Please let me go

Вот. Вот, блять. Вот, почему Дрим ненавидел пить. Музыка ревела через дверь ванной, где заперся Дрим. Интенсивность басов заставляла зеркало вибрировать в такт музыке или, может, это было просто его размытое зрение. Дрим так крепко вцепился обеими руками в края раковины, что костяшки пальцев совсем побелели. Даже его хватки было недостаточно, чтобы удержать его в вертикальном положении. В тот момент, когда он закрыл глаза, он начал раскачиваться. Прежде чем он даже понял, что происходит, Дрим обнаружил себя на полу, прислонившись к ванне. Боже, было ли что-нибудь более отвратительное, чем сидеть на полу в чужой ванной? — Эй, чувак, людям надо войти сюда! — серия ударов в дверь ванной сопровождалась тихим голосом. Дриму понадобилось несколько секунд, чтобы заметить, что голос просил его покинуть ванную. Он сделал все возможное, чтобы использовать каждую поверхность, которую мог, чтобы снова встать. Край ванны, край раковины, в конце концов он нашел дверную ручку. Дрим возился с замком, в то время как стук продолжался. Как только дверь была отперта, она распахнулась перед ним, едва не заставив Дрима снова потерять равновесие. Громкая музыка, которая была достаточно надоедливой, когда дверь была закрыта, затопила его чувства. Двое незнакомцев протиснулись мимо него в ванную, практически вытолкав Дрима из комнаты. Дверь закрылась и заперлась за ним, море тел пронеслось перед ним. Боже, он ненавидит быть пьяным. Дрим беспокойно оглянулся, молясь, чтобы он не столкнулся ни с кем, из компании своих друзей, которых он оставил перед тем, как пойти в ванную. Он всего то хотел выйти на улицу и дать прохладному ночному воздуху наполнить его легкие. Все, что ему надо было сделать это найти дорогу до двери незамеченным. Потные тела терлись об него, когда он пытался пробраться через большие безликие комнаты дома. Как Сапнапу вообще удалось пригласить их на подобную вечеринку? Ютуберы Майнкрафта не ходили на такие вечеринки, по крайней мере, Дрим никогда раньше не ходил. Он все еще не привык ко всему этому «не быть безликим серпантином». Сапнап всегда был общительным в их дружбе, легко заводил друзей и связи, вписываясь в любую толпу, в которую его помещали. Дрим завидовал ему. Он думал, что все будет по-другому после того, как откроется его лицо, как будто это каким-то образом сделает его более похожим на Сапнапа. Это не помогло, во всяком случае, сделало его более замкнутым. Эта вечеринка была его первым мероприятием после разоблачения — и, черт возьми, он хотел уйти. — Дрим! Выпей пару шотов с нами! — Дрим поморгал несколько раз, посмотрел вниз на двух совершенно незнакомых людей под ним. Это были две девушки, вероятно, какие-то влиятельные люди, о которых он раньше не слышал. В его руку был вложена рюмка, когда каждая девушка откинула голову назад, издавая пронзительные крики, которые осмеливались быть громче музыки. — Я, ммм, хорошо. Спасибо, — слова Дрима были отстраненными и тихими, у него не было сил говорить громко. Он попытался передать шот одной из девушек, тут же уронив его на землю. Черт возьми, почему он просто не мог взять себя в руки? Две девушки смотрят на него с явным осуждением в глазах, прежде чем позволить ему пройти мимо, продолжая свой путь наружу. Он практически мог почувствовать соленый воздух Майами, ощутить леденящий ветерок и просто насладиться ночной тишиной. Еще несколько футов, и он будет там. — Дрим! Мы искали тебя, чувак. Куда ты ушел? — закричал Сапнап, грубо шлепнув Дрима по спине, прежде чем потрясти за плечо. Если он продолжит хоть на секунду, Дрима наверняка стошнит прямо на их ботинки. — Мне нужен воздух, — прохрипел Дрим, хватаясь за дверную ручку. Он приоткрыл