Облачно с прояснениями

      Тойя открывает глаза спустя два дня окольцованный в наручники по рукам и ногам. Этот факт заставляет его задуматься о предшествующих событиях и тому, что поспособствовало этому сомнительному заключению в кандалы. Быть прикованным к постели не лучшая его участь, лучше бы тогда вообще не просыпался ради такого зрелища. Совершенно один в одиночной камере и похуй, что это — больничная палата, а за стеной слышны приглушённые голоса… Ему этого не вытерпеть. Не в таком виде.       КОБ первые две недели ничего не может поделать, пока Старатель оставляет под его дверью кого-то из Огненного Агентства. Мало того, сидел он в настоящем карцере без какой-либо возможности поговорить хотя бы с медсестрой, она извинялась одним только взглядом. Посетителей в общем количестве было ноль. Никого не было рядом в наказание за его лютую беспечность, дурость и ебанутость. Из развлечений только детский канал с покемонами на тихой громкости без рекламы. Это было невыносимо. До тех пор, пока Ястреб не вытащил его из палаты на крышу, чтобы немного развеяться. — Её нашли? — Он дымит принесённую пернатым сигарету, то что его тело не слушается сейчас не особо волнует, как и то, что дышится намного тяжелее. Та огромная хрень всё-таки была серьёзным противником. — Она в порядке, — Таками наблюдает за дремлющими голубями и кидает им семечки, чтоб посмотреть на миниатюрные птичьи бои за хавчик. Боковым зрением он подмечает, что нервное покусывание сигареты заканчивается долгим серым дымом облегчения. — Такеяма уезжала в командировку по работе, оставила твоей матери голосовое сообщение и уехала, зная, что с тобой связаться не было возможности… Сейчас она в поместье, сюда её тоже не пустят. Сам должен понимать. — Ну а ты пробрался без разрешения… — Ястреб двусмысленно кивает головой. — Отец разрешил, что ли? — Старатель… к-хм, если честно, то я немного вырубил охранника и дал на лапу врачу. У нас будут небольшие проблемы, но КОБ`у ты всё ещё нужен. Твоя выписка скоро будет подписана и можно будет валить отсюда на все четыре стороны. — Вот уж спасибо, Птица, — он хлопает пернатого по плечу и уже более свободно выдыхает. — Я могу на несколько минут попасть в квартиру? — Я тебе не указ, но желательно сделать всё необходимое незаметно. В какой-то мере это — нарушение.

…

      Проблема была в том, что охранник быстро пришёл в себя, а больного, телом и душой, главное отбитого головой, героя не оказалось на месте. Врач был с огромным синяком на лице и ничего не знал об этом, что только сильнее запутало поисковую группу. — Смотри, если всё станет серьёзно, твой отец будет штурмовать КОБ и тогда его повяжут. Мне этим мозг выносили несколько дней до того, как разрешили действовать… — Дай телефон, — они проносились по городу с ужасающей скоростью, добираясь до нужного места почти в мгновение ока. Ястреб недоумённо передаёт желаемое и чуть меняет их направление. Важной частью всё ещё оставалось то, что они должны незаметно свалить. «Старатель, попытка коб`а забрать его провалилась. Инферно сбежал от них из больницы. Мы тоже начинаем его поиски.» Ястреб смотрит в экран мобильного и непонимающе оборачивается на друга. — Он не поверит в эту чушь… — Поверит, ещё как… если это будет правдой.       Инферно с размаху бьёт птицу ногой по шее, оставляя его на крыше соседнего здания. Приходится потратить ещё минут пять на осмотр одежды в поисках алых перьев и прослушки и избавиться от них, чтобы его стопроцентно потеряли. Это могло дать ему необходимую передышку от четырёх стен и тщательнее продумать следующий ход.

