Курс на привязанность

Саша, пошатнувшись, опёрся на кровать. Часы, что стояли на прикроватном комоде, выдавали ровно восемь утра. Не желая больше задерживаться в одной комнате со странным парнем, Саша вышел в коридор. Картина открывшаяся его взору неугомонно будоражила мысли. — «Нарисовать бы что на лицах этих пьянчуг» — Улыбаясь, подумал про себя Саша, когда смотрел на разбросанные спящие туши своих знакомых. Вдруг в комнате позади раздался тихий стон. Это Влад. — Ох, где я? — Выдавил Влад. В голове с треском отдавался шум. Невыносимая вонь алкоголя и табака окружала его. Взглянув на постель, он сразу всё понял. Поморщившись от отвращения и наводящих мыслей, Влад поднял голову. Тело ломило, помещение сдавливало, а воздух отравлял легкие. Парень с трудом поднялся с кровати и вышел из комнаты. Проскользнув по коридору, он вошёл в главную комнату. Посмотрев вперёд, Влад еле сдержал приступ рвоты. Множество незнакомцев лежали и свисали со всех поверхностей, утопая в собственных слюнях и еще чем-то, о чем думать не хотелось. С особой брезгливостью парню пришлось переступить через каждого, перед этим наступив в субстанцию неизвестного происхождения. — «Ну и свиньи», — уже у двери пронеслось в голове Влада. Где-то за спиной раздался чей-то кашель — Ну, проходи. Чё встал то? — пробормотал Саша. Влад загородил дверной проход. Отойдя чуть в сторону, Саша прошел вперёд, поглядывая на него через спину. Видимо, он ждал его. В этот раз Влад решил не заострять внимание. Шум в голове так нагнетал, что желание что-то выяснять или вступать в бессмысленный спор напрочь отпадало. Они вместе спустились по душному подъезду, то и дело встречая на каждой ступени знакомые лица. Саша с натянутой улыбкой, а Влад с учтивым отвращением. Но выйдя из подъезда их путь не закончился, пройдя вместе ещё пару метров, Саша окликнул Влада. — Эй, ты че сегодня творил? Влад не поворачиваясь прошел ещё несколько метров, но надоедливый одноклассник догнал его и резко дёрнул за плечо. — Слушай, ты торчок или пидор? Что это вообще было? Влад вопросительно посмотрел. — Что было? — Да как это что? Ты среди ночи схватил меня за торс и начал притягивать к себе — Саша быстро тараторил. Ему была до жути интересна эта ситуация. — Ты там напился, верно? Ну вот. И откуда мне знать, что было? Отвали от меня — Влад, как обычно мерзко сщурился от смытых мыслей, что всплывали в его памяти. Он не желал вспоминать эту квартиру и всех людей там. Мягкая кровать, чистая одежда и хороший сон — это всё, о чём он истинно мечтал сейчас. Влад повернулся в сторону дома и неуклюже зашагал дальше. Саша громко засмеялся где-то позади, но парню не хотелось продолжать разговор. Ему было тяжело и мерзко от всего, что творилось внутри и вне. Саша же, переваривая мысли, задумчиво почесал голову. Ему показалось, или же холодный Влад смутился от его слов? Дорога домой, бег по лестнице, приветствие пьяного соседа. Саша хлопнул дверью. -Ба, я дома! Никто не ответил. Значит, ушла куда-то, может, в магазин или к подруге. Заляпанная со вчера футболка полетела на стул. Саша дернулся в сторону кровати и резко остановился. Острая боль пронзила голову. Добираться до подушек пришлось намного медленней и осторожней. Поудобней устроившись в комке пледа, одеял и собственной одежды, парень прикрыл глаза. Тишина приятно обволакивала тело, успокаивая нервы и головную боль. Под окном завыла собака. Саша поморщился и потянулся к ближайшему шкафу, у которого стояла обклеенная наклейками гитара. Вспомнилось, как несколько лет назад инструмент казался огромным, струны — невыносимо жесткими, а наклейки еще не потускнели и не содрались настолько, что можно было прочитать изображение. Он тогда еще учился. Сидел по ночам, перебирая струны и выслушивал недовольное бурчание бабушки, которой шум мешал уснуть. В голове всплыло лицо. Широкий морщинистый лоб, добрые карие глаза и улыбка, обнажающая кривые зубы. Человек, подаривший ему гитару и дававший уроки. Уроки по игре, которые то и дело прерывались историями, жалобами на жизнь и иногда слезами. Последние происходило, когда дядя Ваня становился невменяемым от количества выпитого. Саша помучил гитару, вспоминая забытую мелодию, но вскоре ему это надоело. Стоящая вокруг удушающая жара давила на Сашу. Тоскливо выглядывал из-за угла сломанный прошлым летом вентилятор. Перед глазами всплыло воображаемое изображение двух жизненно необходимых вещей. Сигареты и мороженое. Саша пересилил себя, встал с кровати и медленно зашагал к прихожей, уже на ходу вспоминая, что стоило бы одеть майку. Мысль была решительно откинута. Сменяющиеся дворы, несколько пешеходных переходов. Поворот меж узких