дверь на щелочку, прежде чем Сапнап положил руку на дверь, обратно закрывая ее. В любом другом случае, Дрим бы просто пересилил Сапнапа. У него было преимущество в росте и силе, но в тот момент все, что у него было, — это крутившееся зрение и слабеющие конечности. — Ты так легко не уйдешь. Закончи свой ход, и тогда ты получишь столько воздуха, сколько захочешь, — Сапнапа посмеялся, снова шлепая Дрима по спине и уводя его обратно в толпу. В этот момент Дрим почти не осознавал, что его окружает, музыка гремела, пока они шли через главную комнату. Сапнап разговаривал с многими незнакомцами, мимо которых они проходили, обменивался быстрыми объятиями, время от времени выпивая шот и продолжая толкать Дрима по тесным комнатам. Теперь Дрим завидовал не только харизме Сапнапа, но и его очевидному стальному характеру. В свой двадцать первый день рождения Сапнап напоил Дрима под столом из-за оползня. — Выпей это, — позвал Сапнап, протягивая Дриму бутылку воды. Дрим открыл бутылку, беспорядочно глотая ее содержимое. Вода лилась из бутылки, стекая по его шее и смешиваясь с потом, пропитавшим его рубашку. Боже, если вы собираетесь устроить такую большую вечеринку летом во Флориде, по крайней мере, имейте приличие включить кондиционер. Сапнап открыл для Дрима дверь, ведя его обратно в ту комнату, из которой он пытался сбежать. Группа друзей зааплодировала, когда Сапнап поднял свои руки и руки Дрима в воздух, как только они вошли в комнату. Оглушительная музыка превратилась в терпимый фоновый шум, как только дверь закрылась. Сапнап в последний раз хлопнул Дрима по спине, заставив его закашляться от последнего глотка воды, прежде чем вернуться на свое место на полу рядом с Карлом. Несмотря на то, что в комнате была пара стульев и даже кровать, все они сидели на полу в кругу. Конечно, это была идея Сапнапа, утверждавшего, что это лучший способ играть в игры с выпивкой. Группа состояла из Сапнапа, Карла, Бэда, Панза, Ники, Джека и, конечно же — Джорджа. Все приехали во Флориду на несколько недель, чтобы с опозданием отпраздновать двадцать первый день рождения Сапнапа, который, к большому ужасу Дрима, быстро превратился в празднование, длиною в месяц. Последний месяц состоял из постоянного стресса, связанного с приемом более полудюжины друзей, неустанной похвалы и негативной реакции со стороны раскрытия лица, и большего разочарования, чем он мог себе представить. Дрим, по крайней мере, почувствовал себя немного лучше после того, как выпил бутылку воды. Он смог вернуться на свое место между Бэдом и Сапнапом, не упав, как это было в ванной. В планы Дрима не входило даже пить сегодня вечером, не говоря уже о том, чтобы напиться до такого состояния. Как и большинство событий, которые идут ужасно неправильно для Дрима, все это было из-за Сапнапа. Позволить семерым своим друзьям остаться в его доме? Идея Сапнапа. Придти на эту вечеринку? Идея Сапнапа. Играть в пьяные игры последние три часа? Идея Сапнапа. Он всегда утверждал, что делает Дриму одолжение, выталкивая его из зоны комфорта, вытаскивая из дома, приводя людей в дом — все это было в «наилучших интересах» Дрима. Чушь. Наилучшие интересы Дрима пошли прахом с последней рюмкой водки, которую Сапнап влил ему в глотку. Единственной хорошей частью этой ночи было то, что она была последней со всей группой. Все их друзья, кроме Карла и Джорджа, завтра уезжали. — Давай, Дрим, ты знаешь правила этой игры. Крути бутылочку, ты целуешь любого, на кого она покажет или пьешь шот, — Сапнап рассмеялся, толкнув Дрима локтем в плечо. Дрим повернулся, чтобы бросить на него свирепый взгляд, неуверенный в том, что взгляд был успешным, поскольку все просто продолжали смеяться и вести