Please let me go

— Ну. Скажи что-нибудь, идиот, — усмехнулся Джордж, грубо упираясь руками в грудь Дрима. Может быть, это все еще был алкоголь, может быть, это было потому, что тон в голосе Джорджа вернул Дрима к реальности, что он все еще был этим самозваным другом, но в любом случае Дрим позволил толкнуть его на спину. Мокрые травинки, которые он когда-то приветствовал, теперь казались сосульками, впивающимися ему в спину. Худшая часть? Джордж был прав. Что, черт возьми, это было? — Меня сейчас стошнит, — пробормотал Дрим, заставляя себя сесть и отвернуться от Джорджа. Его действительно сейчас стошнит. Должно быть, это были не тревожные трепетания в животе от поцелуя Джорджа, а просто алкоголь, поднимающийся к горлу. Он пошатнулся, когда встал, сгорбившись и положив руки на колени для поддержки. Стоило ли снова пытаться зайти внутрь и запереться в ванной? На самом деле, этот куст выглядит намного ближе, чем дверь. — Ваууу… Прекрасное представление, Дрим, — саркастически заметил Джордж, хлопая в ладоши и тоже вставая, чтобы догнать Дрима, который направлялся к кустам. Звук его хлопков звенел в ушах Дрима, и от каждого шлепающего звука головная боль Дрима становилась все сильнее. — Заткнись нахуй, Джордж, меня сейчас серьезно…- агх, вот и оно. Дрим ненавидел, когда его тошнит. Ненавидел это больше, чем эту версию Джорджа. Он держался одной рукой за стену дома для поддержки, выплевывая излишки слюны изо рта на землю у его ног. Джордж стоял прямо за ним, заставляя Дрима пожалеть, что на самом деле он просто не плюнул Джорджу на ботинки. — Нет, нет. Это богато. Это чертовски фантастично. Перформативная гетеросексуальность во всей ее красе. Поцеловался с парнем один раз, и как только он тебе отказывает — внезапно тебя тошнит при мысли о признании того, насколько отвратительным было то, что ты сделал. Слава тебе, парень, это была замечательная актерская работа. Я бы поставил ей 4 звезды, хотя, возможно, это не твой следующий карьерный шаг. Но на самом деле, ты превзошел самого себя… — бормотал Джордж на заднем плане. Дрим почти не слушал то, что исходило из уст Джорджа. Это был новый навык, который он приобрел примерно с третьего дня пребывания Джорджа в Штатах — просто полностью отключаться от всего, что он говорил. Это делало дни более сносными, когда он слышал только половину того тупого дерьма, которое нес Джордж. Одной рукой он вцепился в неровный кирпич фасада дома, а другую прижал к животу. Это было самое худшее: знать, что это вот-вот произойдет, ждать, когда это произойдет, желать, чтобы это случилось, чтобы ты мог просто покончить с этим. Дрим никогда не думал, что он очень ненавистный человек, но с его подавленностью, ослабленной алкоголем, он составлял довольно внушительный список. Он ненавидел быть пьяным. Он ненавидел, когда его тошнит. Он ненавидел эту вечеринку. Он ненавидел, что Сапнап не смог принять тот факт, что он не тот тип людей, которым нравятся такие события, как это. Он ненавидел каждого, кто стал относится к нему по-другому после раскрытия лица. Он ненавидел тот факт, что он не может отмотать время и не целовать Джорджа. Гребаный Джордж. Это была отдельная категория. Он ненавидел безбожное количество гейских шуток, которые он отпускал. Он ненавидел то, как он смеялся над любым действием, каким бы серьезным оно ни было. Он ненавидел то, что Джордж будил его каждое утро, прыгая на его кровати и крича, как ребенок. Он ненавидел себя за то, что так разозлился, что Джордж не захотел поцеловать его в ответ. Может, это все было лишь отражением самого себя. Может, его просто раздражали гейские шутки, потому что они раздвигали границы, в которых он даже себе до конца не признавался. Может быть, он ненавидел то, что Джордж мог позволить чему-то