Облачно с прояснениями

      Четыре с половиной бокала коньяка незаметно теряются в недрах Пламенного героя, Даби удивлённо моргает и давится предложенным ему напитком с трубочкой. Градусы выплёскиваются наружу через нос, обжигая повреждённую слизистую. Пить что-то крепкое он не пробовал, напиваться с отцом так тем более. Бармен недовольно вытирает стойку от лишней влаги, пододвигая выпивку поближе, и отходит до миленькой дамочки, что вальяжно махнула ему ручкой. Пить дрянь совсем не хочется, хочется только свалить и больше не слышать об отце, о героях-злодеях, вообще ни о чём, лишь бы больше не нужно было выёживаться ради фантомной идеи о мести. Блядь, а что ему теперь вообще делать? Брюнет плюхается головой на стойку и разглядывает людей, что уже были не в себе, пьяные до одури и совсем несмыслящие, он сам после пары глотков этого коньяка видел всё размытым. Отец, как бы смешно для него не звучало, надирается в хламину и Даби надеется, что мужчина просто забудет о нём, вырубится и появится шанс попросить да хоть ту же девушку о помощи, но… Но этого не происходит, Тодороки продолжает пить и подначивает парня не отставать, бирюзовые глаза дёргаются от того, что в его бокале добавляется мерзкая дрянь, что только от одного запаха выворачивает злодея, благо, что на пол и почти никто этого не видел. В баре полумрак, хоть глаза выкалывай, и это играет злую шутку с ними, кто-то поскальзывается на выплюнутом алкоголе, цепляется за прогероя и добром закончиться происшествие не может. Какой-то пьяный вдрызг мужчина норовит врезать первому попавшемуся на глаза, у Даби уже чуйка на таких придурков, но убраться с линии удара невозможно, рук он уже пару часов не чувствовал, только саднящая боль в них и разбитая морда, что напоминала ему о том рыжем ублюдке. Но удар не приходится по нему, рука замирает в нескольких сантиметрах от его лица, а вот Старатель зол. Сильно зол. Может алкоголь сделал своё дело и совсем сварил его геройский мозг, раз гражданского успел трижды уебать. Трижды, без пламени, нужды нет причуду использовать, да и зачем? Вот этот уже всё понял и не хочет ещё больших неприятностей. Спотыкаясь о свои же ноги, мужчина садится за ближайший столик и злобно буравит их взглядом.  — Допивай и пойдём, — Тодороки осушает бокал до конца, кладёт наличку на стойку и выжидает действий с его стороны. Даби никакого смысла не видит в этом времяпрепровождении с «отцом». Ну то есть, время для повседневного общения они проебали ещё лет десять назад, а сейчас уже поздно. Две стороны общества — признанный герой и массовый убийца.  — Не пойду, вызывай наряд полиции и сдавай на месте. С тобой я больше никуда не пойду, — в баре немноголюдно, но ими можно поугрожать в случае чего. Пламя он ещё сможет использовать, плевать, что сорвётся оно абы как и разгорится сначала эта удобная стойка.  — Ты меня не понял похоже. Ты идёшь со мной, — почти рычащий Старатель пугает до чёртиков, а то что он ещё и пьян добавляет к страху процентов, но… Но что с того? Что он, Пламенный герой, сможет сделать ему? Ударит? Смех да и только, боли он почти не чувствует. Сдаст? К этому Даби был готов, ещё когда встал на тёмную дорожку. Убьёт? Герои таким не занимаются.  — Ты тоже меня не понимал, сейчас наверняка тоже. Я останусь либо здесь, либо в тюрьме, мне похуй, — он шмыгает носом, в нём ещё оставалось противное ощущение мерзкого напитка, но своё решение менять злодей не собирается. Даже когда мужчина забрасывает его на плечо, попрощавшись с барменом. — Отпусти меня, старый говнюк!       