…

      Общежитие встречает его весельем, только не Шото. Он так и норовит позвонить кому-нибудь и оповестить о найденной пропаже, но старший брат уговаривает его, что такое не повторится и ему нужна пара-тройка дней на возвращение обратно. — Принц, я тебе не вру, но сейчас не вариант туда возвращаться, — Тойя играет в настолку с ребятами, гетерохром сидит рядом с ним в одном кресле. Тихие переговоры никому не мешают, к этому одноклассники уже привыкли и не вмешиваются. — Не буду же я тебя подставлять, так и ты меня не сдавай. — Тебя же не выписывали, как ты выбрался? — Шото наблюдает за игрой лишь из интереса, интересуется из любопытства, хотя давно знает, что из палаты он дал дёру не самостоятельно. Изуку ходит повторно и сдаётся на милость Очако, что была инициатором игры и судьёй одновременно. — Секрет. Денки, пропускаешь ход, мелкий жулик, — Электрозум недовольный тем, что его спалили, отходит от стола и выполняет приседания, маленькое наказание за шулерство. В шумном кругу ему становится легче, тишина для Инферно становилась жуткой спутницей и ночью ему приходится убедить младшего брата, что всё хорошо… На данный момент и не с ним, но об этом можно и не упоминать. — Он тебя побьёт, Тойя, — Шото не даёт ему уснуть ночью, забалтывая обо всём на свете. Переживает, не то слово. — Ты… ты идиот… Я блядь чуть не добил тебя при встрече. Ты мог хотя бы сказать, что у тебя рёбра сломаны? — Ну не убил же, — Инферно щёлкает брата по носу собранной колодой карт. На огромной кровати места с достатком даже при наличии двух сидящих парней и небольшого светильника между ними, они начинают новую партию в «козла». — Нет, ну точно конченный.       Гетерохром пихает его по ноге, точно зная, что там нет никакой опасной травмы. Лёгкая оплеуха прилетает быстрее в ответ. Всего лишь небольшая потасовка, но у Тойи кончается энергия быстрее, он заваливается на подушки и пытается отдышаться. С первого раза ничего не получается. Карты валяются по всей комнате где-то даже немного подпаленные, поиграть такими уже не удастся. — Меня не пускали к тебе только из-за этого. Видите ли, я предатель и скорее помогу тебе с твоими невменяемыми планами. Если бы не тот раз, один посетитель у тебя был бы. — Ну прости за это, — он взъерошивает отросшие двухцветные волосы и садится обратно. — И потерпи моё неадекватное поведение. Я почти закончил с тем делом, осталось совсем немного и можно брать передышку. — А куда я денусь? — Шото невесело улыбается. Трудно быть единственным человеком, кто точно знает планы старшего брата. Труднее не рассказать отцу об этом, потому что Тойя себя добьёт и не заметит этого.       Гетерохром не спит ночь. Невозможно это сделать, когда слышишь совсем тихое дыхание. Вечером это было незаметно, но ночью, когда человек по идее должен дышать полной грудью, страшно. Он спрашивает у Нацу, насколько всё критично дома, и ответ приходит гораздо раньше, чем мог быть при обычных обстоятельствах.

«Если Тойя не с тобой, то пиздец. Недавно нашли сожжённое тело, по первой проверке говорят, что это он»

      Шото сглатывает поднявшуюся волну паники, брат точно жив. Под боком дрыхнет. Двухпричудный взвешивает все «за» и «против» и пишет новое сообщение. «это не он»       Нацуо понимает всё сразу и на телефон младшего поступает звонок, который Шото быстро поднимает. Ему приходится свалить из кровати и выйти на балкон, чтобы не разбудить главную Проблему дома Тодороки. — Дай ему трубку, — голос старшего слышится чем-то металлическим и не требующим иных догадок: он пиздец и в край зол на них обоих. — Не могу, если он узнает, что я хоть кому-то сообщил о нём, Тойя сбежит и мне не доверится так легко в следующий раз, — по звуку Шото слышит, как брат шумно выдыхает и тихо переговаривается с кем-то. — Он целый? Нужна помощь? — Нет, то есть да, чёрт, нет, но мне кажется, что он не пил препараты какое-то время… Не уверен в этом.       Шото в конец запутывает брата, сам не понимая, что наговорил. — Не дай ему сбежать, мы с отцом заберём его, чтобы не учудил чего… — Нацу… блядь, я же крайним буду…       Гетерохром может только согласиться с этим и ожидать их прибытия. И на удивление, Бедствие не просыпается, даже когда Нацу взваливает его себе на руки. Шото ожидал чего угодно, затрещины, поджопника, длинных лекций, что он снова хотел всё утаить, но точно не того, что его тоже выведут под руку из общаги. Ширакумо только весело помахал рукой на прощание, продолжая активно трепаться с подозрительно весёлыми преподавателями за круглым столом. Хотя, нет. Нацуо по всей дороге до поместья нравоучительно зачитывал лекцию о прогрессирующем долбоебизме как старшего, так и младшего братьев. И в конце поездки подарил достаточно холодный, но болючий щелбан. Так что два из трёх по ожиданиям Шото угадал.