отскакивать от него, потому что Дрим завидовал этому. Завидовал тому, что ты беззаботен, непримирим к собственной вине, не заботясь о том, что подумают все. Может быть, ему не нравилось, что Джордж разбудил его, забравшись к нему в постель, потому что он сделал это так небрежно. Так небрежно, что было ясно, что Джордж никогда не думал о другой причине, по которой Дрим хотел бы видеть его в своей постели. Единственное, что Дрим определенно ненавидел в себе, так это то, что он потратил свой первый и единственный поцелуй с Джорджем впустую из-за пьяного порыва, который привел их к этому моменту. Дрима наконец вырвало после нескольких неудачных приколов Джорджа. Алкоголь поднимался еще выше, чем опускался, что-то, о чем Дрим и не подозревал, было возможно. Бессвязное бормотание позади него наконец прекратилось, позволив Дриму спокойно выплеснуть свой позор. Через несколько минут Дрим, наконец, опустошил все содержимое своего желудка. Да, он определенно убил этот куст. Он использовал нижнюю часть своей рубашки, чтобы вытереть рот, в любом случае в этот момент она отправлялась прямо в мусорное ведро. Никакое количество стирального порошка не могло стереть ужасы, которые он видел сегодня вечером. Дрим вздохнул и повернулся лицом к Джорджу. У него больше не было никаких оправданий, чтобы отложить разговор о том, почему он сделал то, что сделал. Ему было уже все равно. Он был измучен, в ужасном настроении и испытывал такую боль, которая не была вызвана его грубым падением в ванной ранее. Дрим вздохнул, убирая лицо с ладоней и открывая глаза. Джордж…ушел? Погодите, он, блять, ушел? Дрим практически боролся за свою жизнь, пока его рвало, а Джордж просто ушел? Дрим лихорадочно оглядел передний двор, пытаясь удержать надежду, что настоящий Джордж внутри этого монстра не оставил бы его вот так. Его нигде не было видно. Может быть, он просто зашел внутрь, чтобы принести ему воды? Дрим, пошатываясь, направился к входной двери, собираясь отправиться на поиски Джорджа. Он даже не добрался до двери, когда он остановился как вкопанный. Через большое окно, выходящее прямо в комнату дома, Дрим увидел Джорджа и он точно не собирался приносить ему воды. Дрим смотрел, как острая челюсть Джорджа, которая когда-то была нежно задрана к небу, теперь была грубо запрокинута назад, когда девушка, держа в кулаке его волосы, влила ему в рот шот. Небольшая группа людей, окружавших его, зааплодировала, когда Джордж сглотнул, подняв кулак в воздух и выпрямившись. Он даже не колебался, прежде чем наклонился, чтобы поцеловать девушку, которая влила алкоголь ему в рот. Черт. Поцелуй был совсем не похож на тот, что у них был во дворе. Никаких признаков осторожности, никаких колебаний, ничего такого, что привело бы к сожалениям на всю жизнь. Просто пьяный парень и пьяная девушка целуются, без всякого стыда и стеснения, в толпе людей. Дрим прикусил внутреннюю сторону щеки с такой силой, что металлический привкус крови стал сильнее, чем остатки рвоты во рту. Он чертовски ненавидел Джорджа. Дрим развернулся на носках, практически заставив себя упасть из-за скользкой травы под ним. Он шел так быстро, как позволяло ему его тело, пока он не оказался достаточно далеко от дома, чтобы звук басов был всего лишь слабым эхом на расстоянии, звуки сверчков и ночной жизни заглушали его. Он бесцельно брел, пока не оказался ближе к центру Майами. Его единственной целью на данный момент было найти такси и убраться к черту домой. Его друзья не были бы шокированы тем, что он не попрощался, он постоянно ускользал от собраний и разговоров, чтобы подзарядить свою социальную батарею в одиночестве своей комнаты. Дриму нравилось, что его друзья не ждали от него многого, это делало их еще более разочарованными. Музыка местных баров хлынула