Жребий брошен

      За окном светило яркое солнце чьи лучи пробивались сквозь занавешенные окна. В мягкой, уютной и такой тёплой постели лежал крепкого телосложения мужчина. Это был наш герой — Данэль. Сон его был не спокойным. Он постоянно ворочался во сне, лицо всё время показывало самый разный спектр негативных эмоций, а тело обливалось холодным потом. Ему явно снился кошмар. Любому такому явлению положен свой конец, так же и этот кошмар пришёл к своему концу.       Данэль просыпается, не понимая даже где он, хотя сейчас он был у себя дома. В уцелевшему доме, который не сгорел от рук каких-то там Смотрителей. И нет никакой войны, нет и драконов, аномалий. Все живут обычной спокойной жизнью, в том числе и его семья. Несколько минут мужчина не мог поверить глазам, несколько раз их потирая ладонями. Скорее это всё выглядело, как какой-то сон, нежели тот кошмар, который ему снился. Поднявшись с кровати, мужчина ринулся к окну, смотреть что же на улице. А там обычная деревенская жизнь: люди идут на утренний рынок, кто-то ведёт бурёнку, а мальчик-подросток разносит почту. Данэль видит свою дочурку, которая, завидев отца, тут же машет ладонью в знак приветствия и далее бежит играть с ребятнёй.       Несколько раз осмотрев свою с женой комнату Данэль глазам не мог поверить. Все настолько реально, что, наверное, реальней реальности. Поняв, что всё то с войной, все потери и испытания на его психику и силу были лишь ночным кошмаром, который наконец-то закончился, на мужчину нахлынуло чувство блаженства и умиротворения. Сбоку себя Данэль услышал звук открывания дверей, где увидел свою любимую жену. А главное, что живую и которую, ни где не нужно искать, ведь она вот, стоит перед ним, жива и цела. — О, так ты уже проснулся. Как спалось? — на лице Яры появилась нежная улыбка, которая встречала мужчину каждое утро.       Не с контролировал своих эмоций Данэль, резко для Яры, её обнял, да так крепко, будто сто лет, а то и больше не видел. Яре, конечно, было всё это приятно и мило, но она более удивилась такому. — Ей-ей, легче же, — женщина слегка рассмеялась, посмотрел в глаза мужу, — а то ещё раздавишь. Что-то случилось за это утро о чём я не знаю? Или сегодня какой-то праздник, да я забыла?       Видя в глазах жены такую теплоту, нежность Данэль не смог не поплыть. Не смог удержать несколько своих слезинок на глазах, ибо в голове отпечатывались все те страшные картинки с кошмара. Но радость увидеть такой родной взгляд была сильнее. — Нет, ничего такого, дорогая. — немного подумал, Данэль продолжил. — Просто кошмар приснился. Не более. — А слёзы то от чего? Тоже от кошмара? — Яра аккуратно убрала слезинки с глаз, положив ладонь мужу на щёку. — Да немного. Но это не столь важно. — Данэль не давя немного потёрся щекой об ладонь, — Пойдём лучше завтракать. Я же его не пропустил? — Та нет, — Яра ненавязчиво и аккуратно выбралась с объятий мужа, — ты пока одевайся, а я пойду позову Сиире и накрою на стол.       После слов женщина скрылась за дверью комнаты уходя к кухне.       На окрылённых чувствах Данэль оделся и собрался спускаться на кухню. Там его уже ожидала и Сиире с той самой куклой, которая была её маленькой копией. — Доброе утро, папа. — слова которые были пропитаны наибольшей детской любовью и нежностью вперемешку с такой же улыбкой.       Поприветствовал дочь Данэль сел за стол. Пока Яра готовила завтрак к подаче на стол, Сиире всё хвалилась и хвасталась отцу о том, как другие дети ей завидуют, что такого классного отца у них нет. А Данэль тем временем объяснял, чем такое хвастовство может обернутся в негативном ключе. Хотя эти все слова Сиире так грели его сердце. Вот семья приступила к завтраку. Данэль с женой обговаривали планы на день, что нужно сделать, что в огород купить и, ни с того, ни с сего прозвучали самые неожиданные слова за сегодняшнее утро. — А скажи-ка, Данэль, сколько уже дней мы в разлуке?       