отчаяние и надежда.

когда мы знаем, что жить нам ещё до самой старости, до такой, когда мы сами себе не сможем поднять стакан воды, то не задумываемся о данной ценности. жив, да жив, что же тут такого? успею это, успею то, зачем торопиться за вслед уходящими минутами? когда мы кого-то теряем, и видим этого человека в последний раз, да только в мягкой белой обшивке чёрного гроба, мы чувствуем утрату. возможно, пустоту. но не такую, из-за которой можно сбрасываться с первой попавшейся многоэтажки, следом за близким. ведь твоя жизнь ещё та же, с множествами часов впереди. когда же ты знаешь, что тебе осталось жить каких-то полтора года, лишь тогда понимаешь, как же предыдущие мысли глупы. банальны, обесценивающие всё человеческое существование. своё и чужое. попадая в это мучительное болото, тянущее вниз, глубоко. в неизвестность. . . правда, в обычные времена такие мысли не совсем уж тоскливые. держа в руках до резьбы в глазах белую бумагу, на которой чётко выражен диагноз выданного под ответственность пациента, некогда бывший стажёр ничего внутри не чувствует, кроме тусклой жалости. пальцы сжимают документ с информацией о раке сердца, и кажется, что чужое сердце тоже должно стиснуться от напечатанных слов. но почему-то, первое, что приходит в голову Дмитрия — это суть предстоящего года. массивного, психологически тяжёлого. ну почему именно с такой неизлечимой болезнью приходится столкнуться именно ему? в первый же день выхода на работу. четвёртая стадия, чёрт возьми. выдыхает. чёрная водолазка придаёт стоящему около регистратуры мужчине ещё больше нагнетающей ауры, от чего проходящие мимо 'волонтёры' автоматически делают пару шагов в стороны, чтобы эта аура не обволокла их. белый, с голубыми краями, халат, вовсе не спасает вид мужчины. лишь спустя минуту он слышит, как женщина, что выдала ему, грубо говоря, задание, любезно объясняет какие-то правила. пускай их можно было и прочитать на листах. даже не дослушивая, Дима кивает, а после удаляется по коридору больничного центра, всё больше погружаясь в мысли. совсем безрадостные. наверное, стоило отвернуться от такого испытания. отказаться, развернуть маленькую истерику, и тут же провалить всё, к чему так стремился. уволиться, осознав всю тяжесть работы с хрупкими людьми. но почему-то Масленников не смог. не смог, в оглушительной тишине читая данную известь, готовясь к самому худшему, опускать этот приговор очередной уходящей жизни из мира. хотя, может быть, даже лучше так. не будет страданий после разрыва отношений, ненависти от безвыходных проблем, разрушающих загонов при очередном провале. Дима невольно вспоминает свои прошлые моменты, первую любовь, предательство, как бы до банальности это не звучало. и, наверное даже завидует каждому человеку, присутствующих за светлыми дверями палат, пока проходит мимо них. правда, не до них. собраться бы надо. с мыслями. волонтёры плывут по истокам белоснежного, пахнущего спиртом и таблетками здания. каждый спешит к своим подопечным, чтобы помогать им, стараться держать их жизнь до невозможности дольше, разделять чужой страх, отчаяние. . . многие коллеги немало рассказывали о том, как сентиментальность подкрадывалась к ним при времяпровождении с пациентами, у которых то депрессия, то стадия принятия, то безразличие. как они не находят больше тех искр, за которые стоило бы хвататься в их положении. бороться до последнего, сгибая покрытые синяками колени. и Масленников не хочет сталкиваться с таким же. потому готовится к худшему, потушив свечу перспектив, едва пропадающих в этой кладовке ужасных раздумий. напряженного плеча касается мягкая ладонь. Дмитрий, не ожидавший, но и не испугавшись, поворачивает лицо в сторону беспокоющего. — ну что, солдат! готов? ах, Яна. лучик солнца, дарящий позитив и настрой, причём лучший. именно она, заместитель и просто лидер всего жужжащего улия вытягивает из пучины таких мыслей, отчего при её появлении у Димы тело расслабляется, будто бы женская рука передала всю свою уверенность и долгий опыт в этой сфере. Яна, вовсе не радуясь такой переменчивости, озадаченная, и теперь кажется, что это ходячая угрюмая тучка окатила её вязкой грязевой водой: — что-то мне подсказывает, что ты не настроен. — что-то мне подсказывает, что тебе стоит идти на "Битву экстрасенсов". — усмешка у обоих вылетает из губ, но дама не отводит на второй план накапливающиеся вопросы. она отпускает руку, поспешно засовывая её в широкий карман. — шутишь, а на лице ничего хорошего не вижу. — так сильно заметно? — да брось, ты отпугиваешь своих новых коллег этой хмуростью. даже Поля поинтересовалась у меня, что за рухля пришёл работать сюда. — скрывать такую маленькую грубость необходимости не было. Яна вполне хорошо общается со всем большим коллективом, а уж такому вежливому пареньку не хотелось врать. всё же, не только работник, но и новый друг. Дима шумно выдыхает, вновь