на тротуар, когда пьяные пешеходы спотыкались вокруг него. Выведение алкоголя из организма, в буквальном смысле, в дополнение к прогулке, немного отрезвило его. Ну, достаточно, чтобы держать себя в руках достаточно долго, чтобы упасть в первое открытое такси, которое он увидел. Желтые внутренние огни автомобиля казались ярче солнца, заставляя Дрима вздрагивать и стонать, когда он прислонил голову к подголовнику перед собой. — Вы можете отвезти меня в Хайлеа? Прямо возле парка Амелии Эрхарт? — застонал Дрим с заднего сиденья. Это была одна из тех вещей, которым его научили публичные выступления: никогда не позволяй никому слишком близко подъезжать к тому месту, где ты живешь. Кроме того, Дрим часто посещал этот парк глубокой ночью, так как он находился всего в миле ходьбы от его дома. Ночью в парке было довольно мило — ни ссорящихся семей, ни лающих собак, ни незнакомцев, пытающихся завязать светскую беседу. Только он, вода и его мысли. — Будь со мной откровенен. Тебя стошнит в мою машину? — спросил водитель, поворачиваясь на своем сиденье и оглядывая Дрима с ног до головы. Если внешний вид Дрима не вызывал достаточного беспокойства, то стойкий запах рвоты и алкоголя, исходящий от него, вероятно, сам по себе поднимал достаточно красных флагов. — Поверь мне, во мне больше не осталось ничего, что могло бы вызвать рвоту, — Дрим вздохнул, отодвигаясь от водителя и откидывая голову на спинку сиденья. Бросив хотя бы беглый взгляд на водителя, Дрим быстро отвернулся. Он приоткрыл окно рядом с собой, благодарный потоку воздуха, коснувшемуся его потной кожи, когда водитель выехал на дорогу. Телефон Дрима был разряжен, а его наушников нигде не было, что не давало ему никакого очевидного оправдания тому, что он искал тихую поездку домой. Особенно после того, как выглядел водитель — точнее, на кого он был похож. — В каких барах ты был сегодня вечером? — Дрим сожалел о том, как его мгновенно раздражала потребность других людей в общении. Что такого плохого было в том, чтобы просто посидеть в тишине? Почему так много людей считают необходимым говорить, когда им нечего сказать осмысленного? — Я не был в барах, — коротко сказал Дрим. Может быть, показаться ослом было бы его билетом на тихую поездку домой. — О, эм, хорошо. Ну, и что же ты тогда делал сегодня вечером? — осторожно спросил водитель. Боже, к чему эта светская беседа? Это будет мучительная тридцатиминутная поездка. — Я действительно не настроен на разговор, — ответил Дрим мгновенно, его руки грубо массировали виски. Не прошло и минуты молчания, как Дрим не выдержал напряжения, которое он создал. Почему он должен был так заботиться о чувствах других людей? Он был бы полностью доволен, позволив остальной части поездки начаться, не обменявшись больше ни словом. Человек, который нравился людям в нем, не мог этого сделать, зная, что какой-нибудь случайный незнакомец всегда будет считать его грубым покровителем ночи. — Простите. Я не хотел показаться грубым. Я просто…- Дрим сделал паузу, вздохнул и опустил руки от лица на колени, — У меня просто была действительно дерьмовая ночь, и я просто хочу вернуться домой, — он закончил, молясь, чтобы водитель… — О, это отстой, чувак. Что случилось? — понял намек. Черт. Конечно нет. Дрим поколебался, прежде чем ответить. Обычно, когда кто-нибудь из его друзей спрашивал его о чем-то личном, они всегда добавляли: «Ты не обязан говорить мне, если не хочешь» после минутного молчания. Похоже, это был не тот случай. — Эм, я просто сделал несколько глупостей, которые хотел бы забыть, — Дрим ответил неловко. Ничто в водителе не заставляло Дрима заподозрить, что он узнал его, но он все еще был настороже, опасаясь выдавать какие-либо подробности, которые могут оказаться в тренде в Твиттере