Неблагодарная работа

      — Проклятье!.. — пробурчал себе под нос Ван Чжи, едва не запутавшись в шелестящих вокруг его ног женских юбках.       Цзя Куй поспешно протянул ему руку, помогая выбраться из повозки, и тут же отвёл глаза, не желая, чтобы командующий заметил его смущение.       Полчаса назад, скрываясь в повозке от охраны особняка Чжао, Ван Чжи затащил туда Цзя Куя и впился в его губы поцелуем, изображая влюблённую девицу. Он добился нужного эффекта, и стража, смущённо хихикая, поспешила дальше — искать шпиона, проникшего в дом под покровом ночи.              Ван Чжи, оказавшись на земле, резко отдёрнул руку, и Цзя Кую показалось, что его шеф чувствует себя не менее сконфуженным, чем он сам. Дурацкая ситуация, в которую он попал из-за неугомонного магистрата Тана…              — Чёрт бы побрал Тан Фаня с его идиотскими… — ворчал Ван Чжи, приподняв шёлковый подол и быстро пересекая двор. Он очень надеялся, что никто в Западной Ограде не увидит его в таком наряде. Достаточно того, что Дин Жун и Цзя Куй…       При воспоминании о том, как он использовал Цзя Куя для прикрытия, щёки Ван Чжи запылали от смеси гнева и смущения.       Это была безумная идея, и он сразу заявил об этом Тан Фаню, но желание получить нужные сведения и выследить заговорщиков оказалось сильнее.       Тан Фань наконец-то отыгрался на нём, и всю дорогу до особняка улыбался во весь рот, изобретая в его честь поэтические комплименты, от которых веяло ехидством. Зато, когда угроза разоблачения нависла над шпионами в женских платьях, этот хитрый жук притворился, что идёт попудрить нос, и куда-то исчез, оставив Ван Чжи практически в лапах охраны. Пришлось срочно изобретать нестандартный выход…              Ван Чжи резко распахнул дверь кабинета и позвал заместителя. К своему стыду, он понимал, что сам вряд ли сумеет выпутаться из многослойных шёлковых одеяний.       — Дин Жун!       — Всё в порядке, командующий?       Дежурный вопрос, не требующий подробного ответа. Во всяком случае, Ван Чжи не собирался отчитываться ему о своих приключениях этой ночью.       — В порядке, — буркнул он, избегая смотреть Дин Жуну в глаза. По какой-то непонятной причине он испытывал неловкость, которой не было и в помине, когда он только собирался составить компанию Тан Фаню в женском наряде.       Дин Жун окинул его беглым, но ничего не упускающим взглядом, и слегка нахмурился.       — У вас помада размазалась.       — Дай платок!       Выхватив платок из рук Дин Жуна, Ван Чжи поспешно стёр с лица и губ яркую розовую помаду. Тан Фань сказал, что этот оттенок ему идёт… Чёрт бы его побрал…       Он подозрительно посмотрел на Дин Жуна, но тот молча развязывал платье у него на талии, привычно опустив взгляд. И всё же, Ван Чжи показалось, что он чем-то расстроен. Или, возможно, просто очень устал. От выходок своего господина в том числе.       — Это не то, что ты думаешь. Просто уловка… Ничего личного.       «Зачем я оправдываюсь? — одёрнул себя Ван Чжи. — Разве мне есть за что оправдываться?..» И добавил, чувствуя, что не убедил Дин Жуна в своей невиновности:       — Магистат Тан очень своевременно улизнул, а мне пришлось обмануть охрану.       Дин Жун слегка отстранился и с сомнением посмотрел на него. Как странно — Ван Чжи будто бы извинялся, что совершил что-то неправильное. Но командующий Западной Ограды никогда не поступает неправильно, а если и поступает — значит, так надо в интересах дела. И он уж точно не стал бы извиняться за свои действия перед Дин Жуном.       — Уверен, вам это блестяще удалось, ваше превосходительство, — почтительно отозвался Дин Жун. Иронию в его голосе было сложно не заметить, и Ван Чжи снова почувствовал себя неловко. Он поймал себя на том, что предпочёл бы видеть Дин Жуна в тот момент в повозке… Целовать его тёплые губы, а не холодные и равнодушные губы Цзя Куя…       Ван Чжи с раздражением стащил с себя платье и сунул в руки Дин Жуна ворох шелестящего кремового шёлка.       — Забери это.       — Слушаюсь.       Дин Жун покорно склонил голову и повернулся к выходу, но сердитый голос Ван Чжи остановил его.       — Стой. Вот это тоже.       Он бросил Дин Жуну красную атласную ленту, искусно связывавшую его причёску, и волосы свободно разметались по его плечам.       Дин Жун на мгновение замер, заворожённый этой картиной, и чуть не выронил роскошные шелка, но тут же взял себя в руки. Он уже много раз видел Ван Чжи с распущенными волосами. Он видел его непричёсанным, нагим, разгорячённым после ванны и спящим на шёлковых простынях — и это ничего не меняло. Он был всего лишь служащим, которого хозяин воспринимал как что-то, само собой разумеющееся, лишённое страстей и эмоций и призванное обеспечивать его комфорт.       Сейчас он должен был просто поклониться и уйти, и не думать о том, почему губы Ван Чжи с размазанной помадой усмехаются так невесело.       Ван Чжи так и не удалось встретиться взглядом с Дин Жуном. Ему казалось, что тот сегодня выглядит измученным и разбитым, и он постарался припомнить, когда у Дин Жуна был выходной. Наверное, прошлой осенью… Или прошлой весной… Нужно всё же относиться более внимательно к подчинённым, иначе даже самые верные сбегут служить на северную границу.       Хотя, насчёт Дин Жуна он был уверен — тот никогда не бросит своего командующего, даже работая без выходных и терпя все его капризы. Разве у него так много капризов?..       Ван Чжи ощутил робкий укол совести. На самом деле, мало кто кроме Дин Жуна стал бы покорно его терпеть.       — Брось эти тряпки и иди сюда.       Когда Дин Жун в точности выполнил его указания, Ван Чжи резко притянул его к себе и раздражённо фыркнул:       — От меня всё ещё пахнет жасмином?       Он стоял так близко, что Дин Жуну не пришлось принюхиваться, чтобы уловить этот сладковатый аромат. От Ван Чжи пахло жасмином, как и от магистрата Тана, который дал ему эти духи перед тем, как ехать в особняк заговорщиков.       — Так точно, — сдержанно сообщил Дин Жун.       — Кошмар!..       Ван Чжи не любил этот запах, он казался ему слишком сладким и женственным. Он предпочитал сандал, и Дин Жун, конечно, был в курсе его предпочтений.       — Я приготовлю вам ванну.       — Да. Я хочу смыть с себя это непотребство, — проворчал Ван Чжи и, подняв глаза на Дин Жуна, удержал его руку, не позволив отступить на шаг назад. — Ты думаешь, мне не следовало участвовать в этой авантюре?       — Я думаю, что мне не следует критиковать ваше превосходительство, — так же ровно ответил Дин Жун.       Ван Чжи стоял слишком близко, и Дин Жун чувствовал жар его тела под тонкой нижней рубашкой и приторный аромат духов, от которых кружилась голова. Он сделал ещё одну попытку слегка отстраниться, но Ван Чжи мягко удержал его и уткнулся носом в его плечо. Дин Жун потрясённо замер, боясь спугнуть наваждение.       — Мне удалось кое-что подслушать, но всё-таки это было ошибкой, соваться в тот особняк, — устало вздохнул Ван Чжи. — Зря ты меня не отговорил.       — Вы не спрашивали совета… — пробормотал Дин Жун, почти теряя способность соображать здраво из-за этой волнующей близости.       — И чуть не влип, как дурак!.. — сердито фыркнул Ван Чжи и наконец поймал его взгляд, в котором растерянность смешалась с сочувствием. Даже в такой момент тот в первую очередь думал о благополучии Ван Чжи. — Но сейчас я попробую всё исправить…       Он горячо прижался губами к губам Дин Жуна, будто желая стереть воспоминания о недавнем вынужденном опыте.       — Командующий… Ван Чжи… Что ты делаешь?.. — сбивчиво прошептал тот, когда долгий поцелуй прервался.       — Исправляю свои ошибки, — улыбнулся Ван Чжи, успев почувствовать, как тело Дин Жуна вопреки здравому смыслу поддаётся на его ласку.       Его руки обвились вокруг шеи Дин Жуна, прогоняя остатки сомнений, и он впервые за эту ночь почувствовал себя легко и свободно.