Облачно с прояснениями

      Это было… странно. Пиздец, как странно. Нацуо в этом цирке был единственным адекватным человеком, потому что всё крутилось вокруг одного. Оба подозрительно схожих парня косились на Старателя и молчали. Как молчали… Инферно мурчал непонятную мелодию под замороженный нос, мельтеша свисающей с дивана ногой и игнорируя взгляд серых глаз. Плюс-минус тишина напрягала. Мучительно сидеть рядом с тем… теми, кто считается мёртвым. А кто-то разыскиваемый преступник, господи блядь, почему они вообще дома? И если это не самая хуёвая шутка на всей Земле, то Нацуо сходит с ума.       «Ожидание хуже смерти» — явственно отпечаталось в голове Нацу равное желанию, чтобы Фую с Шото прибыли побыстрее. Но у обоих учёба. Фуюми — учительница и так быстро сбежать с занятий не может, Шото тем более. Героика и все дела. Прилежный студент, как-никак. Эти молчат как партизаны, а отец не изменит решения объяснить всё здесь и сейчас…  — Чем больше ты молчишь, тем фиговее всё выглядит, отец, — он не сдерживается, тишина его довела до черты, где сидят злость, ярость, неуравновешенность, ну и черти… адовые, правда пока под семью замками, но и до них можно дотянуться. Этого ему бы не хотелось. Не хочется ему показывать черты характера, присущие Старателю. Обойдётся, придурок старый…  — Потерпи немного, — Инферно лениво растягивает гласные. Голова его лежала на коленях Пламенного героя, чтобы в случае новой волны кровотечения можно было среагировать сразу, а не ждать, когда у парня силы кончатся на сопротивление. — Складывай головоломку в голове сам, а то мозговая активность упадёт.       Даби ставит чайник и долго собирает кружки с чаем/кофе, смотря кто что будет. Сидеть там… не просто. Изначально не просто. Находиться в родном доме, где в последний раз бывал в возрасте шестнадцати лет, чертовски неправильно. Ему здесь не место. Этому рыжему герою — да, но не ему. Преступнику, злодею, убийце, а так же неудачнику и полному провалу… Теперь ещё и предателю… Чайник свистит и выводит из тяжёлых раздумий. У него собственных желаний — ноль, если не говорить, что они в минусовых числах. Самого главного желания — жить, тем более нет. Всё. Остаётся только извиниться перед ними, перед Шото за… многое. В последнюю их встречу Даби заметил изменения в младшем брате и сейчас ему было (не)много стыдно за своё поведение. Гетерохром же не виноват, что родился именно таким, каким хотел его видеть Старатель.       Звуки шагов по полу заставляют Пламенного героя собраться с мыслями. Дети были в сборе, впервые за десять лет. С небольшой оговорочкой. Плюс один, но такой же родной и с долей безбашенности… присущей скорее всем из семейства Тодороки, просто научились мастерски скрывать эту черту.  — Пап, что-то срочное случилось? — Фуюми идёт прямо к нему, как всегда быстрым шагом и не засматриваясь по сторонам. — Ты несколько дней играл в молчанку, а тут решил написать сообще… ние…       Она замолкает при виде лежащего на диване парня и садится в кресло, почти падая в него. Шото косится на подозрительное копошение на кухне, отец мог и подождать, а вот странно выглядящий, сомнительно знакомый человек — нет. Студент почти готов атаковать его, но голос старшего Тодороки довольно громко призывает всех в гостиную. Даби прятаться некуда, он кивает младшему и быстро проходит мимо. Злодей в доме? Что-то новенькое.       Сбор чуть затягивается, Шото пытается осознать факт присутствия злодея на кухне, в поместье, да и вообще в опасной близости с героем номер один. Может, отец добрался до первого места не совсем честными методами? Или он как-то связан со злодеями? В мыслях гетерохрома отец и на такое был способен. Но зайдя в гостиную, шестерёнки двинулись обратно. Инферно подбирает ноги и позволяет злодею сесть рядом… Тот, кого Шото признал братом, машет рукой, молчаливо приглашая к разговору. «Немножечко жив» — слова не про Инферно, про другого, что принёс с собой набор из кружек и пары чайников.  — Принц сейчас закипит, — Инферно скатывается с дивана с лёгким грохотом и тянет младшего брата в семейный круг, где не хватало только мамы, но ей же лучше сейчас тут не присутствовать. Трудно, сложно и можно на повторный курс лечения уходить. Мозговой штурм она не переживёт в этой неспокойной обстановке.  — Ваш брат жив, — Энджи не хочет церемониться и долго подходить к конкретной теме. Ему кажется, что за несколько минут нахождения лицом к лицу они всё поняли и осознали это. Шото ждёт слов от Инферно, от него было… надёжнее услышать это, но парень разочаровывает гетерохрома, кивая в сторону злодея. — И мне… нам предстоит многое сделать, чтобы он смог вернуться в общество.       