улочек, тридцать шагов вдоль гаражной линии и шесть слов — «Фисташковое мороженое, и фиолетовые сигареты со второго ряда». «Вот оно наслаждение» — подумал Саша, когда уплетывал свой стаканчик. Это наслаждение продлилось бы дольше, если бы его не окликнул хрипящий голос позади. Повернувшись, Саша сразу всё понял. Перед ним стояла группа парней в возглавлении местного хмуря — так Саша называл Костю Хмурова. Давнего знакомого, по которому ходила дурная слава. Он прошел путь с отделение полиции до местного интерната. Шрам перекрывающий губу, грязно карие глаза и взлохмоченный вид придавал этому парню особое устрашение. А ещё и учитывая тяжесть его кулака, которую Саша знал не понаслышке… — «Точно дьявол» — первая мысль, когда Саша увидел Костю спустя три года. — О, Костик. А ты ж вроде в интернате был? Мама права восстановила? Вместо ответа Саше прилетел кулак в челюсть. — На каникулах — с ухмылкой сказал Костя, подхватывая стаканчик мороженого. —А это мои соседи по комнате. Познакомить? — лёгким жестом тот дал команду ребятам позади. Но Александр уже вдавил пятки в землю и рванул, что есть сил. Сзади возмущенно вскрикнули. Саша нёсся по улице, сметая прохожих. Где-то в нескольких шагах слышался топот нескольких ног и короткие реплики, разбавленные изрядным количеством мата. Особенно старательно о парне отзывался Костя, который постоянно нагонял его, но по собственной неловкости упускал. Саша ускорился. Приближался небольшой базар — идеальная возможность затеряться в толпе или спрятаться в одном из множества киосков и мелких забегаловок. Кажется, подкараулившая его шайка это тоже поняла и придала газу. Парень скользнул в мелкую кучу старушек, стоящих в очереди за выпечкой. Выкрикивающих в его адрес ругательства резко прибавилось. Саша завернул за магазин и замер, прячась в тени стоящего рядом деревца. Ветер мягко касался щек, охлаждая. Немного погодя шум слегка стих, но оставаться здесь долго нельзя — найдут. Саша отдышался и выглянул из-за укрытия. Ищут. Вспомнилась крутящаяся у новенького Аля и ее брошенный украдкой взгляд, полный превосходства. «Сучка крашенная» — прошипел сквозь зубы, пытаясь успокоиться. Кто бы мог подумать, что она додумается натравить на него чокнутого хмуря. Парень дождался, пока преследователи отвлекутся, и быстро зашагал в сторону дома, то и дело оглядываясь по сторонам. *** Возобновив позу с гитарой, Саша почувствовал дежавю. Он снова в своей комнате, бездельничает и лениво перебирает в голове мысли. Только саднящий синяк неприятно портил картину. Парень с разочарованием заметил, что в кармане осталась только пачка сигарет, а недоеденное мороженое осталось трофеем в руках Кости. Саша покрутил в руках сигарету и медленно закурил. Разглядывал трещины в покрытом штукатуркой потолке, запыленный абажур лампы и моль, сидящую на нем. Взгляд скользил с одной стороны комнаты на другую, задерживался на мелких деталях и продолжал свой путь. Пыль в углу пустой полки. Статуэтка спящего ангела, подаренная тетей Зиной — подругой бабушки. Клетчатая рубашка, комком скинутая на деревянную табуретку. Плеер. Саша поудобнее устроился в подушках и стряхнул пепел на тарелку из-под овсянки недельной давности. Разбитый плеер, который он так и не смог выбросить. Подарок Киры на «просто так». И «Ты только береги, ладно? Я его на деньги от подработки купила». И Саша берег. Правда берег, но все равно разбил в драке. Вернее, разбил его узкоглазый Короткий, с которым они сцепились в школьной раздевалке. Короткий был сильнее, ловче и быстрее. Саша мог уйти, но сыграла гордость и желание не ударить в грязь лицом. Плеер, который он пытался спрятать в карман, выскользнул из рук и слабо хрустнул под черными ботинками узкоглазого. Кира не расстроилась, ничего не сказала, но Саша видел — ее дрожащие губы и обиду на глубине больших карих глаз. «Опять подрался» — шептали они с укором, и парню на секунду стало стыдно. Кира не понимала или не хотела его понимать и каждый раз после очередной драки смотрела только так. Она была за мирное решение проблем. Вроде как, она называла это гуманизмом. Забавное слово. «Гу-ма-низм.» Плеер остался лежать в спальне, покрываясь пылью и пеплом сигарет. Мороженое и плеер — разные вещи. Глупо сбегать, боясь потерять несколько сигарет и пол стаканчика мороженого. Но он сбежал, и что-то в глубине души подсказывало, может, просто навеянное воспоминаниями о словах Киры, что иногда отступить можно. Маленькая слабость, избавляющая от чужих причитаний и волнений. Саша закашлялся и потушил сигарету о спинку кровати. Веки против воли сомкнулись, и парень погрузился в легкую дрему, обволакиваемый жаром ушедшего лета и ядовитым дымом.