находясь одним шагом в себе. взгляд возвращается на проклятые чёрные буквы. Яна сочувственно следит за скрываемыми переживаниями, уже зная, какой тяжёлый год будет у бедняги. однако, ради этого они и вступают в ряды Центра Надежды Обречённым. и как бы Масленников не жаловался на жестокое название, приходилось смириться. — послушай. . . — заместитель директора шагает поближе, а начало уже привлекает мужской взгляд, который, кажется, сам становится обречённым. — я понимаю твоё предчувствие и состояние. ты излишне паникуешь! намеренно ведь шёл сюда, чтобы помогать искать другим свои радости. да, возможно, мы находимся на будущем кладбище, как бы печально не слышалось. но тебе бы надо подумать о том, как отыскать человеку удовольствие в последние месяца существования. ты же столько лет учился, хотел помогать. так что взял себя в руки, Масленников, и показал самому себе, как способен поменять чужую судьбу в положительную сторону! серьёзно, чётко. показывая полное доверие в этом деле, девушка не торопит дать реакции. ждёт, несмотря на кучу работы. — возможно, я действительно недооцениваю себя. . — мужчина смотрит на Яну, стараясь выразить свою благодарность за такую маленькую, но разгорячённую речь. возможно, она почти подожгла ту самую свечу перспектив, — как после таких случаев волонтёры не впадали в депрессии?. . — ты пока новенький, но поверь: схожих ситуаций можно расписывать трилогией. — слышится шуршание, и буквально тут же Зенина протягивает два леденца на палочках, одобрительно улыбаясь. — просто мой тебе совет: стань душевным собеседником, но не привязывайся и не становись близким другом. страшно окажется на тебе. Дима молчит, с лёгким озарением и восхищением не переставая стоять и впирать взглядом настоящую активистку. спустя мгновение тот слабо улыбается, аккуратно принимая сладость, впитывая касанием всю упорность этой удивительной личности. — всё-таки не зря тебя зовут местным психологом. — шутка наконец разбавляет нынешнее напряжение, и Яна улыбается своей искренней улыбкой. — надеюсь, что твоими рекомендациями я не буду пользоваться. — все мы тут психологи. — психологу нужен психолог, — подмечает. — главное, что ты не бесчувственный камень. а с остальным справишься. — Яна метится на настенные часы в коридоре, возвращаясь к Диме. — ты знаешь, где меня искать. вновь хлопая по плечу, девушка грациозной, чуть быстрой походкой удаляется от темноволосого, и тот остаётся один. не привязываться, значит. . . так и сделает. каким бы беспокойством к окружающим он не проявлял, его чувства всегда остаются на первом месте. кому-то умирать, а кому-то с этим жить. пряча сладкий маленький подарок себе в халат, Дима глубоко вдыхает и выдыхает, настраивается на предстоящий диалог, вспоминает все курсы. держаться на дистанции, не сближаться. он же правильно думает? а если подопечный окажется недоброжелательным? как работать? а если наоборот, парень окажется душкой, и он не сможет построить стены, которые помогут не навязываться? хватит. Дмитрий макушку свою стряхнет, будто таким способом сбрасывая с себя неимоверное количество проблем. проверяя номер палаты на бумаге, мужчина неспешно направляется на второй этаж, собираясь по кусочкам и настраиваясь на позитивный лад, если он вообще тут может быть. всё-таки, из них двоих хуже тому, чьё тело разрушается от несправедливости. Дима стоит. номер 66 гипнотизирует его, отталкивает и одновременно притягивает. манит, шепчет будто <не бойся. . открывай, войди в кураж, оступись, забывайся. . . рискни.> в очередной раз шумно выдохнув, мужчина хочет взъерошить свою уложенную шевелюру, но сдерживается, не желая испортить свой и так уже до забавы уставший вид. — ладно, Дима, всё нормально, ты справишься. — поговаривая под нос, с каждым словом сбавляя сомнения. щелчок. дверь отворяется, и темноволосый в помещение осторожно заползает, тут же устремляя взор на кровать. парень, сидящий на ней, даже не вздрагивает от прихода чужого. кудрявые локоны лениво расположены по всей голове, подчёркивая очертания смуглого лица, на котором читалось недавнее пробуждение от сна. однако, глаза цвета шоколадного коньяка сосредоточенно следят за ладонями, которые безмятежно вытягивали иглу с нитью из белоснежной ткани, вырисовывая пока что неизвестный Масленникову рисунок. зрелище выглядело так по-домашнему. . . кажется, что запахло утренней выпечкой, которую заботливая мать готовит на завтрак. неосознанно вдыхая носом, волонтёр чувствует нотки цитруса вперемешку с лекарствами. эти локоны едва колышутся, когда макушка больного поворачивается в сторону вошедшего. — подал заявку в кружок вышивания для старушек? — пытается пошутить Дима, лишь потом понимая, что ляпнул. — ой бля, идите Вы, — кучерявый по-доброму, даже как-то задорно улыбается, опуская руки с работой на колени. — это расслабляет, знаете ли. его не смущает приход нового лица. еще и фразочками