Молчание со стороны «живого» брата усугубляет ситуацию. Фуюми плачет, утирает непрошенные слёзы, а Нацу продолжает стрелять подозрительными взглядами на рыжего, что усадил рядом младшего брата. Выглядело всё это сомнительно, будто что-то недоговаривали. Этот парень, которому потребовался доктор, был подозрительно к месту, а Тойя сильно изменился и вёл себя далеко не так как в детстве.  — Инферно, но ты же… — молодой герой мешает договорить начинающему, ерошит двухцветную голову и едва поднимается со своего места.  — Не буду мешать семейному воссоединению, — на серьёзный взгляд отца он пожимает плечами и скрывается на своё излюбленное место. Голод был ему как родной и оттого парень не сразу замечал урчание. Но… они должны были это обсудить сами. Без пятого лишнего. Фуюми нагоняет его раньше, чем он замечает её, и разворачивает к себе. — Не… тормоши меня…  — Объяснись лучше, — она тихо шипит и крепко сжимает его предплечья. — Я не поверю, что ты сидел у нас дома просто так.  — Тебе не кажется, что ты ведёшь себя некорректно по отношению к человеку, который немного не в состоянии? — Парень кивает в сторону своих удерживаемых рук и надеется на понимание. Транквилизаторы не утоляли боль, а на руках ещё оставались швы и саднили они непередаваемо. Девушка тихо ойкает и отпускает его, но всё ещё ждёт от него хоть чего-то. — Спасиб, Фую.       В гостиной Нацу срывается не в первый раз и, кажется, кому-то перепадает нехилая затрещина. Судя по звукам, наверное, отцу, Шото что-то мямлит о том, что нужно успокоиться и трезво мыслить. Ну… сейчас это сделать крайне трудно. Инферно продолжает нарезать мясо одинаковыми кусочками, иногда уходя мыслями далеко. Даже то, что сестрёнка рядом не напрягало. Наоборот, с ними, хоть и в настолько абсурдной ситуации, было комфортно. Грызня являлась внутренним семейным стержнем и только благодаря ей Тодороки не сходили с ума.  — Ты же точная копия Тойи, кто ты такой, если не он? — Фую не отходит от него, разглядывает, даже засматривается на знакомые с детства шрамы. Ожог на правом плече она помнила прекрасно. Старший брат в возрасте между семью и восемью годами решил показать, как выглядит огненная рука, и в итоге осталась невнятная отметка-ожог на плече, проходящая через ключицу. — Что делаешь здесь?  — Неважно, разберись лучше со своими братьями, пока там кому-то рожу не начистили… — Инферно кивает в сторону гостиной, там грохотала мебель и было совсем непонятно кто кому и чем не угодил. Фуюми злостно цыкает языком и вмораживает стоящих в опасной близости мужчин. Даби валялся без сознания на диване, первый удар пришёлся по нему, а последующие отлавливал на себе Пламенный герой, но стоически терпел прилетающие тычки от двух сыновей.  — Вы что делаете? — Глыбы льда расталкивают взбешённых парней подальше. Девушка нечасто пользовалась причудой, но когда дело доходило до этого, было слишком поздно просить прощения за своё поведение.  — Я не поверю, что Тойя стал злодеем и выглядит как ёбаный зомби, — Нацу кипит от злобы, но по крайней мере больше бить никого не собирался. — Он мёртв с десяток лет, ты не можешь притащить домой чёрти кого и утверждать, что «вот — оно живое»…  — Нет, Нацуо, Тойя жив и он на кухне, — гетерохром утирает разбитый кулак о полотенце. Даби извинился, за что и получил по морде своей штопанной. Теперь может взглянуть на третий сон с интересом и переждать семейную бурю. Атмосфера между ними накалялась в геометрической прогрессии. Жилки на шее Нацу в очередной раз дёрнулись. Верить в живого старшего брата было безумием чистой воды. И Шото должен это понимать.  — Прекратите нести херню и успокойтесь! — Температура в доме упала ниже нуля, иней покрыл ближайшие поверхности рядом с учительницей. Фуюми мелочиться не стала, затрещину получили оба. Отца она удостоила грозным взглядом и усадила всех по местам. — Пап, объяснись понятнее… Пожалуйста.       Инферно втихую готовит, не вслушиваясь в периодические возгласы/вскрики. По его поскромневшему от транквилизаторов мнению проходило воссоединение просто прекрасно. Пусть рычат и пререкаются, без этого никуда. Пусть подерутся, раз они этого не делали. В кои-то веки оно должно было произойти. Семья у них на этом и стоит. Мясо шипит на сковороде и парню уже не хочется хлопотать над ним, недожаренное тоже сойдёт, если правильно приправить. Этого ему хватает, на мгновение он заглядывает в гостиную, осматривая место заседания разрушительных причуд, ничего не изменилось. Кроме нескольких подбитых рож, но это дело поправимое. Фуюми приложит льда и синяков почти не останется. Наверное… Если они останутся в её расположении, если нет — на крайняк и Нацу сойдёт за ледник или Шо. Вариантов достаточно, но на морозилку надеяться уже незачем. За несколько дней она опустошилась и льда там даже в ладошку не наберётся.       