утром. «Днф пришел конец», «Дрим гей?», «Джордж отверг Дрима», «Дрим отвергнут» Он даже не хотел думать об этом. Все, что он хотел, это сидеть в одиночестве в парке, хандря из-за своей недальновидности и уязвленного эго. Закрыв глаза, он сделал только хуже. Он не мог перестать прокручивать в голове все, что пошло не так. Губы Джорджа ускользают от его. Вес руки Джорджа отталкивает его. Рвота, которая обожгла заднюю стенку его горла. И что хуже всего, вид Джорджа, целующегося с первой девушкой, которую он увидел после того, как он бросил его. Боже, этот гребаный мудак. — Ты не похож на человека, который говорит о своих чувствах с незнакомцем, но я должен спросить. Ты там в порядке? Я не могу сказать, собираешься ли ты заплакать или ударить кулаком по сиденью, — легкая улыбка, вплетенная в слова водителя, была тщетной попыткой сделать неловкую ситуацию беззаботной. Дрим даже не мог опровергнуть это наблюдение, он, вероятно, закончил бы тем, что заплакал и ударил кулаком по земле, как только остался бы один в парке. — Я в порядке. Даже отлично, — резкость в словах Дрима обеспокоила даже его, жгучий яд в его страдающем разуме отравлял его тон. Он на мгновение встретился взглядом с водителем через зеркало заднего вида, прежде чем снова быстро отвернуться к окну. Пальмы покачивались в ночном воздухе, напоминая Дриму, что он уже наполовину закончил эту поездку на такси из ада. Пройдет совсем немного времени, и он сможет лежать под деревьями, наблюдая, как листья танцуют на ветру. Одна только мысль об этом успокаивала часть его. Остаток поездки прошел в тишине. Дрим смотрел, как вдалеке начинает виднеться парк, указатели которого гласят: менее чем в миле от места назначения. Машина, наконец, остановилась, послышался звук шин, скользящих по рыхлой грязи и гравию парковки. — Сколько с меня? — спросил Дрим, приподнимая бедра, чтобы достать кошелек из заднего кармана. Старый коричневый кожаный бумажник был тем же самым, который он носил со средней школы. Старый подарок от его отца. Ничего особенного. Ничего броского. Ничего такого, что миллионер «dreamwastaken» когда-либо мог бы использовать. Он наслаждался простотой таких вещей, как потертые кошельки и фирменные хлопья. Это помогало ему чувствовать себя нормально, живя жизнью, которая была совсем не такой. — Не беспокойся об этом, — водитель обернулся, перекидывая свою руку вокруг пассажирского сиденья. Даже после мучительно тихой поездки на машине и явной незаинтересованности Дрима в его внимании, он слегка улыбнулся Дриму, прежде чем повернуться обратно. — Нет, серьезно. Сколько? — надавил Дрим, продолжая открывать свой кошелек, перебирая свою наличку. — Серьезно, не беспокойся об этом, — посмеялся он, поворачиваясь обратно. Казалось, его позабавило, что Дрим отказывается от бесплатной поездки. Подождите, он все-таки узнал его? Неужели Дрим просто пропустил признаки того, что он был кем-то, кто знал о нем? Дрим даже не собирался пялиться на него с каменным лицом, он просто практически уже отключился, чтобы избежать полной паники, его сердцебиение уже начало быстро учащаться. — Э-э, признаюсь. Я не таксист. Я стоял там, чтобы забрать своих друзей, когда ты наткнулся на мою машину. Ты оказался в довольно тяжелом состоянии, поэтому я решил просто отвезти тебя домой. Ну, в парк? В любом случае, суть в том, что я не таксист, так что Вам не нужно мне платить, — он улыбнулся, продолжая смеяться сквозь свои слова. Что. За. Черт. Это считается нормальным? Забавная история, которую можно рассказать позже? Кто просто позволяет незнакомцу принять от них поездку, думая, что он тот, кем он не является? Кто это делает? Водитель продолжал говорить в ответ на продолжающееся молчание Дрима, его рука все еще лежала на раскрытом бумажнике. — Я