светскую беседу друг с другом. — Группа состоит примерно на 90% из парней. Почему мы должны играть в это? — Дрим застонал, потирая ноющие виски. Возможно ли, что похмелье началось, когда он все еще был пьян? — В этом и фишка! Не хочешь целоваться с парнем? Пей шот, — Сапнапа пожал плечами, — Если ты настолько пьян, то просто поморщись, дружище, — пошутил Сапнап, наклоняясь к Дриму, поджав губы. Дрим быстро схватил Сапнапа за голову сбоку и толкнул его на Карла. Группа разразилась смехом, который вскоре затих, когда Дрим наконец наклонился вперед, чтобы покрутить пустую бутылку из-под Grey Goose — результат последней игры с выпивкой, в которой Сапнап заставил группу участвовать. Дрим крутанул бутылку, быстро закрыв глаза после того, как от одного взгляда на то, как она вращается, его уже тошнило. Пусть она покажет на кого угодно, только не на Джорджа. Он мог бы справиться с неловким поцелуем с любым из своих друзей, кроме гребаного Джорджа. С того момента, как он приехал, в нем было что-то, чего он не ожидал. Это было похоже на то, что их почти десятилетняя онлайн-дружба была построена на ложных предлогах. «Тихий и сдержанный, но готовый бесконечно смеяться над самыми глупыми шутками» друг, с которым он разговаривал каждый день почти треть своей жизни, не был тем человеком, который сошел с самолета. Человек, укрывавший тело своего лучшего друга, был… уродом, за неимением лучших слов. У него не было чувства границ — Дрим просыпался каждое утро от землетрясения, когда Джордж прыгал на его кровати и кричал, чтобы он просыпался. Джордж расхаживал по дому в одних трусах, как будто это место принадлежало ему. Он постоянно отпускал неуместные шутки, над которыми смеялся бы только четырнадцатилетний подросток и Сапнап. Хуже всего была неспособность Джорджа воспринимать что-либо всерьез. Первые несколько дней это было забавно — это было даже облегчением. С таким количеством людей под одной крышей, независимо от того, насколько они все близкие друзья, размолвки обязательно произойдут. Присутствие Джорджа, который поднимал настроение, превращая всю ситуацию в шутку, поначалу помогало, но теперь это было просто досадно. Он просто — не Джордж. Это не тот, кому Дрим звонил в середине ночи, когда не мог уснуть. Это не тот человек, который был так терпелив с ним всякий раз, когда его СДВГ брал верх в разговоре. Он не тот лучший друг, с которым Дрим разговаривал во время панической атаки перед тем, как открыть всем свое лицо. Дрим все еще уверен, что настоящий Джордж в Лондоне. — Ты откроешь глаза или мне надо к тебе подойти? — голос со знакомым акцентом его предполагаемого лучшего друга раздался с другого конца круга, заглушаемый звуками смеха и криком других их друзей. С закрытыми глазами это было почти так же, как если бы они разговаривали по телефону, разделенные континентами. Дрим был бы не прочь поцеловать этого Джорджа, Джорджа, которым он восхищался на расстоянии. Но это был не он, это был урод Джордж. — Я выпью, — безучастно сказал Дрим, держа голову повернутой к коленям. Ему не нужно было встречаться взглядом со своими друзьями, чтобы представить себе их потрясенные лица. Он чувствовал себя лучше после того, как выпил воды, он мог выдержать еще одну рюмку. Он мог бы это сделать. Промывание желудка было бы лучшим опытом, чем целоваться с этой версией Джорджа. — Ой. Нууу, вот, — неловко сказал Сапнап, несмотря на то, что это была его цель на игру, протягивая Дриму наполовину выпитую бутылку текилы. Дрим схватил бутылку, на его губах появилась ухмылка, прежде чем он поднес к ним бутылку. Он был благодарен, что его грязные светлые волосы в данный момент отросли, закрывая его лицо достаточно, чтобы никто не видел