Облачно с прояснениями

      Молодому герою кажется, что в этом мире ему приходится только убегать, сбегать и исчезать. Лишь бы не объясняться, потому что он то и дело попадает в неприятности. Ещё не рассвело, а Тойя сбежал из небольшой квартиры девушки, трусливо поджав хвост. За это он себя не простит. Как идиот поддался соблазну и теперь будет винить себя до последнего. Ему вообще не следовало находить её здесь, начинать общение и уж тем более приходить ночью, чтобы после попасть в кровать. На это он не рассчитывал, блядь… Просто… Это была Юу. У Инферно только один ответ. Без неё он не может. Такеяма подобрала все ключи к его замкам и плотно поселилась где-то слева. Факт. Но не эта. Горная Леди этой вселенной была героиней, поздно возвращающейся домой. Его Юу отдала геройскую лицензию и писала отчёты по злодеям. «Карманный справочник» — как иногда шутил над ней парень, это нисколько её не задевало, но после очередной такой шутки он неделю не мог смыть с себя розовую тонику, пока в голову не пришла идея, закрасить весь этот ужас алым цветом.       В поместье он возвращается тихо и незаметно, почти так же как и свалил. Навыки «скрытности» у Инферно хорошо развиты, но интуиция в последнее время стала подводить и потому негромкий кашель за его спиной заставляет парня выпрямиться и повернуться к источнику звука с глупой улыбкой. Отец… пылал. В прямом смысле. Злой, рассерженный и точно в ярости. Огненный медведь. Гризли. — А я это… покурить выходил и счёт времени чуть-чуть потерял… — Тойя даёт попятную и сталкивается со стеной. В очередной раз за сегодня в рыжей голове проносится табун из одного-единственного слова «блядь» и это не в пример его состоянию. — Ты поджог город… — не вопрос, скорее утверждение. Спрашивать такое Старатель не стал бы. Такой информацией обычно тычут в рожу и пытают до последнего. Инферно сглатывает сухой комок. Нервный узел тянет низ живота. Картинка складывалась не лучшим образом. — Куча народа пострадала. — Я не поджигал… — город, точно нет, но лес горел знатно. И Махия отмахивался от пламени. А мог ли он побежать в город, надеясь попасть в море и сбить синее пламя? Мог же, да? И это тоже должно лечь на его плечи? — Потушили хоть?       Не стоило так легкомысленно спрашивать об этом. Жилка на шее Старателя дёрнулась. Еле сдерживается, чтоб не зарядить оплеуху за натворившее происшествие. — Да, но есть погибшие среди гражданских. Какой чёрт тебя дёрнул хер пойми куда сжигать весь лес в Ниигате? Тебе же нужна была информация на человека, дождаться не мог? — Старатель встряхивает парня за плечи и тут же отпускает. Кровь струится из носа, вновь пачкая только отстиранный от алой жидкости геройский костюм. — Должок отдал и сделал то, что ваши герои не могли сделать с… с весны, кажется.       Инферно опирается на стенку, в глазах муть и всё плывёт. Дыхание становится тяжёлым, прерывистым, чертовски болезненным. С трудом вспоминается, что он огнём надышался в прямом смысле, и теперь собственная дурость его настигла. — Что ты натворил? Что с тобой происходит? Ты исчезаешь, не говоря ни слова, а когда появляешься, выглядишь ещё хуже. Тебе нужна помощь, так скажи, какая именно? — Хватит, — Тойя пихает отца в грудь, чтоб замолчал. Слушать одинаковые нравоучения заёбывало. Этого ему ещё не хватало. Инферно утирает кровь рукавом и усмехается. Она не прекращает литься. Приходится засунуться в морозильник и откопать кусок льда от морозной стенки, приложив к переносице. — Да, виноват, что с городом такое произошло, но это минимальная цена за сделанное.       Инферно садится на диван почти вплотную к экс-злодею, выключая новости о происшествии. Даби точно не рассказывал отцу, что Лига где-то там. Может, реакция была б другая на сожжённый лес. — Я передал подарок моржу-конструктору, когда он найдёт нужное мне, тогда завершу начатое…       Энджи вслушивается в тихий диалог и недоумевает. Хотите сказать, что они наладили контакт быстрее, чем с ним? Хотя по вчерашнему дню это было в некотором роде заметно. Очень даже. — Они все… мертвы? — Все? Про кого спрашивал Даби, мужчина не сразу догадался, но после утвердительного кивка со стороны молодого героя, осознание пришло. Вбилось в голову. «Помощь с Лигой» — Тойя предложил это перед тем, как напиться, Энджи тогда сразу отказался. Теперь получается, что их… нет? — Если их было пятеро, тогда все… — Гиран был посредником, — начал было брюнет, но Инферно на его упоминание качает головой. В ущерб себе. Лёд тает слишком быстро. Рыжий оборачивается на отца и беззвучно просит об ещё одном кусочке холода. — От него ни слуху, ни духу. Скорее всего скоро объявят найденным в какой-нибудь заброшке или канаве. Это смотря, куда его понесло. Теперь если правильно распорядиться, можешь свою свободу отстаивать и говорить, что следовал приказам. — Каким ещё приказам? — Да что ты как маленький? Говоришь, что тебя заслали в Лигу шпионить, а после пришлось избавиться от них. Всё просто, убивать же ты умеешь? — Инферно выходит обратно на кухню, смывает с лица кровавые разводы. Там же снимает верх от костюма, чтобы впитаться кровь не успела, и подставляет его под холодные струи. — Тойя, в нашей системе такое не пройдёт, — Старатель