…

      Дома обстановка накаляется до предела. Юу забирает поближе к себе дрыхнущее тело, пока Нацу находит нужное по списку препаратов и намешивает их дозировку в крайней точности в шприц, уже по памяти, чтобы, если понадобится, быстро угомонить Огненный вихрь. Ястреб отлично скрывает огромный синяк на шее, сейчас он передавал всю информацию, что нашёл КОБ, лишь бы отвести от себя подозрения. Даже подставляет очередного новичка, что «вот очередной глупец не уследил за ним». Шото косился на него, выслушивая в свою сторону целую тираду. Не первую за месяц и далеко не пятую. Все норовили отчитать его за легкомыслие и огнеупорное доверие к старшему брату, что становилось по-настоящему тошно. Спасибо, самому не нравится, что из-за него Тойя чуть ласты не склеил, хоть это и было на совести того, с кем дрался огненный герой. — Ты не должен плясать под его дудку и выслушивать дурные идеи, — гетерохром кивает как заведённая автомобильная игрушка. Заебали, честное слово. — Если бы не я, то вы бы ждали результатов вскрытия того человека и не сидели здесь с ним, как с чучелом на сжигание в центре круга…       Язвит, потому что затрахали вечно чихвостить ни за что. — Шото… — Не надо меня затыкать, я с ним в одной лодке и только то, что он вытворяет, помогает мне видеть, что делать можно и нельзя…       Тычет в самую больную точку, напоминая, что из-за него как раз-таки старшего чуть не стало. Тогда, десять лет назад и в недавнем случае. Пусть этого не забывают. — Он сказал мне, что скоро угомонится, и я верю ему. Инферно нужно только время, не останавливайте его, и вся эта проблема рассосётся…       Шото покидает семейный круг и удаляется в свою комнату, подальше от таких душнил. Хотя сам не лучше. Но не ему решать, чем всё закончится. Нацуо уходит следом, чтоб младший также не натворил дел и это не вылилось в очередные проблемы. Теперь с ним нужно было провести адекватный разговор на тему: «за тебя тоже переживают». В больнице достаточно часто шутят какие Тодороки постоянные. Постоянные посетители этой самой больницы… не на своих двоих.       Они пререкаются ещё долго. Решают дождаться его пробуждения и поговорить. На все темы, которые были тесно связаны с ним. И это… оборачивается не лучшим образом. Хотя, если брать эту ночь, то всё проходит слишком гладко без единой проблемы.       Кейго наблюдает, только и делает, что наблюдает за всей ситуацией и через раз пишет короткие смс-ки директрисе, что не факт ещё, выдадут ему свободу или нет. Адскому гончему, не ему. Таками свободен ровно настолько, насколько может убедить любого. «если я попытаюсь встать на его сторону, меня задушат»

«Ястреб, 15 героев и свыше сотни мёртвых гражданских. Ты должен уговорить их отпустить Инферно.»

      Эту статистику не всем говорят. Частично знающие даже не знают, кто убийца. Леди Наган прекрасно скрыла всю информацию, лишь бы не было лишней шумихи по этому поводу. «на меня падают подозрения» «хотите ястребиную отбивную по почте получить?»

«Если не сделаешь этого, то пойдёшь следующим.»

      Ястреб еле заметно сглатывает. Этого ему не хотелось, против этого Посланника его не хватит. На него посылали и гораздо более вёрткого, чем он, героя, так от того парня ничего не осталось. Нет, осталось. Пернатому не хочется вспоминать просто. Часть черепной коробки и видео не развлекательного характера «Как это произошло». Такой короткий видео-дневник последних минут жизни. Тошнило его потом долго. Не стоило пернатому смотреть на это после тех куриных крылышек… «сделаю что смогу»

«Вот и хорошо, Ястреб»

