теплая гроза

Минхо, кажется всегда была такой. Такой, что могла уничтожить все внутри одним только взглядом, но достаточно безразличной, чтобы дать жертве сбежать просто потому что. Есть определенная, увесистая такая вероятность, что все это видела только Джисон. Красота в глазах смотрящего, глупость в голове влюбленного… Джисон превратилась в безнадежную маленькую лужицу обожания, а все почему? Потому что онни разрешила ей остаться у нее дома на время, пока та не закончит разбираться с переводными экзаменами. Минхо, Минхо и еще раз Минхо. И все – больше ничего не было в голове глупо улыбавшейся Джисон, когда она шаг за шагом по плитке домашнего аэропорта приближалась к очереди на трансфер. Она должна была приехать в другой город всего на неделю, сдать экзамены, поболтать с преподавателями и вернуться. Должна была и сделала, но все это происходило в каком-то тумане – из всей поездки Джисон не могла вспомнить ни одной детали, связанной с учебой. Может, всему виной были медовые глаза, что смотрели на нее испытательно по утрам. В памяти Джисон осталось бесконечное количество таких маленьких и бесполезных, казалось бы, моментов, которые она закатала бы в пленку и уложила в старую деревянную шкатулку, чтобы вынимать и просматривать иногда, когда призрачное тепло становилось слишком прозрачным, а осенняя хандра напоминала о себе, как обычно это бывало, особенно по ночам. Будь это все материально, Джисон никогда бы не потеряла эту пленку, хотя всегда была той еще забывчивой раздолбайкой. Они просыпались на разных краях кровати в разное время, ни разу не пересекались взглядами, рассеянными спросонья. Лишь однажды Джисон смогла разглядеть трепет ресниц от утреннего сна, и это было ее самым ценным сокровищем, выгравированным в подсознании воображаемым ножичком. «День, когда я проснулась на пять минут раньше» - так она подписала бы эту пленку в воображаемом альбоме воспоминаний. И все же из всех ценных моментов были те, что выделялись на фоне остальных. Одни она могла обозначить, как более счастливые, другие – как самые беззаботные, а этот, один-единственный день она бы назвала «теплой грозой». Холодные капли дождя и теплый летний ветер, норовящий залезть за шиворот свободной рубашки, - так ощущался этот день для Джисон. Они приехали в аэропорт вдвоем, в последний день визита младшей. Минхо молчала всю дорогу в лифте, в трамвае, в бежевых и цветных коридорах, пока Джисон пыталась завести хоть какой-нибудь разговор, что никак не клеился. И так, незаметно, ее время подошло к концу. - Подойди, - сказала Джисон, улыбаясь так ярко, как только могла, чтобы скрыть предательский блеск в глазах, который становился все ярче. Минхо только посмотрела на нее, слегка нахмурив брови, но не сдвинулась с места. - Ну же, подойди, - повторила Джисон, протянув к ней руки, и продолжила стоять так, не решаясь сделать шаг вперед. - Обещаю, больно не будет. Она знала, что одно лишнее движение могло спугнуть ее подругу, поэтому только поманила ее к себе кончиками пальцев. Ее брови еле заметно подпрыгнули, когда Минхо двинулась в ее сторону, а потом сделала шаг, и оказалась между ее протянутых рук, но достаточно далеко, чтобы оставаться в зоне дружеского комфорта. Джисон, не убирая с лица улыбки, которая уже жгла скулы от напряжения, тихо выдохнула и притянула Минхо к себе, обнимая всего пару секунд, что показалось вечностью. - Вот видишь, не так страшно, как казалось, правда же? - сказала она, приложившись своим носом к ее виску, и только тихий вздох старшей был ее ответом. - Все? Отпустишь теперь? - спросила Минхо, ее руки все еще висели по бокам от туловища, когда младшая слабо потерла ладонью ее спину и отстранилась, не позволяя выбраться из объятий. - Конечно, отпущу, - ответила Джисон полушепотом и тут же испугалась того, что ее голос был готов сломаться в любую секунду. Минхо смотрела куда-то вниз и в сторону, когда Джисон оглядела ее лицо вблизи, как давно хотела и не могла этого сделать, а потом двинулась вперед и всего на мгновение прижалась губами к ее лбу. - Не скучай тут без меня, ладно, онни? - сказала Джисон, снова натянув на лицо улыбку, уже не такую яркую, но не менее искреннюю. Минхо снова промолчала, поднимая на нее взгляд только после того, как руки младшей отстранились от ее плеч, и между ними снова было какое-то пространство. Джисон наклонилась к ручке своего чемодана и взглянула на табло: скоро должны были объявить начало посадки на ее рейс. «Сладкая сказка подошла к концу, так и не начавшись» - подумала Джисон, разворачиваясь спиной к подруге и утягивая чемодан за собой. Когда она обернулась, стоя в очереди с билетом в руке, Минхо уже исчезла из виду.