его ухмылки. Дрим откинул бутылку назад, используя свой язык, чтобы заткнуть отверстие. Он глотал слюну во рту, чтобы сделать это более правдоподобным, хотя все еще морщился от стойкого вкуса алкоголя на языке. Никто не усомнился в том, что он допил, быстро перейдя к следующему ходу игрока, чтобы ослабить неожиданное напряжение, созданное реакцией Дрима. Прошло несколько кругов и Дрим выпил еще две бутылки с водой. Гидратация и тот факт, что он остался сидеть, помогли ему восстановить остатки трезвости. Комната не кружилась, его слова были менее невнятными, и он перешел от уровня пьяного «Меня сейчас стошнит» к уровню «ложная уверенность и действия не имеют последствий». Теперь настала очередь Минкс, бутылка несколько раз крутанулась, прежде чем показать на Дрима. Обычных «Оххх» и смешков от группы не последовало, учитывая последнюю реакцию Дрима. Дрим посмотрел на Минкс, которая переводила взгляд с него на бутылку текилы. — Ты можешь не пить, давай, поцелуй меня, — сказал Дрим с улыбкой, его голос переходит на опасный тембр. Все уставились на него, но единственный, на чей взгляд ему было не плевать, был Джордж. Это было его обращение к Джорджу «Пошел ты». Дрим бросил взгляд в его сторону, удовлетворенный тем, что увидел раздражение в его взгляде, прежде чем снова посмотреть на Минкс. На ее лице была смесь замешательства и облегчения. Каждый из них наклонился к центру круга, когда группа начала аплодировать, как только Сапнап начал кричать. — Целуй! Целуй! Целуй! — все кричали в унисон. Ну, все, кроме Джорджа. Дрим обхватил ладонями лицо Минкс, ее глаза уже были закрыты, когда он притянул ее к себе. Дрим наклонился к ней, склонив голову набок, чтобы в последний раз взглянуть на Джорджа, прежде чем начать. Почему Дрим так этим наслаждался? Не поцелуем, конечно. Это было всего несколько секунд неподвижных губ, которые можно было принять за стену. Нет, его удовлетворила ярость, которую он увидел в глазах Джорджа. Дрим наконец-то нашел ситуацию, из которой даже эта версия Джорджа не смогла бы сделать шутку. Почему Джордж не мог превратить это в шутку, Дриму было наплевать. Наконец-то он проникся к Джорджу тем же чувством, каким был к нему с того самого дня, как он приехал. И, черт возьми, это было здорово. Прежде чем до Ники дошла ее очередь, Дрим встал, привлекая всеобщее внимание. — Как вы думаете, куда он сейчас убегает? — Сапнап пробормотал что-то невнятное. Еще одна победа Дрима. В конце концов он разозлил Джорджа, и официально он был менее пьян, чем Сапнап, — впервые с тех пор, как началось месячное празднование. — Пойду подышу свежим воздухом. Я выпил и поцеловал кого-то. Я закончил, — ответил Дрим, стараясь изо всех сил держать баланс, когда он переступал через пустые бутылки, разбросанные по полу перед дверью. Прежде чем кто-либо успел возразить, Дрим вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Толпа была такой же шумной и потной, как и раньше, его ботинки прилипли к земле от пролитого пива. Дрим снова направился к входной двери, успешно притворяясь, что не слышит случайных людей, окликающих его, пока он пробирался сквозь толпу. Боже, он ненавидел это. Фальшивая любезность, с которой люди относились к нему теперь, когда знали, как он выглядит. Мужчины и женщины, которые практически набросились на него. Ничего подобного с ним никогда не случалось до того, как он показал миру свое лицо. Все, что дало ему его разоблачение лица, — это лучшее понимание того, насколько фальшив мир, когда они знают, что у тебя есть слава и деньги. На этот раз входная дверь распахнулась без помех, и через открытую раму ворвался прохладный воздух. Дрим вышел на лужайку, росистая трава мгновенно пропитала его