      Инферно вслушивался в перешёптывания, прекрасно имитируя сонное дыхание. Такеяма держала его голову на своих коленях и перебирала алые волосы, не участвуя в резких спорах. Три недели провести вдалеке от неё и даже думать о том, что её схватили, и из-за этого мучаться сильнее, было адово. Она даже немного загорела, скорее всего летала в достаточно тёплую страну, как и сказал чёртов двуличник. Мама… мама была в ярости. Отец получал от неё хоть и слабые, но удары и крики, переходящие во всхлипывание. Ей рассказали всё и Юу тоже. Его последние пропажи встали на свои места и вызвали дома сумятицу. Медленное движение его руки сдаёт ко всем чертям, и девушка оттягивает его щеку, больно щипая. — Если я тебе всё ещё нужна, отказывайся от своих дурацких идей, — её глаза оказались припухшими, а голос… его он давно не слышал, севшим и болезненно-надорванным. — Солнышко, ты хочешь, чтобы я прекратил геройствовать? — Пока они могут поговорить наедине, Тойя не возмущается. Но стоит заметить, что они больше не молчат и домашний преступник не спит, как Рей влетает в комнату разъярённой фурией. — Почти согласен… — Ты не посмеешь отправляться на этого урода! — Она встряхивает сына несколько раз до его хотя бы тихого согласия. Отец не вмешивается, его очередь настанет в конце, когда все отойдут, успокоятся и лягут спать, но не он. — Тойя, твоё «да» я не услышала… В моём праве отобрать твою лицензию и уничтожить её. Почему я должна узнавать о произошедшем от третьих лиц? Мне позвонила медсестра… Медсестра, чтоб её! — И тебе привет, мам, — молодой герой переворачивается на бок, оглядывая помещение полностью. Братья отошли спать, Фую дома изначально не было, а Ястреб выжидает на кухне вместе с отцом, о чём-то разговаривая. — На урода не пойду, торжественно клянусь.       Он целует матушку в щеку и торопливо исчезает на кухне. Юу может только покачать головой. Ей он сейчас тоже самое пообещал, другими словами, но обещал. — Мы вернёмся в квартиру, пап, — Тойя не замечает гнетущую атмосферу. На деле он многое не замечал и это его не особо волновало. — Хорошо. Твою лицензию отзывают, — Энджи не выглядит счастливым, тут было что-то из намешанных чувств. Вроде радость, а там хер его знает. Мужчине не нравилась эта идея. Без этого документа в некоторых случаях многое прокатывало. Убийства тоже. — На сколько? — Перепады настроения точно не входят в планы мужчины, он не отвечает сразу. Зато Ястребу от этого лучше. Не в том смысле, что кое-кто перестанет возвращаться с травмами. Скорее от того, что этот выбор сделал Старатель. В конце концов настолько правильный, что выглядит это до мерзкого некрасиво. Только теперь надо аккуратно слезть с этой темы и… Блядь, вот птице делать нечего, чем вслушиваться в очередные перепалки между двумя пламенными. С пламенным приветом головы. Обоих. Один остепенился, второго только могила исправит. — В твоём случае — безвременно, до улучшения, стабильности, уравновешенности и чёрт знает чего ещё, Тойя… — Я понял, пап, — он утягивает остывшую кружку с кофе из-под носа Пламенного героя и почти залпом осушает. То, что за словами о лишении лицензии парень не бунтует, удивляет. Поражает до глубины души, что Энджи проверяет, дотрагиваясь до своего лба, следом до лба старшего сына, не накалилась ли голова и не вскипел ли там мозг. Нет. Вполне себе человеческая температура, даже чуть опустившаяся.       Глаза Ястреба округляются, если это произойдёт, то всё, пиздец птичке, долго не полетает. Тойя хитро улыбается другу по несчастью и кивает ему головой, что всё понимает и действует именно так, как нужно, чтобы не вызвать лишних подозрений. Это они проходили не раз. — Тебе придётся навестить офис и самолично подписать документы и сдать её на хранение. Также, как и официально отказаться от места в мировом, — Кейго помнит, что в таком случае делать, и потому рассказывает, что и каким образом должно произойти. — Птица, я не маленький, помню эти нюансы. — Это займёт некоторое время, но думаю, что КОБ пойдёт на уступки и устроит это в кратчайшие сроки. — Всё нормально? — Тодороки-старший не верит в это. Не может. Не укладывается в голове. — Кажется, я в край заебался, — он находит сигаретную заначку и задымляет кухню, устало падая на свободный стул посредине стола, дабы оба героя были в поле зрения. — Возможно, что эта двухнедельная тишина что-то исказила во мне, покемоны уж точно, но я хочу хотя бы к свадьбе быть в трезвом уме, а не как сейчас, когда всё не такое… Так что я заберу с собой Юу и как следует перед ней извинюсь.       Обещания, обещания и обещания, что он не будет чем-либо мешать этому процессу, что даже в последние дни с лицензией будет послушно сидеть дома и ничего не делать. Просто плевать в потолок и пинать хуи, как это делал Шото, когда ещё не было уверенности, что в ЮЭЙ он поступил. Да Тойя впервые за достаточно долгое время спокойно улыбался, не выдавая своих дьявольских ухмылок и лисьих зубоскалов. Он вёл себя адекватно. АДЕКВАТНО… Энджи может на время успокоиться и пригладить встопорщенные волосы сына. Может, только может, проблема действительно сама собой растаяла.       Утром парочки уже не было, а на кухне в качестве извинений были приготовлены наилюбимейшие блюда семейства Тодороки.

