Нет пути домой

Через пару минут Слава чувствует, как по его спине хлопает чья-то рука. Ощущение знакомое, такое случалось с ним раньше, в каком-то другом месте, в какой-то другой жизни. - Славик, блять, чего стоишь? - Светло, точно, это был именно он и в прошлый раз. - Могу и присесть, - откликается Славик и пытается прислонить задницу к тротуару, прямо с размаха, но Ванечка удерживает его. - Я бля, похоже, какой-то наркоты хуйнул, Слав. Прикинь, я сидел, листал твиттер, и тут все заволокло дымом. Я кинулся на кухню, думал, что на плите что оставил, а там, прям посреди конфорки, лицо Замая. И он говорит мне: «Как в себя придёшь - ищи Славу, пусть он поделится с тобой своей болью, а ты ему что у тебя на душе поведай. Вместе вы сможете найти выход, но вам понадобятся спутники…» Он ещё потом говорил что-то, но я совсем уже хороший видать был, не запомнил. Так что там у тебя за боль? Карелин смотрит на Ванечку, медленно поднимается, встряхивает руки и ноги, крутит головой, наклоняется. - Вроде и нет ничего. Зуб, может? Но он прошёл уже. Вчера болел. Фаллен смотрит на него и качает головой: - Сказал же, что на душе поведай. Зубы у тебя на душе что ли? Слава вздрагивает и закрывает лицо руками, все же усаживаясь на асфальт. - Я Мирона испарил. И весь Питер вообще. Он кивает в сторону бегущей строки и Ванечка вслух читает сообщение: - «Жители Петербурга пропали сегодняшним утром. Поступают сообщения, что единичные пропажи зафиксированы и в других регионах, но остальные города на месте. Там, где был Петербург, клубится туман, который не могут преодолеть спасатели. Возможно, город и жители в безопасности, а мы столкнулись с новым природным катаклизмом». - Ты испарил Питер и теперь там клубы дыма и ничего нет? Слав, да даже толпой столько не завэйпить. Помнишь, сколько жижи ушло, когда вейп-вейп-вейп писали? И все равно паром заволокло только одну парадку. И в каком смысле испарил Мирона? Слава тянет Ваню за бомбер, усаживая рядом с собой. Люди проходят мимо и почти не замечают их, а Карелин, как на духу, выкладывает всё с самого начала. - Ну и когда я вспомнил про Мирошу-то поздно уже было. Замай сказал, что ничего не исправить, что он всех испарил. Весь Питер. Ванечка серьезно кивает. Проблема-то нихуевая, город проебали, так они ещё не попадали. Да и черт бы с тем городом, не Хабаровск же. А вот Мирона жалко. Да и остальных… В этот момент до Ванечки доходит. - Слава блять! Ты что, и Охру угробил? Гнойный кивает, хоть и не очень понимает, зачем бы мог остаться бэк мс без самого Окси. - Блять, да ну как так?! Ваньку? Угробил? Слава заинтересованно смотрит на друга, вот уж чего он не ожидал, так это таких страданий по Рудбою. - Тебе-то до него какое дело? Ванечка воздевает руки к небу и протяжно стонет: - Боже, ну за что?! Замай не отвечает. Видимо, было за что. - Я же, блять, только нормально контакт наладил. Хотел клип на шиппертаун запилить, ему сняться предложил. Он угарнул и согласился. Прикинь, да? Просек фишку. Там, глядишь, попиздели бы нормально. Побеседовали бы, бля, для съёмок бы пообжимались, может и вышло бы чего. А теперь мне что, дрочить ночами на его фоточки и плакать в подушку? Ванечка достаёт телефон и открывает галерею, в списке фото - сплошняком Рудбой, Слава охуевает с такого расклада. У него самого, конечно, есть пара-тройка любимых фото Мироши, но не столько. И не прям в галерее же, нет, припрятаны по папочкам. - Надо их вернуть. Слава, что он там сказал про дуализм? Я в этой хуйне не шарю. Ты говорил, что Федька тут, нам надо его найти. Он во всей этой философии намного лучше понимает. - Точно! Выход есть, по любому. Только я хер знает как его искать. Ты меня как нашёл? Ванечка смотрит на него, как на дебила, и медленно, почти по слогам, говорит: - Друг, ты тут на вывеску стоял пялился. Посреди улицы. Было легко. Они синхронно осматриваются, но в округе нет никого, кто был бы хоть отдалённо похож на Федю. - И что, нам теперь его по всему городу искать? - вопрошает Слава к небесам. Небеса молчат, но телефон Гнойного весело играет незамысловатую мелодию. Входящий вызов Букер - Спасибо, Андрюх, - смеётся Слава, и отвечает на звонок. - Федька, салют! Я