Эффект Бабочки

      Запутавшейся в паутине бабочке не легче от того, что паук оказался мёртвым. Ашот Наданян       Девушка чувствовала, что высокий человек наблюдает за ней. Отсутствие глаз не мешало ему отслеживать каждый вздох жертвы. Монстр не просто наблюдает, он чувствует страх, он чувствует, что его боятся и он знает, что о нем думают. Ужас сковывал тело, мысли путались в невидимую паутину, обволакивая голову, мешая дышать и ясно видеть. Время будто застыло. Все в лесу замерло, даже ветер перестал трепать листья, предчувствия смерть. Единственное, что нарушило атмосферу застывшего времени, был дождь. Первая крупная капля преземлилась на нос Элисон, приковав к себе все внимание. Дождь медленно набирал обороты.       «Собери записки» раздался чей-то тяжёлый, враждебный голос. Он приказывал, заставлял подчиниться и сводил с ума. Где-то на фоне был слышен белый шум, будто хлопанье крылышек бабочки, угодившей в паутину, что так отчаянно пыталась выбраться из липкой ловушки. Девушка резко завертела головой, пытаясь найти источник звука. Неужели это был высокий человек? Как он мог попасть в её голову? Неужели те странные страницы с каракулями нужно собрать? Разве может чужой, будто настоящий голос раздаваться в голове столь непривычным эхом. Что делать? Повиноваться или бежать, пытаясь в очередной раз спасти свою шкуру.       «Собери все записки в лесу. Их восемь», голос стал настойчевее, он оглушал из нутри, заставлял сердце биться сильнее. Девушка хотела бежать, но не за записками, а подальше. Подальше от проклятого леса, подальше от его хозяина в чёрном костюме, подальше от холода и дождя. Но что-то внутри подсказывало, чтобы остаться в живых, записки должны быть собраны. Раздался громкий хруст, что вывел девушку из раздумий. Это был безликий человек. Черные щупальца монстра, вырвались из-за спины и схватили тонкий ствол дерева, переломав его на две неравные части. Элисон сглотнула, сделав шаг назад, с её телом может произойти тоже самое.       Судорожно схватив первую записку девушка поспешила на поиски второй. Пробираясь сквозь терни деревьев, она все больше теряла рассудок, и получала мелкие раны, которые из-за капель воды начинали жечь. Дождь намочил одежду и волосы, заливал глаза и превращал землю в скользкую грязь. Если бы не тусклое свечение проклятых записок, девушка бы плутала вечно. К счастью, те не намокали. Монстр больше не преследовал Элисон, то ли потерял из виду, то ли дал фору. Второй вариант был более правдоподобней. Шесть записок были собраны, какие-то было весьма легко найти, с какими-то пришлось помучиться. Ноги заплетались, гудели, упрямо отказываясь двигаться. В глазах все плыло и путалось, из-за плотной стены дождя видимость стала нулевая. Лёгкие сгорали адским пламенем, с каждым вздохом воздух казался все более острей, царапая глотку. На голове творился бардак. Волосы промокли, неприятно облепливая тело, листья и ветки все больше запутывались. Впрочем в голове бардак был не меньше. Сейчас единственной задачей было собрать все записки. Именно это двигало девушку. Обыскивая цепким взглядом чёрные стволы деревьев, она все меньше думала и все больше действовала.       Последние две страницы было собрать труднее всего. Ради седьмой записки пришлось перебираться через овраг, который был по голень в воде, а как только седьмая записка была получена, чёрные векторы монстра схватили её за ногу, из-за чего девушка упала. Монстр протащил её несколько метров, прежде чем она смогла отбиться. Нужно действовать молниеносно, чтобы не дать монстру схватить себя. Восьмая записка уже виделась чуть ниже, на небольшой опушке, где дождь хлестал сильнее всего. Длинный человек все это время преследовал её, ломал деревья, все время пытался схватить девушку за ноги, талию и плечи. Элисон изгибалась, хитрила, делала все, чтобы не быть схваченной. Последняя записка, могла стать последней не только в "игре", но и в жизни...       Не заметив обрыва, девушка кубарем скатилась вниз, тело больно ударялось о землю, выбивая воздух из легких, корни и мелкие камешки рвали одежду и царапали кожу до крови. Раны были серьёзными, виском девушка нехило приложилась о крупный камень, бровь была рассечена ударом о землю, из носа бежала тонкая струйка крови, он был разбит.       Безликий человек уже стоял на том месте от куда девушка упала. Из-за бесчисленных ударов он двоился в её глазах, и как только она моргнул исчес. Потерять монстра из виду, означает подставить себя под удар, дать ему убить себя. Элис с трудом поднялась на ноги, она попыталась побежать, но правую ногу пронзила острая боль, будто она наступала на тысячи мелких осколков. Сквозь боль и слезы, застилавшие глаза, девушка, хромая, пыталась бежать до записки, которая висела в паре метров. Как только Элис схватила записку, в ее голове раздался противный писк, она упала на колени, схватившись за голову, ещё бы немного и голова взорвётся. Она взвыла, настолько боль была невыносима. Шум стих, как только появился высокий человек. Он смотрел на неё сверху вниз. Разница в росте и так была велика, но сейчас, когда Элис буквально корчилась в его ногах, разница ощущалась ещё сильнее. Монстр не спешил, он смотрел, ожидая реакция девушки. Как только Элис заметила монстра, перестала выть, слезы градом катились по щекам. Она пересилила себя и цепляясь за ствол дерева встала. Пытаясь придать уверенности и дать понять, что она не умрёт здесь. Девушка выравнилась, встав на обе ноги, правая нещадно треслась. Девушка протянула все страницы, всматриваясь в пустое лицо монстра. —Я собрала ваши записки. -хрипло произнесла Элис, пытаясь понять мотив монстра. Безликий ещё раз окинул её взглядом и развернулся, зашагав в противоположную сторону.       Это всё?... Зачем она бегала как сумасшедшая, не желея своего тела? Разве это не безумие?.. Разве это действительно происходит с ней? Здесь и сейчас?       Лёгкий смешок раздался за спиной высокого человека, тот обернулся. Девушка была жива, более того даже позволила себе смеяться. Лёгкий смех превратился в истерический припадок, схватившись за живот, девушка смеялась как настоящий псих, будто сейчас она находилась не на грани смерти, а на выступление, где глупые клоуны заставляли толпу смеяться. Увидив, что безликий монстр смотрит на неё, она поняла. Сейчас, он не может читать её мысли, сейчас она не боится его, сейчас она не чувствует боли. Сейчас ее разум словлен, безумие накрыло её с ног до головы, вызывая припадок.       Ещё ребёнком она писала дневник бабочки. О грусти цветов и улыбке солнца. О быстротечности дня и его огромной важности для живущих от рассвета до заката. Она писала дневник бабочки, поливала его страницы душистыми духами и посыпала разноцветной пыльцой свои сны. Она так трепетно, так живо, так искренне пишсала об одном и том же, о своём единственном полёте и ярком, ярком свете впереди, в котором она обязательно сгорит, но на миг сможет стать самой счастливой. Она рассказывала, как пахнет небо. Какие на вкус облака и какие чудесные песни поёт дождь. Она дрожала от восторга и пела о любви. Она писала дневник бабочки. Сейчас она не знала всего этого. Она подолгу курила сигареты, давила в себе приступы тошноты и старалась не смотреть ни на обшарпанную стену, ни на уродливую иглу, торчащую между больших красивых крыльев бабочек всех цветов и размеров, которые так глупо попались в лапы человека. Она усмехалась, находя сходства между мёртвыми красавицами и живой ей.