…

      Такеяма ожидала в приёмном зале, пока парень подпишет первую партию документов на изъятие лицензии, и с достатком времени продолжала работать, сидя за компактным ноутбуком. Он задерживался, неудивительно, этот процесс не мог проходить по щелчку пальцев, и от того Юу мысленно ругала этот самый КОБ. Ей сейчас не этим заниматься нужно, по идее она должна запутывать своего жениха выбором всего: от пылинки на платье до того, куда они отправятся в путешествие. — Я знаю, чего вы хотите, госпожа директор, — Инферно прожигал на ней по подсчётам десятую дыру в голове. Она расположилась на диванчике, смеряя его ледяным взглядом. Минут двадцать она отчитывала его за бездумные действия, но в прямом смысле ничего не могла сделать — парень под защитой свыше и не ей указывать, что дозволено, а что не особо и делать нужно потише. — Только одна проблема, отец вам мешает. Я же согласен с тем, что вы предлагаете. Избавиться от этого Посланника давно пора, но у вас уже целая куча личных наёмышей полегла. Скажите, вы разучились обучать людей или кто-то изменил подход к обучению? Где ваши золотые ученики? — Закрой рот, — леди шумно выдыхает. Конечно, её он изначально раздражал своим отвратительным поведением. — Ястреб мне маякнул, что ты согласен с тем, что твою лицензию заберут. Я удивлена. А как же твоё дерьмовое чувство справедливости? — Вы не умеете располагать к себе людей, — он опирается на её стол, заглядывается на документы, разложенные на нём. — И вы знаете, где он находится… — Да, благодаря твоим выходкам это выяснилось, — женщина поправляет свои короткие двухцветные волосы, в её руке появляется небольшой патрон, который она бросает в его сторону. — Я сделаю вид, что мы лишаем тебя твоей заветной лицензии. Ястреб будет рядом, если понадобится помощь. И будь рассудительным, не бей лучшего шпиона по шее… — А вы не суйтесь к нему в постель. — Одиннадцатая дыра прожигается моментально на её лице. — Если моя сестрёнка расстроится, пеняйте на себя… — Возьми патрон с собой, чтобы мы могли связаться. — У меня нет острой нужды в общении с вами, мне птички хватит, — Инферно кладёт двухцветную пулю на стол и в конец выбешивает молодую директрису, оставив её личную дверь открытой.       Рядом с Такеямой почти не было свободного места, одни только пустые стаканчики из-под чая чего стоили. Тойя подкрадывается незаметно со спины и касается её ушей тёплыми пальцами. Она выравнивается на сидении и оборачивается, чтобы взглянуть на своего личного идиота, но там совершенно пусто. Тодороки садится перед ней на корточки, пугая своим поразительным бесшумием. — До завтра я абсолютно свободен, сходим куда-нибудь? — Он помогает ей собрать весь мусор и выбрасывает его метким броском в корзину.       Противопожарка срабатывает на «ура» и заливает весь зал под грозный взгляд секретарши. Молодая девушка провожает их не самой любезной улыбочкой, тихо ругаясь на них, в частности, на него, что он не меняется и устраивает мелкие поджоги.       — Знаю я твои походы… — Юу держится за его ладонь, беззвучно требуя, чтобы парень снизил температуру тела и не кипел от негодования. Ей думается, что он пытается не сорваться, сразу же прекратив сбор документов на лишение лицензии. Инферно же предвкушает, что избавится от того преступника. — Если пойдём в кино, ты уснёшь через минут десять. В зоопарк совсем не вариант, ещё сравнивать их начнёшь со знакомыми. В кафешку можно… — Чтобы ты слопала весь персиковый запас? — Такеяма кусает его за удерживаемую ладонь, но на это ни шипения, ни возмущения. Он гладит её по волосам, убирая выбивающиеся пряди обратно за ухо. — Я скуплю тебе все персики на свете.       Фиалковые глаза наполняются слезами. Может действительно буря прошла мимо? Могла же, да? Лёгкий поцелуй в лоб добивает её. Тойя поцеловал её прилюдно. Прилюдно. Поцеловал. Раньше это было тем, чего легко не добьёшься. Всё-таки рейтинг популярности тоже действовал на нервы и мешал их отношениям. Хотя с какого перепугу кто-то решил, что если у молодого героя или героини есть пассия, то одновременно с этим рейтинг мог упасть вниз? — Чему ты так удивляешься, Юу? — Он оплачивает проход в парк развлечений, тянет её за собой, пока девушка молчит. Запутал её мысли, чёртов гад. — Мы в людном месте и тебя ничего не смущает? — Такеяма боязливо оглядывается по сторонам, люди на них оборачивались с чудовищной переменностью. — Ты слишком заработалась, вот и кажется неладное, — мороженщица выдаёт мороженого с лихвой, заглядываясь на него совсем неосознанно, ведь кто в здравом уме будет покупать мороженое в ноябре? В живую Инферно было сложно увидеть, особенно после того, как он перестал выходить в дневные патрули. — Тебе сейчас мороженку бесплатно дали. Кому ты душу продал? — Блондинка откусывает от сладкого угощения немаленький кусочек и тут же платится за это. Слишком холодное… Чужой горячий палец во рту растапливает сладость. Со стороны это выглядит слишком пошло, но Юу и на такое согласна. Они сидят на безлюдной лавочке и, пока никто не видит, можно побаловаться. Такеяма обсасывает его и неслышно отпускает изо рта, чтобы следом облизать пересохшие губы. — Только тебе, — Тойя сглатывает сухой комочек, мороженое тает в его руке, стекая по ней на землю. Глаза горят от её близости, от того, что давно не ощущал колющего слева при ней. Приятно, сука…       Колесо обозрений девушке никогда не нравилось, но сейчас — другое дело. Герой тратится на несколько оборотов на