имею в виду, когда привлекательный мужчина садится в твою машину, ты просто не можешь сказать ему убраться, — его смех затих, сменившись более серьезным тоном. Его глаза блуждали от лица Дрима, явно к его губам, затем вниз по его телу. Дрим сделал все возможное, чтобы помешать своим глазам сделать то же самое. Он заметил это в ту же секунду, как сел в машину, постоянно держа глаза закрытыми или закрывая лицо, чтобы не смотреть на него. Он был очень похож на Джорджа. Как будто он мог быть братом Джорджа. У них были похожие волнистые черные волосы, резкие черты лица и даже одинаковые темно-карие глаза. У этого человека, казалось, было лучшее чувство стиля, чем у Джорджа, его волосы были разделены пробором посередине, и волны обрамляли его лицо. Дрим не мог смотреть на него больше ни секунды. Он схватился за ручку, навалившись всем телом на открывшуюся дверь, и бросил пятидесятидолларовую купюру на заднее сиденье. — Спасибо, что подвезли, — вежливо сказал Дрим, прежде чем выйти из машины. Он закрыл за собой дверь, прежде чем водитель успел сказать хоть слово. Дрим не позволял себе оглядываться, пока не услышал звук шин, медленно катящихся по гравию и исчезающих вдали. Он обернулся, чтобы увидеть последние секунды света задних фар в поле зрения, прежде чем незнакомец исчез навсегда. Дрим боролся со своими собственными мыслями. Была маленькая часть его, которая чувствовала себя напуганной и объективированной, обманутой. Была также гораздо большая часть его, которая хотела, чтобы он действовал в соответствии со своими импульсами и взял водителя прямо там, на стоянке. Конечно, он бы не оттолкнул Дрима. Возможно, это могло быть «пошел ты» Дрима на дрянной сеанс поцелуев Джорджа. Хотя трахаться с двойником друга, который тебе отказал, вероятно, было не совсем таким оскорблением, как казалось. Дрим пошел назад, не сводя глаз с дороги, где исчезла машина, пока трава под его ботинками не превратилась в песок. Дрим скинул ботинки, позволяя холодному песку прилипнуть к ногам. Как и ожидалось, там никого не было. Он мог делать все, что хотел. Он мог кричать во все горло. Он мог бить кулаками и ногами по земле, как ребенок, закатывающий истерику. Он мог бы искупаться нагишом. Он мог бы искупаться нагишом. Дрим, даже не колеблясь, снял пропитанную потом и алкоголем одежду, бросив ее в кучу на скамейке, прежде чем броситься в воду. Вода оказалась холоднее, чем он ожидал, и не сохранила ни капли дневного тепла. Дрим не возражал, он лениво плескался, плавал на спине и позволил себе опуститься на дно, чтобы посмотреть, как долго он сможет задерживать дыхание. Он высунул голову из воды, хватая ртом воздух. Одна минута и тридцать две секунды. Не самый лучший, но определенно и не худший. Несколько медленных хлопков с берега привлекли его внимание, ужас от того, что его одиночество внезапно прекратилось, ускорил его сердцебиение, вероятно, в пятый раз за эту ночь. Он прищурился, наблюдая, как темный силуэт приближается, тень от деревьев накрывает их. Только когда они добрались до кромки воды, Дрим смог разглядеть их черты. Хлопки прекратились, когда он скрестил руки перед собой. Чертов Джордж. — Что это было? Целую минуту? — крикнул Джордж, сложив ладони рупором вокруг рта, чтобы усилить громкость своего голоса. Знакомый акцент был единственным, что подтверждало, что это действительно был Джордж, а не водитель. Дрим медленно поплыл к берегу. Если бы он плавал в своих боксерах, он бы вылез прямо из воды и ударил Джорджа прямо в челюсть. Его тупая гребаная челюсть, которую он позволил какой-то случайной девушке обхватить своей рукой. — Что ты тут делаешь, Джордж? — Дрим говорил медленно, намеренно заставляя свой вопрос звучать скорее как утверждение, предупреждая его, что ему пора