дрянные кроссовки. Даже ночью воздух Майами был насыщен влажностью и запахами города, смешанными с соленой водой. Эта ночь была прохладной и пахла природой по сравнению с тем, что было в доме. Ночное небо было чистым от облаков, но из-за светового загрязнения было почти невозможно разглядеть звезды. Дриму было все равно, у него наконец-то было все время в мире, и он наслаждался прежним ощущением успеха. Он лег на траву, приветствуя дождь и мурашки, пробежавшие по его коже, когда мокрая трава сзади пропитала его футболку. Он положил руки за голову, делая все возможное, чтобы найти хотя-бы одну звезду в небе. Это было то, чего он так жаждал. Одиночество. Спокойствие. Тишина. Его пьяное состояние переходило в эйфорию. Единственное, что могло бы улучшить ситуацию, — это если бы он был на своей собственной лужайке, а не на другом конце города. Дрим закрыл глаза, делая все, что в его силах, чтобы насладиться этим моментом, прежде чем Сапнап в конце концов найдет его и затащит обратно внутрь. Он надеялся, что они все скоро решат отправиться домой, на данный момент, должно быть, было уже после двух часов ночи. В последний раз, когда Дрим смог проверить время перед тем, как его телефон разрядился, было уже четверть второго. Звук музыки, доносившийся издалека, на мгновение стал отчетливым, вскоре вернувшись к фоновому шуму, в дополнение к звуку закрывающейся входной двери. Дрим закрыл глаза, нахмурив брови, пытаясь впитать в себя последние несколько мгновений покоя. Шаги приближались, пока звук шагов не превратился в шелест травы рядом с ним. — Фу, тут все мокрое, — пробормотал Джордж. Его акцент звучал особенно превосходно, когда он был пьяным. Дрим заметил это сразу, когда Сапнап убедил Джорджа выпить с ним в его первый вечер в городе. Как будто с каждым выпитым шотом он становился на один градус больше британцем. Дрим проигнорировал присутствие Джорджа, держа глаза закрытыми и слегка сдвинувшись в сторону, как только почувствовал, как плечо Джорджа коснулось его плеча, когда он лег, несмотря на жалобы на мокрую траву. Дрим чувствовал бы себя еще более виноватым из-за своей рушащейся дружбы с Джорджем, если бы не тот факт, что он искренне терпеть его не мог. Может быть, это была вина Дрима, что все так обернулось. Должно быть, за последние почти десять лет он создал в своем воображении какую-то ложную версию Джорджа. Он мысленно возвел Джорджа на этот пьедестал, ожидание, которому никто не мог соответствовать. Может быть, это он был виноват в сложившейся ситуации. — Не могу поверить, что ты предпочел выпить текилу вместо того, чтобы поцеловать меня, ты придурок, — пробормотал Джордж, придвигаюсь ближе к Дриму так, что их плечи снова касались друг друга, хотя Дрим уже единожды отодвинулся от него. Дрим усмехнулся, гадая, заметил ли кто-нибудь еще его фальшивую выпивку шота. Он предположил, что никто ничего не сказал, потому что они просто хотели оставить ситуацию в прошлом. Как бы то ни было, это сработало в пользу Дрима, и это было все, о чем он заботился в данный момент. — А потом тебе вдруг стало хорошо, когда пришло время целовать Минкс? Что, ты настолько неуверен в своей ориентации? Боишься, что, поцеловав парня один раз, ты поймешь, что ты гей? — вот оно. Глупый несмешной юмор, который так ненавидел Дрим. Шутки, которые он никогда не ожидал услышать из уст Джорджа. Джордж всегда был тем, кто уклонялся от флирта и комментариев об ориентации в эфире и вне его, лишь однажды робко сказав, что он натурал. И все же теперь Джордж постоянно отпускал эти дурацкие гребаные гейские шутки. Дрим перекатился на бок лицом к Джорджу, полностью ожидая, что тот скорчит глупую рожу или будет готов расхохотаться. Дрим