нём и это… было однозначно. Выберутся из кабинки они нескоро, а когда выйдут из неё будет уже глубокий вечер, к самому закрытию парка. Юу расстёгивает мужскую рубашку и с негодованием поднимает фиалковые глаза на него. — У тебя шрам теперь останется на груди? — Она аккуратно проводит по нему пальцами, чтобы после провести линию поцелуев, совсем лёгких, но таких трепетных. — Не так страшно, — в его руках тепло. Конец октября выдался холодным, ноябрь только начался и принёс с собой первые морозы, но с ним это не ощущается. Тойя целует её глубже, стягивает с девушки лёгкую куртку, притягивая её ближе. Не столько согреть, сколько прижать к себе и не отпускать. Их кабинка едва заметно качается, Юу кусает открытую шею своего жениха, сдерживая полустоны-полукрики от его недвусмысленных прикосновений под её блузкой. — Если ты так соскучился, то мог и не ходить на настолько опасных преступников, — под горячими руками девушка выгибается навстречу, но ожидаемо медлит. Такеяма не желает утонуть в порыве страсти, пока не удостоверится в его состоянии. При этом почти невозмутимо трётся о бёдра партнёра. — Мне придётся стать офисным планктоном, можешь уже не возмущаться, — Тодороки оголяет девичьи ноги от обуви, прежде чем снять обтягивающие джинсы. Целует ступню, поднимаясь выше, к коленке. Инферно сидит в её ногах как самый преданный пёс и этим доказывает, что она — единственная. Его ревновать-то было невозможно из-за этого. — Я заслужу твоего прощения?       Он смотрит в её глаза, ища хоть каплю отрицания, может согласия, и не найдя ничего кроме предвкушения, целует внутреннюю сторону бедра снова. Юу полусидит-полулежит на сидении, получая море удовольствия от его нехитрых манипуляций с языком, хватается за окрашенные в ярко алый волосы, когда становится слишком хорошо, что сдерживаться не удаётся. — Хватит, Тойя, я не выдержу, если ты продолжишь меня зализывать, — она тяжело дышит, румянец покрыл не только её щёки, плавно перейдя на шею и грудь. В закатных лучах солнца Такеяма выглядит словно богиня, сошедшая к нему с небес. Её руки нежно касаются бледных черт лица и в этих прикосновениях вся она. Притягивает к себе и теряется во времени с ним, оставляя на его коже физические просьбы не исчезать.       Кабинка запотевает раньше от перегретого воздуха, что сквозь вспотевшие стёкла еле видно уходящее солнце. Юу успевает привести себя в порядок, но раскрасневшиеся губы от поцелуев и несколько засосов/укусов, едва видимых на шее, сдают её увеселительное время полностью и бесповоротно. Тойя догоняет её у выхода из парка и надевает на неё детский шарфик со звёздочками, который умудрился купить у закрывающегося ларька с фэндомным мерчем звёздных лошадок (пони, Тойя, это были пони), лишь бы только дорогая его сердцу леди на него не дулась, хотя самому в пору прикрывать алеющую шею.       Надолго её обиды не хватает и Такеяма разрешает понести себя на руках до самого дома, устав от его допытываний на тему, что он сделал не так, если в парке ей всё нравилось. За три недели разлуки можно было и потерпеть иногда надоедливого парня. Юу наматывает шарф ему на лицо, когда они заходят в круглосуточный магазин, и сгребает с полок персики в тележку, прекрасно помня слова рыжего. Кассир на кассе хоть и удивляется количеству, но мужественно сдерживает навалившиеся вопросы и пробивает товар с самой ослепительной улыбкой. Эта странная парочка частенько покупала кучу разнообразных товаров, с первого раза непонятных, как они между собой связаны, будто играли в игру на желание с идиотскими покупками.       Зато в квартиру они заходят ужасно счастливые и уставшие. Тодороки хозяйничает на кухне, занимаясь ночной готовкой, пока девушка расставляет по местам продукты и свои горячо любимые персики. Такеяме по-настоящему кажется, что настала белая полоса в их совместной жизни, и она радуется этому, не замечая потускневшего взгляда небесных глаз.       Инферно незаметно для блондинки получает оставшуюся информацию и нервно цыкает языком. Точное местоположение есть. Он один. Идеально для того, чтобы разобраться с ублюдком. Вот только Юу… расстроится. Он обещал быть рядом, но сейчас, именно сейчас, ему необходимо опять свалить в темноту города и заняться не самой чистой деятельностью.       Тодороки ведёт себя непринужденно, они сидят на полу в куче из подушек, свалки из пикачу, одеяла и пледа, смотря до ужаса сопливо-розовый сериал про несчастную любовь с первого взгляда о совсем невзрачной серой мышке и крутом до пиздеца парне, встречающимся уже с двумя девушками, если не считать главную героиню. По жанрам — это мелодрама и что-то похожее на трагедию, но Юу не перестаёт смеяться с тупых диалогов и моментов «особого» понимания. Ему так кажется, что это через чур бюджетный вариант какого-то популярного фильма, что был снят по не менее популярной книге, но всё в топку. Актёры неуместные и абсолютно неловкие. Тойя пропускает всё мимо ушей, хомячит домашний подгоревший попкорн с добавлением шоколада, в чём он и проебался. Молочный шоколад погорел, оставив после себя горьковатый привкус, но и это можно было игнорировать.       К трём ночи сил не хватает на просмотр этого глупого и несерьёзного сериала. Приходится унести уснувшую в постель и провернуть свой обычный трюк. Переодеться в геройскую одежду и, выбравшись через балкон, связаться с пернатым. «предложение в силе?»       Проходит не больше трёх минут, как шпион отвечает утвердительно и невпопад.