уходить. Боже, как долго он наблюдал за ним? Почему он был таким уродом? Был ли он уже там, когда Дрим раздевался? Последовал ли он за ним после вечеринки? Говорите о том, что у вас нет границ. — Тебя не было в комнате, когда я пришел домой. Если тебя нет в комнате ночью, значит ты тут, — Джордж пожал плечами и пошел вдоль берега в том направлении, куда плыл Дрим. Он целенаправленно уплывал от кучи своей одежды. Джордж, казалось, не заметил этого, а это значит, что он не знал, что на Дриме ничего не было. Пока он вел себя хладнокровно, Джорджу достаточно скоро станет скучно, и он уйдет. Снова. — Что ж, ты меня нашел. Теперь можешь вернуться в мой дом, — подчеркнул Дрим. Ему не нравилось, что Джордж уже называл его дом «домом». Он никогда больше не захочет, чтобы Джордж оставался с ним. Он не хотел, чтобы тот думал, что у него есть постоянная комната в доме. После этой поездки, после сегодняшнего вечера, Джорджу больше не рады в его доме. Дрим изо всех сил старался поддерживать зрительный контакт с Джорджем, не позволяя своему взгляду переместиться на одежду. — Я все еще жду ответа на свой вопрос. Дай его мне, и я оставлю тебя наедине со своей хандрой с разбитым сердцем, — Джордж пожал плечами, самодовольство в его голосе разожгло огонь в глубине горла Дрима. Дрим остановился в воде, упершись коленями в песок и камни под собой. В этот момент он был достаточно близко к берегу. Он хотел убедиться, что, если дойдет до этого, он сможет победить Джорджа в гонке за его одеждой. — Ответ — ты поймал меня. Надо было или выпить шот, или поцеловать кого-то. Я притворился, что выпил, поэтому мне надо было поцеловать тебя. Вот твой ответ. Сейчас можешь идти нахуй, Джордж, — Дрим выплюнул свои слова в Джорджа, желая, чтобы все, что он скажет, задело его за живое. Он уже знал, что все отскочит, поэтому Дрим не был шокирован, когда Джордж начал смеяться. Тем не менее, он все еще был взбешен этим. — Чушь. Настоящая причина или я убегу с одеждой, от которой ты так стараешься меня увести, — ухмылка Джорджа была освещена лунным светом, отражавшимся от спокойной воды, его рука была вытянута, чтобы указать на одежду, от которой Дрим, по сути, пытался его увести. Черт. Он пробыл там достаточно долго, чтобы заметить одежду, даже если не наблюдал, как Дрим раздевается. Должен ли он просто начать бежать прямо сейчас? Не то, чтобы Джордж уже не видел его во всей его обнаженной красе. Не прошло и недели с тех пор, как Джордж впервые ворвался в ванную, когда Дрим принимал душ. Даже запертые двери не могли его остановить. Как только Джордж понял, что что-то беспокоит Дрима, это внезапно стало его любимым хобби. — Какова же причина? Признаешься, что ты гей, или будешь зарегистрированным сексуальным преступником за публичную наготу на твоей аллее позора? — Джордж издал неприятный смешок, прежде чем продолжить, — Теперь, когда я думаю об этом, вот почему ты не пьешь? Всего много, и вдруг ты больше интересуешься поцелуями с парнями, чем притворяешься, что тебе нравится целоваться с девушками? — Джордж уже вовсю смеялся про себя, снимая ботинки и носки и аккуратно ставя их на песок рядом с собой. Наверное, это было единственное, что в Джордже не стало для Дрима шоком. Даже несмотря на то, что все в нем было противоположно тому, что ожидал Дрим, Джордж был таким же помешанным на аккуратности, как и утверждал. Его комната в доме Дрима выглядела практически нетронутой с того дня, как он сюда переехал. Дрим больше не мог с этим мириться. Самодовольство Джорджа. Положение власти, в которое он постоянно ставил себя. Пустые угрозы, которые всегда казались шуткой по телефону, теперь становились ужасающей реальностью. Дрим знал, что Джордж сделает это в мгновение ока — украдет его одежду и уйдет без всяких угрызений