Первые минуты две ничего не происходило и в мыслях действительно появилась идея уйти, пока никто не обнаружил его присутствие, но завидев крашеную макушку Курседа, который брёл к нему неспешными и усталыми шагами, сердце ухнуло куда-то в пятки. Он отчётливо видел, как на чужом лице отобразилось неподдельное удивление с множеством вопросов в тёмных глазах.       — Привет ещё раз. Ты чего-то хотел? — широко зевнув спросил тот, опираясь плечом о забор, складывая тонкие руки на груди.       — Эм, да, иначе я бы тогда не стал заявляться сюда. — малость неловко и нелепо произнёс Акума, мысленно ударяя себя по лбу, когда поймал по-доброму насмешливый взгляд парня. — Блять, боже, что я несу… — тяжело выдохнул тот, устало потирая лицо ладонями, собирая мысли воедино. — Так вот, я хотел спросить у тебя, не против ли ты сегодня вечером пойти со мной на речку?       В этот момент хотелось просто-напросто провалиться от стыда и волнения под землю, лишь бы не смотреть на Курседа, на чьём лице сначала проскользнуло изумление, а после некая задумчивость. Казалось, что даже время за миг замедлило свой ход, оставляя Акуму дольше ощущать эту чёртову нервозность и неопределённость.       — Ну, го, я как бы не особо и против, — спокойно пожимает плечами, а у Серёжи будто камень с души упал.       Все переживания словно смыло огромной волной, внутри что-то приятно стало покалывать, а уголки губ невольно на короткий момент приподнялись вверх. Но его вдруг накрыл ещё один маленький момент, что он совершенно забыл сказать о том, что они там будут не одни, но тогда не передумает ли Курсед. Наверное, он мог бы просто соврать, но рушить какое-никакое доверие между ними — не хотелось вовсе.       — Здорово. Тогда жду где—то в шесть на берегу, — несмело улыбается. — Но есть ещё один небольшой момент.       — Да? Какой? — хмыкнул тот, поправляя свои мешающие пряди крашенных волос, заправляя те за уши.       — Мы там будет не одни, а с некоторыми моими родственниками и их знакомыми, — нервно теребит край футболки, поднимая виноватый взгляд на малость растерянного парня, ожидая жёсткого отказа.       Несколько секунд парень просто молчит, наверняка обдумывая всё на пару раз, невольно хмуря брови. Акума в этот момент ощущал себя, точно на иголках.       — Да, это конечно не то, чего я хотел бы, но мой ответ всё ещё да. Тем более, вряд ли они будут перемывать мне косточки в моём же присутствии.       Да уж, такого ответа Серёжа ожидал наименьше всего, но был несказанно рад, что Курседу не было особого дела до чужих сплетен о нём.

***

      Придя домой Акума сразу же наткнулся на бабушку, что посоветовала ему переодеться и взять с собой махровое длинное полотенце, ведь уже через каких-то полчаса они собирались выходить и встретиться с остальными на месте. Быстро кивнув головой в знак согласия, он скрылся в стенах дома, убегая к себе в комнату на втором этаже.       Заходя в спальню, Акума особо не имел представление, какую одежду ему стоит надеть, ведь в любом случае в воду придётся лезть без неё. Открыв шкаф, он задумчиво стал разглядывать полки, вытаскивая некоторые вещи, бросая их на заправленную постель. Под руку попадались разнообразные футболки с китайских сайтов, пару тонких штанов и несколько коротких тёмных шорт. Наверное, если так логически посмотреть, то идти туда в штанах будет как-то глупо и неуместно. Почесав макушку, выбор всё же пал на чёрные короткие шорты с карманами и тонкую футболку с каким-то непонятным принтом в виде японских иероглифов.       На самом нижнем отделе, где стояла разная обувь, он вытащил резиновые сланцы, что были очень кстати. По-быстрому сложив, а точнее спихнув всё почти на одну полку, Серёжа с неким облегчением закрыл шкаф, махнув рукой на беспорядок в нём. Всё равно потом приберётся.       На всякий случай берёт с собой ещё солнцезащитные очки, которые он до этого вечно забывал, а после всё матерился на себя за собственную невнимательность и рассеянность. Проверив ещё на раз все взятые с собой вещи и успокоившись в их наличии, Акума наконец-то со спокойной душой мог покинуть комнату.       Спускаясь вниз, в голову стукнула мысль о том, что он едва ли не забыл о самом главном. Завернув на кухню и зайдя в предбанник, на глаза попалось его чистое белое полотенце. Да уж, порой память его слишком подводит. Замечает бабушку, которая уже вовсю готовилась к выходу, укладывая в плетеную сумку какой-то тюбик крема, наверное, от загара, махровое розовое полотенце, шлёпки и очки. Также, около порога уже стоял полный пакет каких-то продуктов, и Серёжа понял, что они идут не просто купаться, а проводить там полноценный отдых с едой и прочими прелестями жизни. В мыслях парень лишь надеялся на то, что Курсед в один момент не плюнет на всё это и не вернётся к себе домой.       Выходя с женщиной на улицу, он предложил донести пакет, отдавая той более лёгкую сумку. Перед окончательным уходом, женщина долила овчарке воды в миску и проверила замки на стайках, а после уже кивнув внуку, мол, всё хорошо, они покинули свой участок.       — Ты так и не сказал мне, с кем пойдёшь, — неожиданно напомнила та, когда они проходили дом председателя, с которым дед коротал очередной вечер.       На долю секунды он засомневался стоит ли сейчас говорить ей, что он позвал далеко не какую-нибудь девочку, а того самого парня, которого вся улица за глаза называет чуть ли не сатанистом. Хотя, куда ещё дальше можно было оттягивать. Смысла скрывать уже не было, да и что в этом такого, что у него появились новые знакомства.       — Ну, это Курсед, — сипло выдаёт Акума, ловя на себе абсолютно непонимающий взгляд.       — Кто-кто?       — Внук тёти Любы, — ещё тише добавляет, втыкая взор в землю под ногами, резко уделяя большое внимание «красивым» камням на дороге. — …который в разных кроссовках ходит.       Повисает неловкая и тяготеющая тишина, которая спустя какое-то время нарушается спокойным, но немного ошарашенным голосом бабушки:       — Ого, — единственное, что произносит она. — И как вы с ним подружились?       Неловко поджимает губы, но всё же осмеливается поднять голову, не обнаруживая напряжённого, или тем более разозлённого взгляда женщины.       — Это как-то само получилось. Ну, если уж так повспоминать, то этому поспособствовал Рейз и Миша. Ты злишься?       Она изумлённо приподнимает брови, явно не ожидав услышать такого вопроса в свой адрес.       — Почему это я должна злиться? Если тебе с ним нравится общаться, то кто я такая, чтобы запрещать тебе что-то.       Он несмело улыбается, понимая, что его самые худшие предположения и вовсе были надуманными, ведь та оказалась крайне понятливой.       Дойти до нужного места, они уже издалека заметили расстеленный на берегу поляны клетчатый плед и несколько людей, что с большим усердием выставляли на него какие-то контейнеры с едой и нарезанными овощами. Среди остальных Акума замечает Дашу, которая о чём-то беседовала с Ростиком, что смотрел на ту таким взволнованным взглядом, из-за чего Серёжа невольно усмехнулся. Знакомая картинка, ибо ещё когда-то давно он был точно таким же.       Подойдя поближе, друзья резко переключают своё внимание на него, с улыбками идя навстречу. Ростик хлопает его по плечу, крепко пожимая ладонь, в то время, как Куданова почти невесомо обнимает, оставляя цветочный шлейф духов.       — И давно вы тут? — интересуется Акума, ставя на плед полный пакет, с которым тут же стали разбираться взрослые.       — Не больше пятнадцати минут. — произносит Даша, заправляя длинную прядь волос за ухо. — Если считать с вами, то мы все в сборе.       — Все? — переспрашивает.       — Ну, да. А должен быть что ли кто-то ещё?       — Ага, но он может позже подтянется.       Не желая отвечать на расспросы друзей, спускается вниз, где на берегу многие взрослые уже полезли в тёплую прозрачную воду. Из них троих Ростик самый первый снимает с себя шлёпки, оставаясь в одних плавках, с разбегу оказываясь в воде, невольно заставляя остальных усмехнуться его проворности. Даша спокойно расправляет плечи, скидывая с себя легкую футболку и юбку, укладывая вещи на близлежащий камень. Она собирает русые волосы в высокий хвост, представая перед всеми в красивом цельном купальнике, синей расцветки.       Она небольшими шагами погружает стопы в воду, оборачиваясь в сторону Серёжи.       — Вода тёплая. Давай со мной, — подзывает та, уходя вперёд.       Он провожает девушку взглядом, наблюдая, как та погружается в воду по плечи, уплывая в сторону своей бабушки, которая в этом время увлечённо болтала с другой женщиной.       Тянет руками за края тёмной футболки, снимая ту, отбрасывая на траву. Непроизвольно ежится от лёгкого потока ветра, что заставил его кожу покрыться мелкими мурашками. Развязывает уже порядком надоевший хвост на макушке, ощущая долгожданную свободу и лёгкость. Теперь ему ничего не стягивало и не давило. Тянется пальцами за шнурки шорт, а после замирает, резко оборачиваясь назад, слыша чужие шаги. Всеми силами пытается спрятать рвущуюся наружу улыбку, когда замечает Курседа, что поравнялся рядом с ним, ухмыляясь в ответ.       — Сорри, бро, я немного задержался. Но я как вижу, вы тут только начинаете.       — Так-то да. Так что можно сказать, что ты ничего не пропустил.       Непонимающе приподнимает бровь, наблюдая на себе заинтересованный и малость внимательный взгляд угольно-чёрных глаз.       — А тебе так больше идёт, без твоей этой ебучей пальмы на башке.       По телу пробегает крупная дрожь, оставляя искрящиеся импульсы, когда большая ладонь Курседа неожиданно зарывается в его тёмные волосы, а шершавые кончики пальцев едва задевают кожу головы. Закусывает губу, пытаясь хоть как-то остановить эти грёбанные мурашки, но те остаются даже тогда, когда рука пропадает из его волос.       — А они у тебя мягкие, — и тут Акума ловит очередной инфаркт от некого комплимента в свой адрес, полностью теряясь.       Дыхание в который раз перехватывает, когда тонкие пальцы парня лёгкими движениями стягивают с себя ненужную на данный момент футболку, выставляя на показ бледный торс, с плоским животом и узкой по-мужски талией. «Блять» — единственное, что проносится в его голове и он искренне надеется, что переживёт этот вечер.