Брюнет брыкается, применяет причуду на красноволосом, но без толку. У Пламенного героя вполне себе хороший контроль и пламя ему никак не вредит, даже удары острыми коленками по телу героя чувствуются не сильнее сопротивления мелкой мыши против отъевшегося кота. Энджи вызывает к бару своего водителя и терпеливо принимает любую атаку.  — Блядь! Да что тебе ещё нужно? Ты меня похоронил, так не насрать ли где и что я буду делать? — Сил не хватало на то, чтобы вырваться из хватки. Это по больному давит на то человеческое, что ещё остаётся в парне. — Дай мне просто сдохнуть где-нибудь! Я уже заебался от всего…       Тодороки понимает, что это крик души. Парню хватило всего ничего, чтобы напиться и теперь он выговаривался за чёрт знает сколько времени. Даби ругается матом, сбивается и задыхается, поток речи будто хренов тайфун не останавливается, только продолжается, пока он не начинает говорить полушёпотом от усталости.  — Тебя тогда рядом не было, не веди себя как отец сейчас, отвали от меня, — пьяная истерика стихает с каждым словом, злодей затыкается от резкого рывка вниз.  — Мне жаль… — Энджи сказать больше нечего, он пытался тогда переубедить сына в том, что ему незачем тренироваться, героем с такой предрасположенностью к повреждениям от собственной причуды не стать. Только неправильный выбор сделал именно он, не объяснил, что это слишком опасно, не наставил на другой путь. Просто бросил на произвол судьбы и вот результат. Сквозь эту напускную маску «Даби» всё ещё прорывается тот мальчишка, желающий стать героем и быть гордостью отца.  — Да нихрена тебе не жаль, номер один, — Даби бьёт лбом по лицу Старателя, ибо нехер держать его над землёй, и падает на спину. Падение вышибает оставшийся воздух и парень тихо скулит от боли. Мужчина смаргивает проступившие от удара слёзы, но поднимает сына на ноги.  — Хорошо, может и так. Твоя смерть только сильнее разожгла мои идеи о первом месте, меня ненавидят твои братья и сестра. Я довёл Рей до нервного срыва, она теперь боится со мной встретиться, зная, что может не выдержать моего вида. — У Энджи и намёка нет на ложь сейчас и Даби не хочет слушать «такие» признания. Он ведь всё знает… Всё, да не всё. Семейство Тодороки умело скрывает все свои проблемы. — Я не верил до последнего, что ты умер. Искал тебя на том пике несколько ночей, возвращался и продолжал поиски, но ты исчез, будто сквозь землю провалился.  — Я провалился… — злодей смотрит себе под ноги, в горле комок увеличивается, чтобы не брякнул лишнего. Не стоит ему слышать, где он был и что с ним могло стать в том приюте. Хорошо, что плакать больше не может, иначе сдержать слёзы не смог бы. — Для воссоединения слишком поздно.       Даби смотрит в глаза герою, может он и хотел признания, но теперь действительно поздно. Оно уже не нужно.  — Я убивал людей, ты геройствовал. Мне дорога за решётку, — он пожимает плечами, руки ноют от долгого пребывания в одном сложенном положении. — Я не выдам информацию о планах Лиги, если ты решил, что я расслаблюсь и вывалю всё на блюдечке, то хрен тебе и всем правозащитникам с героями. Обломишься…       Сигнал машины прерывает его. Мужчина кивает и ведёт за собой парня. Брюнет многое недоговаривает и Тодороки не нравится это. Он всё ещё собирается разговорить злодея, что бы ни пришлось сделать. Ответственность за него была целиком и полностью только на Энджи.