От слов жены Данэль чуть не поперхнулся, после с неким ужасом в глазах и удивлением в словах он посмотрел на Яру. — Что ты имеешь ввиду? Или, подожди, можешь повторить? Может я неправильно расслышал. — голос Данэля начал слегка дрожать. Мужчина не был до конца уверен в том, что услышал, надеясь, что это всё-таки послышалось. — Ладно. — голос Яры не был тем же нежным, что и минут пятнадцать назад. Он был каким-то неживым и пустым. — Сколько дней прошло, как ты нас покинул и ушёл на войну?       Спустя мгновение атмосфера в доме сразу поменялась. Стала гнетущей, какой-то тяжёлой и давящей. От нежного взгляда жены не осталось ни следа, только такой же неживой, как голос. — Даже не пытался вернутся с войны и спасти меня со своей дочерью. Ты был, как и другие тупые мужланы, что хотели сбежать от своих жен. Хотел свободы, а не супружеских обязанностей.       И снова мгновение. Теперь они не сидели в уютном доме, а среди тех самых сгоревших стен, в той разрушенной Смотрителями деревне. Полуразрушенные стены дома всё ещё тлели та горели. Увиденное повергло в шок и ужас Данэля. Он не понимал, что из всего есть сном: то, что происходит сейчас или всё-таки события войны? Что есть правда, а что лишь дурным сном?       Взгляд мужчины, как бы, случайно упал на Сиире, которая уже была будто живым мертвецом: на ней почти не было волос, местами слезшая кожа, одного глаза не было и чуть отвисшая челюсть, разодранная одежда. И такие же остатки куклы. Сиире пыталась что-то говорить. Не многое удалось расслышать, но кое-что, всё же звучало с невероятной четкостью: — Папа… Почему ты нас не спас? Теперь мы навсегда будем мертвы? Ты же спасёшь нас, да?       Девочка посмотрела безжизненными остатками глаз на отца, который перебывал в очередном ужасе видя подобное. У мужчины сильно заболело сердце, будто был приступ. Хотя это невозможно с его то подготовкой и годами. Напуганный взгляд Данэля переметнулся на жену, которая была такая же как дочь: ни живая, ни мёртвая, как живой, но разлагающийся труп.       Своим пустым взглядом она смотрела в остатки обугленного стола, после куда-то в даль и в конце на мужа. Настолько отчаянного, печального и одновременно пустого взгляда Данэль в жизни не видел, особенно от своей жены. Что даже больше ранило, так это слова. — Данэль… Если бы ты бил дома… Мы бы были бы живы. Но ты ушёл. И не вернулся. И больше никогда не вернёшься, навсегда покинув нас.       Сиире всё повторяла одни и те же слова, раз за разом, раз за разом, будто читая какую-то мантру. Но остановилась, чтобы посмотреть на отца в полнейшем ужасе.       Сидя между двух наироднейших Данэлю людей, которые умирают на его глазах, мужчина думал, что сошёл с ума прямо в эту же секунду. Это не сравнить с ужасом войны, это даже разрушительнее чем война. Это всё убивало не с наружи, а изнутри. Прикрыв свои глаза постати жены и дочери начали рассыпаться, как и всё окружение, превращаясь в сплошное поле пепла. Не выдерживая происходящего Данэль, хватался за Яру, Сиире, за их разрушающиеся тела, но делал только хуже, заставляя рассыпаться всё быстрее. Не прошли и минуты, как мужчина в полном одиночестве стоял посреди ничего. Лишь ветер раздувал пепел под ногами.       Для мужчины сейчас пал весь его мир, всё ради чего он жил, старался. Этого больше не было. Казалось бы, не только мир сошёл с ума, а и он сам. Рассудок и здравый смысл всё покидали Данэля, понимание, что всё это не настоящее даже не приходило. Крепкий и сильный духом мужчина пал на колени, заливаясь слезами. Он и подумать не мог, что когда-то будет так рыдать, как младенец. Его полностью охлынуло отчаяние. Оставаясь в полнейшем одиночестве, он всё рыдал, рыдал навзрыд, пока вокруг него всё заполнялось темнотою, которая забрала и его. Лишь несколько слов раздалось из этой бездны отчаяния и тьмы голосом Яры. — Спаси нас…