уже не докапывается до подробностей, но такой план, что предлагает герой, — это уже слишком. — За убийство придётся ответить. — Тогда скажи, что он действовал по твоим указкам. Попробуй защитить его хоть раз и не веди себя как мудак. — Ты перекладываешь сжигание города на него и говоришь мне, чтобы я взял ответственность за всё это? — Тебе никто не поверит, что из другого мира пришёл человек и порешал проблемы вашего общества. Всё итак повесят на него, злодей как-никак, — Инферно хрустит костяшками пальцев. Разговор ему уже не нравился. Да по сути, с самого начала ему это не нравилось. — Я сделал то, что должен был сделать херов Всемогущий во время атаки на ЮЭЙ, что должны были сделать герои своим рейдом после летнего лагеря, как минимум, закрыть их, а как максимум — убить. Но почему-то герои нянькаются с теми, кто собирался уничтожать геройское общество. И знаешь что? От такого общества нужно избавиться, чтоб не позорилось и глаза не мозолило своим бездействием. Ваш геройский мир болен тем, что дети, дети, понимаешь, должны были сражаться со злодеями в то время, когда герои хуй знает где и нихера не делают. Конченые уёбки, блядь…       Тойя замолкает, зажимает переносицу и тихо матерится. Нихуя. Мысли, что его попустило, оказались ложью. Всё-таки нужно было заканчивать лечение правильно, а не сбегать на зачистки преступников, чтобы после столкнуться нос к носу с тем, кто здесь мёртв. Вот и догеройствовался… Огромная рука осторожно лохматит голову парня, вроде как пытаясь успокоить. — Тише, я не обвиняю тебя. Какая помощь тебе нужна? — Энджи достаёт мобильный и пережимает нос сыну сильнее. Дело было плохо, он стремительно бледнел. На такое смотреть ему не хотелось. Ему не хотелось видеть, как ребёнок тут помирает с нервным срывом в кармане и истекающим кровью. Всё, что угодно, только не это. — Нарколог, невролог, психотерапевт — кого хочешь, того вызывай…       Вся злоба ушла с приходом слабости. Мужчине приходится посадить его на столешницу, чтобы не ловить парня на лету, так и легче держать нос зажатым. Вызов проходит дольше, врач задавал наводящие вопросы, на которые Энджи с трудом отвечал. Он мог только догадываться, что из перечисленного было с Тойей, а что нет. Но нынешние симптомы смог перечислить под возмущённое сопение рядом. — Неправда, что я в перевозбуждённом состоянии… — У тебя зрачки расширены и, если ты ничего не принимал из психотропных… Почему я должен сейчас объяснять это? — Даби сидел рядом и попивал горячий чай, вмешиваться ему не хотелось. Пусть собачатся сами, а то ещё на него все стрелки падут, что виноватым целиком и полностью он окажется. Звонок в дверь прерывает их грызню. Бирюзовые глаза переглядываются между собой и Даби приходится заменить отца на месте. — Да всё нормально, он не кровит больше, — Инферно пытается сползти с поверхности и терпит крах, печально попадает в раковину наполовину забитой водой, забрызгивая штопанного. — Блять… — Ещё скажи, что лучше тебя твоё тело никто не знает, и я тебя тресну, — герой удивляется такой наглости человека, которому по доброте душевной помог. — Не посмотрю, что тебе плохо… — Кто бы вякал, а? Самому помощь нужна, молчишь же, придурок, — на злобу герою Даби сжимает пальцы сильнее. Сопротивление полностью прекращается, когда на кухню влетает не Старатель, а младший брат и оглядывает обоих, не зная, на кого смотреть. Оба выглядят не очень. Брюнет помогает ему вылезти из раковины и отходит чуть дальше. К этой встрече Даби был не готов. — Малыш Нацу, не такой уж и малыш, да?       Следом заходит и вызванный врач, за которым опешивший Тодороки. Не ожидал он встретить сына на вызове, он же учится… А потом вспоминаются слова Фую, что у него первая практика началась… Ситуация складывалась не в лучшую сторону. Нацуо подмораживает кровоточащий нос как следует и даёт доктору заняться осмотром пациента, но взгляд одно дело метался от одного парня к другому. Что-то очень знакомое было в них, точнее сказать он не смог бы. Отец, как на зло, стоит рядом с брюнетом и что-то тихо говорит, после чего парень исчезает с поля зрения с телефоном в руках. — Я пил транквилизаторы некоторое время назад, недавно, дней пять-шесть назад, прекратил. Думал, что всё нормально, вчера выпил… — Напился, если быть точнее, — Старатель поправляет молодого героя и получает испепеляющий взгляд. Нацу следит за ними и поражается ещё больше. Это до ужаса напоминало общение Тойи со стариком, правда темы тогда были другие. — Хорошо, я напился, — Инферно соглашается, копается в телефоне и показывает снимок врачу. — Это мой старый рецепт с препаратами, если интересно, чем я травился…       Новый список прямо как старый, такой же длинный и печальный. Наебать мужчину с опытом трудных пациентов нелегко и Тойя почти обиженно запивает выписанное водой. Думал, может прокатит и препараты не будут настолько серьёзными, а фигушки. Нацуо отпросился у своего куратора и прожигал отца взглядом. От ответа он не отвертится. Даби коротко оповещает Старателя о том, что он всё сделал. — Они скоро будут. — Нацуо, подожди немного и я всё объясню…       Повисшая тишина на кухне прерывается громким чихом Инферно и последовательным отборным матом.