как раз хотел тебя искать. - Славян, погоди, ты в Питере сейчас? Слава осматривается. Здание ТАСС никуда не делось, театр у Никитских ворот тоже на месте. - Нет. В Москве, в центре. У Никитских ворот. - Блять. Зарядка садится. Так, я у МХАТа, Горьковского. Там по аллее вперёд иди и увидишь. Жду. Федя отключается, а Слава смотрит на Ванечку. - И чего его в театр понесло? Фаллена, впрочем, такие вещи мало заботят. - Не в Лас Вегас и ладно. Пошли давай, тут рядышком. Через несколько минут на одной из лавочек и впрямь обнаруживается Букер. - Бля, Слав, это хуйня. С Питером жопа. Я не поверил сначала, но туда реально не позвонить. Я вот только тебе смог. Ванечка кстати тоже недоступен был, я пытался. - А у меня разрядился - Фаллен показывает чёрный экран мобильного. А ты мне зачем звонил? Я ж в Москве живу пару лет как. - Поехать к тебе хотел. Что мне тут-то делать. Я вообще не понимаю, что, блять, случилось. Я всю ночь на студии сидел, мы ж, блять, альбом писали. И тут, короче, так покурить захотелось, жопа просто. Мне оставалось-то посмотреть, да релиз поставить на публикацию, все свели уже. Ну я решил, что ладно, покурю сначала. Вышел, затянулся, выдохнул, и тут все как дымом заволокло. Я напрягся, но тут смотрю, Андрюха стоит. Я ему, мол, «какими судьбами, друг?» А он так посмотрел на меня серьезно, и говорит: цели у тебя хорошие, но чтобы записать альбом «выбери жизнь», сначала придётся правда её выбрать. Для всех. Я подумал, что он угорает там, кажется, а потом меня тряхнуло, и я уже тут очнулся. Тоже на площади, только посреди аллеи. И вот не понимаю, что за хуйня теперь. Слава тяжело вздыхает и повторяет свой рассказ. - Для них тебе надо жизнь выбрать, понимаешь? И нам надо. Что такое этот ебучий дуализм? - Дебилизм, Слав. Чем думал, бля? Нельзя было попросить чтоб они забыли всё? И Замай хорош, он-то мог об этом подумать, а? Откуда-то сверху слышится тихий смешок, но, быть может, этот звук издал внезапно появившийся за их спинами Джигли. - Привет! Хорошо, что вас нашёл. У нас концерт что ли? С Букером? Я вчера перебрал, отмечал. Ребят, а стрельните мне телефон, позвонить, а? А то мой глючит, деньги кончились, может. - Ты куда звонить собрался, Мишань? - Букер смотрит на него с прищуром. - Да девчонке одной, мы вчера в тиндере познакомились, вечером сегодня встретиться забились. Я вот отмечал сидел это дело, и перебрал, кажись. И про концерт забыл, и как мы в Москву ехали не помню, и с ней на вечер договорился. Надо предупредить. - Нет её больше, Миш. - В смысле, блять, нет? - Так Питера нет же. Миша озирается. Все вокруг стоят со скорбными лицами и никто не спешит заржать, крикнуть «шутка» и хлопнуть его по спине. - Вы ебанулись что ли? Слава вздыхает и в третий раз рассказывает свою историю. На лице Джигли потихоньку проступает понимание, сменяющееся тоской. - Блять, ну какого хуя, Слав, а? Мне 27, я до сих пор один, понимаешь, нет? Тут в его глазах мелькает догадка. - Вот что это было значит. Я сижу, подливаю вискарик, и тут смотрю, сквозь бутылку Андрюха просвечивает, и говорит мне: «Не будешь ты один, но любовь придётся вернуть». Я ещё охуел тогда, думаю, какое нахер вернуть, Маринку, что ли? Да нахер надо, пусть она с другими в семнашке крутилки свои устраивает. По три дня не звонит. А это он вон о чем. Пиздец, делать-то что? Букер осматривает их и переводит взгляд на Славу: - Кого ещё вы оставили? - Замая, Пиро и Чейни? - Странный выбор. Замай ясно, а ты с Дэном давно общался? - Пару лет назад. С днюхой вот поздравлял ещё. И он меня. - А с Пиро? - Я? Да никогда, мы виделись-то раза два, он твой дружочек же, не мой. - Так а хули ты их оставил, а не Лучника какого-нибудь? Слава задумывается. - А их Андрюха назвал, я согласился просто. Я про них не думал даже. Букер хлопает в ладоши: - Ясно все. Тогда имеет значение кто остался. Надо найти их, если Замай сам их выбрал, то значит заранее думал, что таким составом нам Питер вызволять. Кто-то их видел? Все молчат, и Букер достаёт телефон, набирая номер Пирокинезиса. Слышатся долгие гудки и мир замирает в ожидании. С небес отчётливо слышится зевок, но тоскующего Замая все, как обычно, игнорируют.