несколько раз моргнул, пока его глаза привыкали к Джорджу, напряжение, которое он держал на лбу, исчезло. Бледная кожа Джорджа красиво отражалась в лунном свете. Его щеки все еще были розовыми от алкоголя. Слабые веснушки, обрамлявшие его скулы и нос, выделялись так, что камера никогда не смогла бы их запечатлеть. Острая линия подбородка Джорджа была слегка приподнята, а густые ресницы медленно моргали, глядя в небо. В этот момент он был Джорджем. Настоящим Джорджем. Джордж, которого Дрим ожидал встретить в аэропорту. Джордж, с которым он так хотел поиграть в шахматы. Джордж, который мечтает, тщательно разработал план из семи шагов, чтобы познакомиться с Патчес, чтобы убедиться, что она сразу же полюбит его. Полюбит его так, как любил его Дрим. Подождите — не любил, а восхищался. Дрим восхищался им, вот и все. Джордж медленно повернул голову в сторону Дрима, но сделал это только наполовину, прежде чем снова поднять ее к небу. В нем было что-то такое умиротворяющее, как будто в тишине этого момента Джордж снова оказался на том пьедестале. Алкоголь все еще тек по венам Дрима. Уверенность, которую он ему давал, начинала исчезать. Если он собирается сделать это, ему надо сделать это сейчас, перед тем как он струсит. Если он собирается поцеловать Джорджа, он хотел бы, чтобы это был этот Джордж. Дрим приподнялся на локте, привлекая внимание Джорджа. Почти черные глаза, в которых отражалась полная луна, пристально смотрели в глаза Дрима. Темные брови Джорджа нахмурились в замешательстве, его голова слегка склонилась набок. Это была самая близкая близость, в которой они были за всю поездку. Дрим не оставил ни одному из них никакой возможности испортить этот момент. Он наклонился и крепко прижался губами к губам Джорджа. Сначала поцелуй был практически ничем, ни один из них по-настоящему не оправился от шока от того, что сделал Дрим. Дрим начал откидывать голову назад, их губы почти разделились, когда Джордж поднял голову, удерживая их вместе. Дрим снова наклонился в поцелуе, их губы начали осторожно двигаться, запах алкоголя чувствовался между ними. Джордж положил ладонь на щеку Дрима. Это только еще больше ободрило Дрима, когда он склонился над Джорджем, прижимая их груди друг к другу. Дрим прислонил руку к скуле Джорджа, почувствовав легкую щетину, царапающую его влажную ладонь. Его рука соскользнула со скулы Джорджа и переместилась на заднюю часть его шеи, прижимая его ближе. Почему это казалось таким правильным для Дрима? Как он мог перейти от обратного отсчета дней до приезда Джорджа к поцелую его посреди ночи на лужайке перед чужим домом? Почему пухлые губы Джорджа на ощупь были даже мягче, чем представлял себе Дрим? Дрим не хотел, чтобы поцелуй заканчивался, но рука, которая когда-то лежала на его щеке, переместилась на грудь, и это оттолкнуло его. Дрим прервал поцелуй, оставаясь в нескольких сантиметрах от лица Джорджа. Все, на что он мог смотреть, были его губы. Эти две пухлые губы, которые открывали совершенно несовершенную улыбку, которая скрасила так много самых мрачных дней Дрима. Вот они, прямо перед ним. Он поцеловал их. Наконец он поцеловал их. Почему он должен был остановиться? Дрим начал наклоняться обратно, но успел лишь коснуться губ Джорджа, прежде чем Джордж повернул голову, и поцелуй Дрима теперь коснулся его потной щеки. Дрим удивленно сел, наконец-то оторвавшись от Джорджа. Лицо Джорджа выглядело точно так же, как и тогда, когда Дрим впервые наклонился к нему: растерянные глаза, нахмуренные брови и розовые щеки. — Что…черт возьми, это было, Дрим? — сказал Джордж сквозь стиснутые зубы, отказываясь смотреть Дриму в глаза. Дерьмо. Вот, блять, причина, по которой Дрим ненавидит быть пьяным.