совести. Дрим оттолкнулся еще дальше в воду, позволив своим ногам мягко всплыть на поверхность, плывя на спине. Если он собирался это сделать, то не мог смотреть Джорджу в глаза. Он не мог ни на что смотреть. Он закрыл глаза, прерывисто вздохнув, прежде чем начать. — Ладно. Хочешь честности? Вот твоя гребанная честность, Джордж. Я не гей. У меня никогда в жизни не было чувств к парню. Ни к одному, кроме тебя, тупицы. Но хорошая новость заключается в том, что эти чувства давно прошли. Я, наконец, понял, что у меня никогда не было чувств к тебе — у меня были чувства к той версии тебя, которую я создал в своей голове. И предупреждение о спойлере: его не существует. Так что нет, Джордж, я не гей. Я был в замешательстве, но ты помог мне во всем разобраться. Я выполнил свою часть сделки, так что просто возвращайся ко мне домой и оставь меня, черт возьми, в покое, — Дрим закончил, его грудь поднималась и опускалась из воды от больших вдохов, которые он делал. Он был так чертовски зол. Взбешен тем, что Джордж заставил его признать это. Взбешен тем, что Джордж поставил его в такое положение в первую очередь. И чертовски разозлился, что это даже не было правдой. Даже после всего — другой личности, неприятного юмора, насмешек над его ориентацией, отвергнутого поцелуя, случайной девушки, всего — у Дрима все еще были чувства к нему. Его сердце все еще ждало, когда рухнет фасад и появится милый и нежный Джордж, к которому он испытывал чувства по телефону, чтобы извиниться, загладить свою вину. Дрим был так погружен в свои мысли, что даже не заметил, что Джордж не сказал ни слова. Этот ублюдок снова ушел? Дрим повернул голову в сторону, полностью ожидая увидеть пустой пляж и пропавшую одежду. Голова Дрима скользнула под воду, когда он оттолкнулся назад, быстро вынырнул и выкашлял воду, которую случайно вдохнул. — Джордж, какого черта ты делаешь? — сказал наконец Дрим, перестав кашлять, теперь стоя в воде. Джордж теперь стоял в воде рядом с тем местом, где плавал Дрим, крепко охватив себя руками за грудь, чтобы согреться. Дрим поднял руку из воды, чтобы убрать с лица мокрые светлые волосы, все еще не уверенный в том, что его глаза не сыграли с ним злую шутку. — Докажи это, — просто сказал Джордж. Дерзкое поведение Джорджа было гораздо менее эффективным, когда его губы приобрели пурпурный оттенок и слегка дрожали от холода воды. Дрим посмотрел на него сверху вниз, нахмурив брови в искреннем замешательстве. — Доказать что, Джордж? — Дрим усмехнулся, уходя по воде в направлении своей одежды. Этот обход дома официально принял такой оборот, частью которого он не хотел быть. Он даже не хотел принимать во внимание те глупые доказательства, которые требовал Джордж. Дрим посмотрел на берег, где одежда Джорджа лежала аккуратно сложенная поверх его ботинок, чтобы на них не попал песок. Может быть, он опрокинет эту кучу. Может быть, он обратит угрозу Джорджа против него и добьется его депортации. — Поцелуй меня снова. Я не верю т… — Ты, блять, шутишь? Джордж, я не поцелую тебя, — перебил его Дрим, снова оборачиваясь лицом к Джорджу. Дрим даже не смог скрыть выражение ужаса на своем лице. Как мог Джордж комментировать то, что Дрим гей, когда у него хватило наглости предложить что-то настолько глупое, как это. — Поцелуй меня. Это единственный способ, которым я смогу определить, лжешь ты или нет, — Джордж пожал плечами, продолжая притворяться, что ему не было безумно дискомфортно от ледяной воды. Дрим видел, как мурашки побежали по его предплечьям, даже несмотря на расстояние между ними. Дрим подавил тихий голос в его голове, который велел ему подойти к Джорджу, обнять его, разделить тепло его теплокровного флоридского тела с дрожащим британцем перед ним. — Джордж. Я не хочу целовать тебя. Мне