«он на месте, пока изменений не было»

      Тодороки добирается до места к четырём, но тишина, мертвенно-неестественная тишина, заставляет его прислушаться, насторожиться. Удар приходится в голову и это было быстро. Ошеломляюще. Молодой герой смог разглядеть лишь общие очертания напавшего. По лицу потекла тёплая жидкость и это сейчас не самая неприятная проблема. От второго удара в голову он уворачивается, вслушиваясь в ритм шагов. Еле слышимых, но, если забыть о зрении и направить все ощущения в нужное русло, можно уловить лёгкий шорох. Третий замах остаётся замахом, когда Инферно влетает с ноги в быстрое, но неповоротливое туловище. — Ты попался, гер-рой, — оно смеётся с действий огненного и взрывается под его ногами, выбивая из него весь воздух.       Почти рассветает, когда он оглушённый и перемазанный в своей и чужой крови ковыляет сначала к Птице, чтоб прийти в себя и передать, что нихуя не получилось, что вот нихуя. Это был не он, а подъёбка, которую он почти не задел, но отхватил от этой мерзости неплохо. А после в квартиру, где могла спать практически до обеда невеста. Но… удача его покинула хрен знает когда и била кнутом чисто для развлечения как самого ярого мазохиста.       Заплаканные глаза немигающе смотрели на него в ответ. Рядом с ней полупустая пачка с таблетками. Слабая улыбка при взгляде на него далеко не искренняя, Такеяма смаргивает вновь подступившие слёзы и кидает в него свежий выпуск не самого достоверного журнала. «Тайный Посланник увеличивает количество жертв очередным героем. Инферно попался в его ловушку…» и целая статья далее о том, что ещё одного героя из топа нет в живых. — Ты снова это сделал? — Её голос дрожит, но кажется твёрже чем обычно. Для Тодороки довольно сложно сосредоточиться только на её словах. После взрыва потусторонний шум перебивал почти все звуки. — Сделал что? — В горле всё ещё привкус крови, он кашляет, переминается с ноги на ногу и садится прямо у порога. — Хорошо, я дальше буду дурой… — Юу вытирает влажные дорожки с щёк и уже оживлённее улыбается ему. — Где ты был?       Вопрос из серии «Солги мне как в первый раз», вот только Такеяма в подробностях узнала, с кем борется этот неизлечимый кретин. Парень выуживает из кармана куртки пачку засушенных персиков. Слова излишни. Блондинка манит его за собой на кухню, убеждаясь в новых травмах. Хромает на обе ноги, видит кое-как и почти не слышит — это из подмеченного в поведении, а на вид почти никаких изменений, кроме… Юу не может определить, на что похоже это, но точно ничего из хорошего. — Ты и месяца не протянул, чтобы не попасть в больницу… Дважды. Сейчас я вижу, что тебе не лучше и пора звонить твоему старому врачу, от которого ты так открестился…       Чайник свистит и это почти единственное, что слышит парень, пока Такеяма напоминает о его проблемах. Особенно тех, которые он так неудачно избегает. — Я понимаю, что до свадьбы ещё далеко, но тебе не хотелось пробыть дольше в трезвом состоянии? — Она выуживает из папки кучу бумаг и Тойя сосредотачивается на заглавном тексте, чтоб хотя бы понять, что там. «Герои слабы и больны», «Новый доктор для неисправимых блюстителей порядка», «От таких проблем общество необходимо избавить» и ещё целая стопка с подобными заголовками, мельком знакомые самому Инферно. — Ты не удивляешься им, потому что знаком не меньше меня с этими статьями… — Юу, послушай… — Не-е-ет, тебя мне хватило с головой вчера послушать и расслабиться, — у неё смех нервный, истерический. Она достаёт последние по дате статьи и раскладывает перед ним. — Десятое место японского рейтинга — мёртв, тело не найдено. Герой вне рейтинга, коб`овец — мёртв, часть черепа и видеозапись. Меткий стрелок — был вывешен на здании правительства. Мируко — огромная куча крови, тело также не найдено. И таких ещё одиннадцать человек. После утренней статьи тебя к ним тоже зачислили… Итак, где тебя, блядь, носило? Только, если собрался лгать — лги убедительно…       Путь назад отрезается насовсем. Она не простит его, если он сейчас скажет, что ничего не было, и он нигде не участвовал. Тойя пытается рассказать всё мягче и без подробностей, утрируя и не договаривая многое, чего не хотелось бы рассказывать никому, иначе кошмары будут преследовать только по описаниям. Такеяма кивает головой, принимает его ответ, но не соглашается с последним. — Мне ждать в сводке новостей, что герой Инферно добился своей цели и геройски умер? — Боже, Юу, я не собираюсь об него убиваться, — отговорка выглядит жалко. — Тогда не иди на него один! — Это опасно… — А тебе, значит, нисколько не опасно? — Это другое. — Тоже самое. Твоя жизнь мне нужнее, но ты меня игнорируешь, почти умираешь там, пока я не знаю об этом, пока тупо работаю над сводкой о безобидных преступниках… — Юу… я знаю, на что иду. — Ты — самоубийца, и знаешь в чём вся проблема? Эта Наган подписала со мной контракт и выдала всю информацию, чтобы я её аккуратно упорядочила, а после мне попалась твоя сводка. Все твои «таинственные» исчезновения. Особенно те, о которых с интересом рассказывал Шото. Как забавно и складно вы это сочинили. Прелесть, самая что ни на есть прелесть. — Не… хватит. Пожалуйста, — Тодороки сгребает в одну кучу все бумаги, не желая их видеть и краем глаза. — План есть, со мной птица. Мы разберёмся с ним быстро… — Ты ещё и Кейго хочешь прибить? Отлично, просто отлично… Фую будет вдовой, а я — чёрной невестой… — Блять, никто не собирается умирать, — он сдвигает чайник в сторону, слушать этот свист становится невыносимо. — …он — маньяк, Тойя, — попытка вразумить его проваливается. Тодороки её просто не слышит. Пропускает мимо ушей её просьбы, наблюдает за ней ледяным взглядом и ждёт момента, когда запал кончится. — Тойя… я…       Такеяма не говорит этого прямо. Этот упрямец её довёл до истерики ответным молчанием. Коса из прежде длинных волос, что так нравились ему, оказывается в руке и отсекается без промедления, отбрасываемая в сторону. Он должен понять, что это далеко не шутки. — Уходи… — бесцветный голос дрожит, но решение для неё правильное. Он говорил, что жить без неё не может. Вот и посмотрим, насколько его хватит. — Я подпишу бумаги о неразглашении, и сама заберу заявление на регистрацию брака. Я не выйду за тебя…       Он срывается в её сторону, пугая своим поведением ещё больше, но обернувшись, девушка с ужасом понимает, что дым и гарь исходят не от пламенного, а от занавесок. Вот в этом их командная работа была на высоте. Быстро потушив, Юу уже не могла сказать ему и слова и, указав на дверь, осталась в одиночестве. Плакалась в трубку телефона Энджи, что это снова произошло и его не останавливают даже крайние меры. Инферно ушёл и теперь неизвестно где он объявится. Целым или нет. И вернётся ли?