Он тихо вышныривает на улицу, утаскивая за собой ароматную пищу, и садится около маленького пруда. Рыбок там уже не было. Для них слишком холодно, да и снег начинает срываться изредка. За постоянными дождями этого не видно, но первый снежок уже был. Его не накрывает волной отчаяния, нужно просто дождаться ответа от моржа, а дальше… Дальше уже спокойнее будет. Инферно задумывается о многом и ни о чём конкретном. Юу, её слова о расторжении всего. Отношения и будущая свадьба, которые были перечёркнуты всего парой фраз. Отец, что встал на её сторону и пытался образумить его в момент помутнения… Этот грёбанный Посланник Тайн. Его чёртова причуда. Этот перевёрнутый в каком-то роде мир. Совсем немного и со всем этим можно будет прощаться. В доме завершилась словесная перепалка на высоких оборотах, сменившись тихим обсуждением всего и сразу. Тойя вслушивается, на его счёт пытаются высказаться тоже… Шото огрызается снова на слова против «живого» и тут же успокаивается, наверное не может выдержать взгляда Фую. Она это может. Заткнуть одним взглядом, заставить замолчать без уговоров.       Инферно оставляет посуду в раковине и со спокойной душой уходит. Они справятся со своей находкой сами. Да и сам Даби сбежать не сможет. Попросту некуда.       Юу дома нет, но свет включён и окно заперто не до конца. Тодороки может только вздохнуть и вползти аккуратно на чужую кухню, чтобы отключить всё, что забыла вырубить девушка. Записка на столе привлекает его внимание. Зачем оставлять послание, если живёшь в гордом одиночестве? Но развернув её, становится понятнее. Такеяма этого мира привязалась к нему. Сердце разрывает от этого открытия. В случившемся виноват только он и это пиздец неправильно. Неправильно, всё неправильно. И из-за этого он погружается в своё обычное состояние. Смеётся до боли в груди, где были трижды сломаны рёбра. Смеётся пока не становится больно дышать, пока его не сгибает напополам. Это было его худшим наказанием. Знать, что эта девушка готова на нечто большее за короткий срок общения. Понимать, что этого ничего между ними не может быть. Проецировать возлюбленную на её похожую-непохожую копию из другого мира. Жестоко…       Она замечает его сидящим на балконе. Окурки каких-то сладко пахнущих сигарет то и дело сбрасывались вниз. Их стойкий запах оставался дольше обычного, парень не сразу чувствует на себе взгляд фиалковых глаз и продолжает дымить, разглядывая серое низкое небо с проглядывающимися лучиками солнца. Вероятнее всего, оно больше не выглянет и оставшиеся дни в этом году пройдут мрачными и тёмными.  — Ты мог и зайти внутрь, — Горная Леди оставляет балкон открытым, дым от сигарет ей нравился. Может быть только от того, с кем он ассоциировался и от кого шёл, но противно ей не было. Он слишком тихо отвечает и Такеяма немного не уверена, к ней обратился парень или что-то себе под нос бурчит о своём, линчевательском… — Не мёрзни и заходи…       Инферно сгребает её в охапку, в голове считает до двадцати пяти, обычный счёт до десяти тупо не помогает, и осторожно целует в висок, выводя героиню из строя приступом нежности. Поток извинений не помогает. Ничего из пришедшего ему в голову не помогает справится со скребущими на душе кошками. Юу цепляется за него почти бережно и стягивает с него одежду. Под её чутким надзором в ванную они забираются вместе и отогреваются после холодной улицы в крепких объятьях. Ночью, когда уже сил нет, не то чтобы глаза держать открытыми, Тойя рассказывает ей о том, что его так корит, что ковыряет его незаживающие раны и не даёт в полной мере прожить хоть один день без этих мыслей. Она слушает внимательно, а после заговаривает разными сплетнями о всяком разном, пока не вслушивается в мерное сопение, исходящее от него. Такеяма не хочет задумываться обо всём, что он наговорил. Не всё было таким важным… Просто никто не мог объяснить парню, что он загнался… Сильно загнался и взял слишком многое на себя, взвалил непосильную ношу на плечи, что вот-вот переломятся. Ночь выдаётся трудной для молодой героини, ей не спится, только размышляется и утром с залёгшим маленьким ковром снегом Юу решается на то, чего никогда не делала.       Нервное дёрганье бирюзовых глаз только доказывает девушке, что вышел её эксперимент не лучшим образом.