плевать, веришь ты мне или нет. Я сказал «Мир», а теперь иду домой, — Дрим снова повернулся и пошел по мелеющей воде к берегу. Волны плескались позади него, когда Джордж побежал, чтобы догнать его, в знак протеста схватив Дрима за руку. Дрим легко вырвался из ледяной хватки Джорджа, его лохматые волосы развевались, когда он повернулся лицом к Джорджу, держа его за предплечья. — Для того, кто все это время обвинял меня в том, что я гей, ты тот, кто практически умоляет меня поцеловать тебя. Разберись сам со своим дерьмом и оставь меня в покое, — Дрим продолжал смотреть на Джорджа сверху вниз, крепко держа его руки перед собой. Дрим знал, что это была та часть, где он должен был отпустить руки Джорджа и уйти, не оборачиваясь. Он не мог побороть свою нерешительность. Он вернулся. Взгляд на лицо Джорджа. То, как лунный свет мягко освещал его черты. Как тени от его ресниц ложатся на его щеки. Тишина, которая никогда не переставала заставлять Дрима думать, что Джордж перед ним был настоящим Джорджем, даже на мимолетное мгновение. Боже, он должен был перестать называть его так. «Настоящий Джордж». Каким бы разочаровывающим это ни было, это, это был настоящий Джордж. Несносный, ядовитый, раздражающий, неприятный человек, живущий в его доме. Он был настоящим Джорджем. Версия, которую Дрим придумал в своей голове, — это был фальшивый Джордж, как бы Дриму ни хотелось, чтобы это было неправдой. Это осознание заставило Дрима наконец отпустить, удивление на лице Джорджа компенсировало презрительное выражение на лице Дрима. Руки Джорджа без колебаний упали в воду, и небольшой всплеск ударил Дрима в нижнюю часть живота. Дрим повернулся, не сделав и шага, прежде чем Джордж заговорил. — Ты думал об этом. Дрим застыл на месте. Джордж был прав, он действительно думал об этом. Он думал об этом с тех пор, как Джордж впервые открыл свой глупый рот, предлагая эту идею. Конечно, он думал об этом, когда Джордж стоял под ним, его глаза умоляли Дрима опуститься ниже, пока их губы не встретятся. — Ты не прав, — соврал Дрим. Слишком болезненно очевидно. Все в его поведении в тот момент, и в этот, кричало, что он ничего так не хотел, как поцеловать его. Сделать больше, чем просто поцеловать его. У Дрима даже не было возможности развернуться, не выдав своих истинных чувств. — Если бы я был неправ, ты бы не пытался скрыть тот факт, что тебе тяжело просто думать об этом. Иисус, блядь, Христос. — Ты тот, кто попросил меня поцеловать тебя. Ты тот, кто вошел в воду голым со мной. Ты тот, кто настаивает на этом. Почему ты делаешь из этого мою проблему? — Дрим уклонился, держась спиной к Джорджу, несмотря на то, что секрет был раскрыт. Он даже не мог смотреть на него. Мысли о том, чтобы ударить его прямо в челюсть, вернулись, и потенциально сильнее, чем раньше. Ледяная щека легла на спину Дрима, две руки обхватили его живот. Джордж крепко прижался своим телом к телу Дрима, испустив громкий вздох облегчения от тепла. Дрим поступил наоборот, вздрогнув от неожиданного перепада температуры. Рука Джорджа начала скользить вниз по животу Дрима, медленно погружаясь под воду. Дрим крепко схватил его за запястье, поднимая его над водой, но не отрывая от кожи. — Как ты думаешь, что ты… — Просто… заткнись, Дрим. Ты живешь в своей глупой голове, и это кажется дерьмовым местом. Просто выйди из этого на минутку, — теплое дыхание Джорджа дрожало на затылке Дрима. Дрим несколько раз моргнул, пытаясь заставить себя что-то сделать. Уйти от Джорджа. Развернуться и ударить его. Чтобы очнуться от этого кошмара. Вместо этого Дрим отпустил запястье Джорджа и запрокинул голову назад, пока она не коснулась макушки Джорджа. Дрим закрыл глаза, опустив обе руки вдоль тела, в то время как рука Джорджа полностью погрузилась под воду.