Яйца

      «Заскакивай, если будешь в городе, — Салли вложил ключ в ладонь Нейта. — В любое время».              Прошли недели. Виктор ожидал, что малыш вернулся к своей прежней жизни. Работа барменом, подружка, возможно.              Или бойфренд.              Ничего страшного, сказал себе Салли. Лучше так. Легче. В одиночку всегда было легче. Трудно было полагаться на других людей, когда они не справлялись: не могли или, что ещё хуже, не хотели.              А потом, одним осенним днём, когда запах осени пронизывает воздух, Виктор входит в свою квартиру и чувствует что-то иное.              На очевидные доказательства уходит десять секунд. На кофейной кружке висит кожаный шнурок с кольцом Нейта. Салли пересекает комнату и подходит к чашке, заставляя себя не торопиться, с трудом осмеливаясь поверить.              Из спальни доносится шорох. Виктор опускает рюкзак и идёт на этот тихий звук. В той части спальни, которую видно через полузакрытую дверь, Нейт растянулся на кровати, лицом вниз. Армейские ботинки спящего мертвецким сном лежат на полу вразнобой, а ноги свисают с кровати.              И терзавшее его в глубине души беспокойство, которое Салли терпел в течение бесконечных дней, рассеивается.              Сбросив обувь и куртку, он подходит к кровати, чтобы лечь рядом с малышом, который бормочет что-то неразборчивое и переворачивается так, что они оказываются почти лицом к лицу. Его красивое юное лицо расслаблено во сне, длинные ресницы касаются превосходных скул, и Виктор не знает, что вернуло Нейта, да и плевать. Он вернулся — это единственное, что прямо сейчас имеет значение.              Салли проваливается в сон, как убитый.

ஐ

      Когда Виктор в следующий раз открывает глаза, чувствует запах бекона и яиц. И, что весьма существенно, кофе. Сладкого кофе.              Приподнявшись, Салли на нетвёрдых ногах отправляется на кухню и обнаруживает там готовящего Нейта.              — О, разумеется, — протягивает тот. — Распоряжайся чем пожелаешь. Мой дом — твой дом.              Нейт расплывается в улыбке.              — Разве не так говоришь, когда даёшь кому-то ключ? — подкалывает он, но без особого пыла.              — Хитрожопый. — Но опять же, в дерзости нет желания уязвить.              Виктор позволяет себе рухнуть на кухонный стул.              — Охота знать, чё я здесь делаю? — Нейт мастерски переворачивает солнечно-жёлтый омлет. — Я только вернулся из адской поездки. И хочу всё тебе вывалить. — Он выкладывает на тарелку хрустящий бекон и ароматное яйцо, а затем плавным движением направляет её к Салли.              И Салли берёт вилку, чувствуя себя счастливее, чем за все последние годы:              — Внимаю.