Жизнь так непредсказуема и загадочна.

После её появления, взгляд незнакомки сразу устремился ко мне. Он был цепким и даже колючим. Однако быстро перешёл на горничную и стал высокомерным. — Как Марил? — Голос был уверенный, без лишних эмоций. Словно произносит лишь то, что обязан произнести. — Гос… — Остриё глаз, и слуга осеклась, сразу исправляясь. — Леди уже лучше. Так же, она не доставляла проблем. — Хах, интересное и, я бы даже сказала, смелое уточнение. Оценка сменила остроту. Не хватает лишь фразы: «Ты точно мне не врёшь?». — Ты точно мне не врёшь? — О, а вот и она. — Ваша светлость! Я бы никогда!… — Ох, вот только не надо этого. Я прекрасно знаю, что ты ради неё не только соврать можешь, но и жизнь отдать. Мой вопрос всё ещё в силе. — Она скрестила руки на груди и стала выжидать. Кажется, её слова были правдой. Горничная сразу потупила взгляд в пол и вновь прикусила губу. Видимо, это её привычка. Исходя из услышанного, вероятно, я только что нашла союзника номер один. Вопрос лишь в том, что будет дальше. Потратив какое-то время на то, чтобы собраться, она выпрямилась гордо расправив плечи и с твёрдой решимостью посмотрела в глаза на против. — Сказанное мной ранее - чистая правда. Леди вела себя послушно и спокойно, даже слишком. Кроме того, я понимаю, что если обману Вас - это может сказаться на её здоровье. — Эм… Они забыли о моём существовании в этой комнате? Или здесь в порядке вещей когда прислуга так отзывается о своих господах? Синевласая продолжила испытывающе смотреть, но вскоре прекратила закрыв глаза и вздохнув. — Ха… Хорошо, я тебе верю. Ты действительно не стала бы рисковать её безопасностью. — Потеряв к той интерес, она принялась за меня. — Марил, подойди ко мне. Последний раз с тоской посмотрев на еду, я отодвинула столик и подошла ближе. Не зная кто это и как себя вести, сказала первое, что пришло в голову. — <Да, мадам?> Пока шла, её взгляд и без того стал шокированным, но теперь она совсем потеряла контроль над своим выражением и даже пошатнулась. — Что ты сказала? О, нет. Это был не тот язык. Так, спокойно, ничего страшного. Вот только… Как… Как сказать правильно? Попытки найти в голове информацию не принесли успеха. Молчание становилось неловким. Мои глаза начали бегать от одного лица к другому. Их ожидание и повышенное внимание давили. От осознания того как глупо выгляжу, в какой-то момент почувствовала жар. Очевидно - залилась краской стыда. Надежда найти нужные слова стала ещё более отчаянной. Из души начала подниматься паника. Дышать становилось трудно. Ещё одна оценка ситуации. Ничего не изменилось. Но давление стало ощущаться в десять раз сильнее. Думаю, во мне что-то сломалось только что. Все барьеры треснули, оставляя лишь голую слабость и робость. С глаз покатились слёзы. От всего этого становилось дурно, руки сами поднеслись ко рту. Изначальная цель перестала иметь значение. Хотелось лишь сказать: «простите», но и это не выходило. А неосознанные попытки произнести такое простое слово хотя бы на родном - проваливались с треском. Дышать стало ещё труднее, тело задрожало. Мышцы сводило, желая уменьшить меня всю. Так, чтобы не было вовсе. Почему так холодно?… Я не могу… Кажется, они что-то кричат. Возможно, прямо сейчас меня трясут пытаясь привести в чувство. Однако все звуки - лишь белый шум, прикосновения нереальны, а картинка размыта. Ничего не понятно, где я? Ах, видимо, это то, что называют панической атакой. Так смешно, но в тоже время совсем нет. Все чувства путаются и словно ломаются. Мыслей уже нет. Сознание отчаянно бежит из окружения в черепную коробку. Только происходит это бесконечно. Не имея ни начала, ни конца. Кто-то начал тянуть мои руки, тем самым призывая отпустить их ото рта. Нет, не трогайте меня! Отстаньте! Моих сил не хватило чтобы защититься. Спасительную преграду отвели, а на челюсть надавили так, что она сама открылась без шанса закрыться. В меня начали вливать какую-то горькую и очень пахучую жидкость. Это было неприятно, я не выдерживала, это было отвратительно. Мой организм отказался с этим справляться и вернул наружу всё, что смогло попасть внутрь. Премерзкий вкус желчи. Снова что-то льют. Вода? Вода - это хорошо. Так хочется пить и смыть всю эту гадость. Блаженство было недолгим. Сладость живительной влаги вновь сменилась горечью лекарства. На этот раз тело не успело среагировать, принимая всё до последней капли. В животе разгоралось тепло от этой субстанции. Разум начал успокаиваться и захотелось спать. А до этого противный запах стал даже приятным. Лишившись всех сил от пережитой истерики, мне не оставалось ничего другого, кроме как обмякнуть падая в чьи-то мягкие, но сильные руки.