дружескими подкалывает. такой реакции даже не ожидая, мужчина скрывает своё приятно появившееся удивление, улыбаясь слабо в ответ. — верю. моя мама тоже пыталась меня научить, подразумевая, что вышивка станет для меня анти-стрессом. после десятой попытки она смирилась с бездарностью собственного сына. теперь парень смеётся, чуть откидывая спину назад: — у меня тоже не с первого раза получилось. знаете то ощущение, когда все мрачные мышления о предстоящей встрече вдруг улетучиваются, и на смену в дверь души стучится уютное облегчение? когда все проблемы испаряются в этом умиротворении, а оно обнимает за плечи, забирая все трудности. как утренний дождь смывает городские пыль и грязь, оставляя за собой ту свежую красоту, капельки на проросшей весенней траве. от парнишки веяло тем же. да, неловкость всегда будет ощущаться при первой встрече, но эта неловкость даже... не давящей показалась. Масленников проходит в палату дальше, закрывая за собой дверь. он знал, какие палаты в центре, им рассказывали об этом на отдельных дополнительных лекциях. однако, практику не вводили — только несколько схем едва различаемых друг от друга комнат, и все выглядели однотипно: разделённая на две части, одна из которых спальня, другая — небольшая кухня. скромная уборная также присутствовала, с душем и туалетом. правда, Диме представлялось всё меньше, но оказалось аж лучше. по крайней мере, свободно передвигаться здесь можно. в части спальни красуется творческий 'порядок': разноцветные плакаты, хаотично закреплённые на стенах, среди которых видны эскизы карандашом и ручкой. на прикроватной тумбочке стоит апельсиновый сок, лампа, стопка каких-то книжек и ещё немного мелочных вещей. на спинке кровати лежит мятая кофта на молнии, серая, идущая под штаны юноши, в которых он сидел. талантливая натура, однако. на кухне же царится полный минимализм: даже немытой кружки не стоит. будто бы её никто не трогал с самого построения. — смотря на твою комнату, можно сказать, что ты полукровный перфекционист. — не отводя взгляд от стола (ни крошки!), мужчина проходит к дубовому шифоньеру, касаясь его пальцами. — на кухню не смотрите, я её особо не использую. — слышится растерянный голос, по сравнению с ранее сказанным. — или вообще не используешь? кучерявый ведёт плечами, данным действием ставя человека в тупик. он ест вообще? чтобы развеять появившуюся неловкость, рука, сжимая маленькую приятность, о которой Масленников вспоминает, вытягивает красный леденец кудрявому, и уголки губ мужчины виновато приподнимаются. — я всё понимаю. — парень метится от протянутой детской конфетки к чужому лицу, а потом кивает, шепча скромное «спасибо» и осторожно забирая вещицу. мужчина обязательно должен сказать спасибо Яне за такой бонусный эффект. она, как всегда, на высоте. — Вы волонтёр? — спрашивает, и Дима не понимает, из интереса ли это? или смена темы? — что меня раскрыло? — Дмитрий поворачивается на собеседника. второй же задумчиво молчит несколько секунд, словно всерьёз воспринимая вопрос, планируя объяснить свою догадку и раскрыть тайну человечества. вылитый Шерлок Холмс. — ко мне заходят только врачи. а Вы ещё и со значком эмблемы вашей команды, вот и сделал выводы, — кареглазый вновь в руки хватает пяльцы и более аккуратно иглу. — так значит, Вы мой волонтёр? последняя фраза прозвучала так двусмысленно, что Масленников, сам того не понимая, тупит взгляд. на что сидящий с украдкой смотрит и усмехается, подбирая ногу поближе к себе. мужчина наблюдает за озорником, и домашняя атмосфера опять возвращается, разливается по всему телу, потому и тот начинает невольно лыбиться. — пожалуй, это самое странное знакомство, которое у меня было. — признаётся Дима, подходя чуть поближе. — может, перейдём на 'ты'? — было бы здорово. — тут же отвечает кучерявый, на что протягивает ладонь. — я Эмильен. но думаю, Вы и так это уже знаете. — мы же договорились, — замечая, тянется в ответ за рукопожатием мужчина. пальцы отдают прохладой, одновременно и странным теплом, передающееся ему как знак благоприятного отношения, — Дмитрий Масленников. зови Димой, или Масло, неважно. — Масло? — взрывается смехом Эмиль, смотря на того, — это что, твоё прозвище среди коллег? волонтёр подхватывает настроение парня, коротко смеясь. чужую руку отпускать не хочется, да и тот, кажется, вовсе не против длительного контакта. — друзья так зовут. цени моё доверие, оно не каждому дано! — Эмиль цокает языком, но улыбаться не прекращает. уж больно его позабавило это прозвище. — остановлюсь на Диме. всё же, от меня это будет звучать невежливо что-ли. — я привык, так что валяй! — а кровать у тебя как маслёнка выглядит? — не унимается юноша. — оригинально, но нет. а такие кровати есть? смех Эмильена ещё звонче отдаётся в ушах Дмитрия, и теперь комната заполняется расслабляющим позитивом, окатывая обоих с головы до ног. наверное, год пройдёт не так уж и плохо.