…

— Пап, уйди с дороги, — Инферно ярый любитель высоких зданий и не оставить хоть какой-то опознавательный знак перед исчезновением не мог. Крыша отцовского агентства прекрасно для этого подходила. Одетый в коб`овскую спецодежду парень недовольно топал ногой. «Нервное» — Энджи видит, что сына в край трясёт. Шанс на то, что молодой герой передумает мал, но есть. — Ты слышал, что тебе сказала Юу? — Хруст пальцев раздаётся слишком громко под гул морозного ветра. Задел… Первое попадание. — Заявление у неё на руках, она плачет, что не хочет присутствовать на похоронах…       Второе и третье. Тойя закусывает губу до крови. — Она не будет на них приглашена…       Мужчина не верит, что слышит безразличие в его голосе. — Ты идёшь на верную смерть… — Не начинай снова этот мотив, — Инферно подходит ближе не для того, чтобы сдаться и вернуться. Нет. Чтобы передать письмо в страниц восемь, не меньше, хлопнуть по плечу пару раз и исчезнуть, что и следовало сделать, как только он заметил лишнего человека на крыше. — Я сделаю всё сам.       Старатель придерживает сына за руку, не давая пройти мимо. Мог ли он предположить, что этот мальчишка превратится в чёртово оружие? Нет. Знал ли он, что старший станет тем, кто пойдёт убивать по указке той суки. Тем более, нет. И глядя в нисколько не боящиеся последствий глаза, он не может его удержать.       Это не отцовский подзатыльник… Это удар по лицу. Скула саднит от него, как от ожога. Он не сдержался, но останавливать его не станет. Потому что помнит, что бывает, если игнорировать его. И это превыше Энджи. — Вернись хотя бы живым, — он бросает слова на прощание и через мгновение на крыше остаётся лишь мужчина с письмом в руках.

…

      Местность, в которую ему приходится залезть не выглядит как логово босса. Недавно закрытая фабрика по производству игрушек в Кюсю ещё не стала достоянием всяких гопников и обнаглевших детишек, которым лишь бы найти новое место для своих далеко не детских игр. Освещения ожидаемо не было, но сейчас, когда солнце ещё не село, в нём не было необходимости. Тодороки осматривает здание осторожно и приходит к выводу, что тот Посланник всё же заперся где-то и не хочет показываться на глаза.       Это круглый зал и мужчина, стоящий к нему спиной, точно чувствует колючий взгляд затылком. — Я знал, что ты будешь один, Тодороки, — он оборачивается с добродушной улыбкой, будто и не он может убивать людей голыми руками. Такой человек — душа компании блядь. — Ты серьёзно болен, и я собираюсь тебя вылечить. — Болен? Не неси чепухи, ублюдок, — Инферно спрыгивает вниз, зная, что этому злодею нужно время на использование причуды. Он открыт… при любом раскладе. Синее пламя сдувается легчайшим порывом ветра, удивляя молодого героя тем, что пошевелиться даже не получается. Этого не могло быть. Его причуда совершенно иная. — Какого… — Это не больно, — Посланник говорит успокаивающе и после его слов становится даже легче. Хотя Тойя чёрта с два примет факт того, что так легко согласился с этим человеком. Мужчина к нему даже не подходит, в сторону героя прилетает листок с «наилучшими» пожеланиями, а после парень чувствует, будто погружается в болото. Вязкое и тягучее. — Усни навечно…       Низкое серое небо встречает его едва очнувшимся от холодных капель дождя и летящим вниз, на безлюдную улицу. После неловкого падения трудно прийти в себя и осознать чудовищную правду…