***

      Инферно сжигает за собой уже третье место с преступниками недовольный выданной информацией. Кто мог предположить, что в этом мире главой всего злодейского подполья является древний старпёр, которому место давно в гробу заказано, да уже в ветхие кости обратиться должен? Якудза же наоборот были закрыты в тюрьме. Здешний КОБ не в состоянии определить главную опасность и покончить с ней? У Тодороки чесались кулаки треснуть эту женщину за тупые и нелогичные действия. Сводки новостей одно и дело каждые минут пятнадцать обновлялись, добавляя новую информацию об очередных преступлениях, доводя рыжего до скрипа зубов. Ёбанный «Символ Мира», блядь! Если бы не эта дурацкая причуда, передающаяся от одного носителя к другому, то ничего такого и не было.       К общежитию он приходит ночью после нескольких рейдов на недозлодеев и небольшой награды от благодарных людей, что никак не могли дождаться ни полиции ни героев. Им блядь некогда было. Время их ожидания перевалило за час, а маленькая заложница умоляла не трогать её. Того мужика пришлось отшкрёбывать от стены после парочки ударов. Ему и слова против не сказали за убийство, а девочка даже свою плюшевую панду предлагала за спасение.       Общежитие почти никак не охраняется и Тойя спокойно проходит внутрь. Окей, немного не так, влетает в открытое окно он незаметно, следует по голосам студентов до пятого этажа и наугад открывает дверь. Гетерохромные глаза расширяются от вида незваного гостя, он тянется к телефону, Инферно прикладывает палец к губам и тшикает, чтобы не голосил.  — Тише, успокойся, мелкий принц, — Тойя поднимает руки и оставляет дверь приоткрытой, чтобы парень напротив меньше беспокоился. — Ох ты ж, вот это шрамик.  — Кто ты такой? — Лицо Шото только напрягается от внимательно изучающего его взгляда, но опасности он не ощущает. Парень беспардонно проходит в комнату и садится на стул. Этого пламенноволосого камера засняла всего на несколько секунд, но Тодороки знал, что он помог отцу в бою против монстра. — Старатель в порядке?  — Старатель? — Тойя недовольно лыбится. Почему здесь всё такое странное? Малой отца геройским именем кличет, пиздец какой-то. Никто даже не удосужился звякнуть отцу после происшествия. — Наверное в порядке… Я — Инферно, линчеватель и мне нужно где-то отдохнуть.  — Линчеватель с геройской лицензией? — Шото недоверчиво смотрит на него и вновь тянется к телефону. — Старатель бы не стал работать с таким человеком. Значит, ты врёшь.  — Шото, если бы мне хотелось наебать кого-то, то ты бы этого даже не понял. Ты же тугодум ещё тот, — весёлая улыбка нарушает эту мнимую спокойность. — Он сам охренел, когда узнал, что ему помогли нестандартным образом. Но давай так, я тут тихонько переночую, а ты адекватно воспримешь информацию, которую я скину на твою двухцветную головушку, сойдёт?  — Смотря какая информация, — он не сводит с него глаз, отходит к двери и проверяет нет ли там лишних слушателей, прежде чем плотно прикрыть её. — Я слушаю.  — Как у тебя с отцом отношения так натянулись? — Парня передёргивает от вопроса. Какого чёрта? — Что там вообще с семьёй?       Шото отвечает сквозь зубы.  — Тебя не касается. Информацию, — возможно студент промелочился, не оповестив никого о вторжении в общежитие третьих лиц, и теперь эта рыжая морда была его проблемой.  — Твой брат немножечко жив и если не ошибаюсь, то в новостях не говорилось о его поимке, а значит он сейчас с папашей находится. По крайней мере, я их оставил одних с дядей Наомасой, — Тойе приходится подойти поближе, чтоб отхлестать младшего брата по щекам. Гетерохром застыл в одном положении, смотря в точку перед собой. Инферно обливает его с бутылки водой и щёлкает по лбу, призывая включиться в их диалог.  — Этого не может быть, — у Шото голос севший от потрясений за сегодня, теперь совсем тихий. — Всмысле, почему ты, не пойми кто, знаешь об этом?       Вопрос вроде и лёгкий, но неприятный. Тойя отходит к окну и раскрывает его, зажигая синим пламенем вытащенную сигарету. Огонь привлекает внимание студента слишком сильно. Такое пламя было у злодея, напавшего на летний лагерь, и навевало неприятные воспоминания.  — Ты может и тугодум, но вроде тупым не был, — герой ерошит свободной рукой волосы, выдыхая серый густой дым. В красно-белой голове щёлкает лампочка, в лице Шото почти не меняется, но глазами оторваться от гостя уже не может.  — Не сходится, — самый младший Тодороки мотает головой, от которой уже дымок идёт. Всё слишком странно. — Если ты говоришь, что Старатель сейчас с ним, то кто ты? Или это связано с Нацу? Я не понимаю…       Инферно смеётся с его вида, такой брат его забавляет. Бычок улетает с балкона под лёгкий свист рыжего.  — Я посторонний, что много чего лишнего знает, — и реакция Шото на слова неоднозначная. Значит сложил два и два, получив верный ответ.