Фикция

      «Это всё твоя вина».       «Ты отвратителен».       Слова матери, колотыми ранами по сердцу, звучат на повторе.       Мелкие голубиные кости на траве, пещера, вода…       Семья распалась, словно Роро был связующим звеном — тем, кто держал семью вместе, а после смерти разобщил. Венди перестала присутствовать на днях рождения маленького Марка, всё чаще стала глушить горе спиртным. Остался только отец. Бестолковая декорация.       У Марка никого не осталось. В целом мире он был совершенно один.       Уход из дома, работа наемником, отчаяние, пистолет. Он собирался покончить со всем раз и навсегда, но Хонсу спас его, дал новую цель в жизни. Удобно воспользовался разбитым разумом.       Марк выдумал его как средство для избавления от боли, ухода от реальности. Груша для битья, мячик для снятия стресса. Им прикрывались, когда мать заходила в комнату и брала ремень.       Ее похороны, растерянность отца, виски из фляги обжигало горло…       — Прости меня, прости меня…       — Это не твоя вина. Ты был всего лишь ребенком.       Корабль, весы правосудия, богиня Таверет, царство Дуат. Через врата Осириса лежал их путь обратно — в реальный мир, где они смогли вызволить Хонсу, и в знак благодарности бог луны создал для них карманное измерение, место, в котором всё было снова осязаемо.       Цепкие пальцы Стивена на одежде, дыхание на губах, улыбка в изгибе шеи. Мир сладких грез…       Всё та же квартира: книжные завалы, какие-то записи, мешок с песком и синяя изолента — воспоминания о первых трещинах между их сознаниями.       — Пора просыпаться?       — Нет, еще рано, — бормоча, Марк переворачивается на живот и прячет голову под подушку. Оттуда доносится приглушенный голос с выраженным чикагским акцентом: — Я бы остался здесь навсегда. С тобой.       Стивен укрывает их обоих простыней и целует мужчину в предплечье. Покой. Блаженство. Приятное чувство близости, до покалывания на кончиках пальцев.       — Прошлой ночью тебе снился кошмар.       Марк что-то неразборчиво мычит, явно не желая поднимать эту тему.       — Я давно тебя простил.       Широкая загорелая спина Марка высоко вздымается от тяжелого вздоха. Он прекрасен. Во всём. Хотя у них одно тело на двоих. Но Стивен не перестает восхищаться им. Эту любовь можно приравнивать к нарциссизму.       Но кому какое дело?       — Не тревожься обо мне, — Стивен поудобнее пристраивает взлохмаченную голову на его плече. — Всё хорошо, Марк, слышишь?       — А Хонсу?       — Буду терпеть ради тебя, — медленно растягивает он гласные, звуча тягуче, как янтарный мед. Хрупкое ранимое создание, как драгоценный хрусталь, который Марк всеми силами постарается защитить от бед. И его осмелевший альтер поступит так же.       Гранту нравится ласковое обращение: «малыш».       — На днях будет полгода. Знаменательная дата, — радостно произносит Стивен, теснее прижимаясь к нему всем телом. — Как считаешь, нужно устроить свидание или… Глупая затея? Да, наверное, — начинает он сбивчиво тараторить и тут приходится Марку вынырнуть из-под подушки.       Молчание обычно не сулит ничего хорошего.       — Что?       — Я…       Мешая собраться с мыслями, альтер тянется ближе к нему и трется носом о небритую щеку. Ладони в расслабленных кулаках прижаты к его плечу. Веет преданностью и доверием. Глаза цвета топленого шоколада с искренним интересом взирают на Марка.       Осмысленное/бессмысленное.       То, что происходит между ними, совсем не бессмысленное.       — Я люблю тебя, Стиви.       «Прости, что не говорил этого раньше. Прости, что столько лет был вдали от тебя».       Ответ Гранта звучит стоном в поцелуе.       Никто не сможет их понять так, как они друг друга.       Наутро Марк найдет на прикроватной тумбочке аляповатый резиновый браслетик с надписью «love» и поймает смущенную улыбку в отражении.