Сокровище Младшего Короля

Тот вечер был наполнен тихим смехом, робкими прикосновениями друг к другу, сплетенными пальцами и смущенными улыбками — Риндо, освободившись от своих дел, сразу же выкрал Мейко на прогулку, не принимая отказов, которых и не было. Весна была ранней и теплой в этом году, и они долго бродили по улицам до поздней ночи, болтая без умолка, рассказывая друг другу всё, что придёт в голову. И когда пришёл час расставания, никто не хотел упоминать это, стараясь продлить миг редкой близости друг с другом, хотя бы на пару минут. И вселенная будто услышала их, послав неожиданный ледяной дождь. Стоя под ближайшим навесом, прячась от ледяных капель, Риндо решился на отчаянный шаг. — Мой дом недалеко. Зайдешь? — Риндо смотрел на девушку горящим, непривычным взглядом, что заставил Мейко в смущении отвернуться. — Дождь явно надолго. Переждешь у меня. Домой верну, так уж и быть. — Давай, — коротко ответила девушка, крепче сжимая ладонь парня, понимая, к чему всё это ведёт. И, если поначалу всё было мирно: чай для тепла, разговоры не о чем, рассматривание фотографий на полках книжного шкафа, то через буквально час она уже бесстыдно сидела на коленях парня, тая от его рук, не в силах оторваться от горячих жадных губ. Мейко не ожидала, что скрывала такие эмоции, горячие, тягучие, поглощающие с головой, будто ныряешь в глубокий омут, из которого не хочешь выныривать. И ещё больше не ожидала, что сам Риндо тоже был более пылким, чем казался с первого взгляда. Хайтани целует горячо и влажно, но медленно, будто вкушает, пытается выпить без остатка. Мнёт губы, чуть прикусывает, отчего тело раз за разом пронзает электрический ток, а дыхание останавливается. Голова идёт кругом от эмоций и нехватки воздуха, но Мейко не хочет отстраняться, наоборот, стараясь прижаться всё ближе, чувствуя сквозь одежду, как горячо пылает мужское тело. Риндо обнимает крепко, вжимая в грудь, и кажется, что ещё чуть усилий, и кости треснут под его напором, но он бережен, аккуратен. Один намек на дискомфорт — и парень ослабевает хватку, отстраняется от губ, давая вдохнуть ставший горячим вокруг них воздух, чтобы через секунду вновь слиться в поцелуе, не в силах насытится. Мейко казалось, будто он медлит специально, тело и душа просили большего, а Риндо не спешит, наслаждаясь. Он долго этого ждал, хотел больше прикосновений, больше поцелуев, больше тепла, больше её саму. Он чувствовал себя, как ребёнок в новогоднюю ночь, что видит подарки под ёлкой, но не мог открыть их, зная, что нельзя, что нарушив правила — всё испортишь. Раз за разом он представлял тот момент, когда Мейко позволит перейти черту, негласно нарисованную ими обоими. И вот этот миг настал, и торопить его не хотелось, как бы не жаждал он повалить девушку на кровать, и взять всю, без остатка, но сдерживал себя до дрожи в руках, до кружащейся головы. Риндо провёл рукой вдоль спины Мейко, чувствуя пальцами каждый выступающий позвонок, опускаясь ниже, и девушка выгнулась от прикосновения, вжимаясь в его тело, и рвано вздохнула, прикусив его губу. Мысленно отметив, что ей это нравится, он опускал ладонь всё ниже и ниже, огладив ягодицу, и провёл ладонью по бедру, чуть сжимая, и девушка заерзала, стремясь увернуться. Риндо положил другую ладонь на её лицо, огладив пылающую румянцем скулу большим пальцем, будто успокаивая. Едва касаясь кожи, провёл рукой по шее, погружая пальцы в чёрную густоту волос, и стянул резинку, распуская хвост. Локоны чёрными змейками упали на их плечи, будто закрывая от всего мира, и парень пропустил их сквозь пальцы, чувствуя их лёгкость и гладкость, будто шёлк в руках держал. Он заправил локоны за ухо, поцеловал влажно щёку, проложив дорожку поцелуев до самой шеи, чуть прикусив кожу, чувствуя, как бьется в губы венка, быстро и часто. Девушка вздохнула, поцеловав его висок, тело её дрожало мелко-мелко, не в силах справится с новыми эмоциями и ощущениями. Мейко горела и плавилась, как восковая свеча. Ей казалось, ещё немного, и неистово бьющееся сердце сломает грудную клетку, вырвется наружу, не в силах пережить весь спектр ощущений. Чувствовалась безграничная, всепоглощающая любовь, что хотелось показать, дать ощутить, чтобы он понял, насколько сильно она его любит. Была и страсть, что-то новое для неё, горячая, даже пылающая, напоминая лесной пожар, огромный и неконтролируемый, сметающий на своей пути все преграды в виде стеснения и неловкости. Был и страх, что она сделает что-то не так, что их прервут, и эта мелкая противная эмоция червячком точила мозг, не давая полностью расслабиться, полностью отдаться, и Риндо будто чувствовал, не торопил, давая привыкнуть Почти невесомо касаясь губами шеи, он поднялся выше, целуя сначала верхнюю губу, потом нижнюю, он легко проник языком, углубляя поцелуй, усиливая ощущения. Девушка робко провела ладонями по его груди, чувствуя сквозь рубашку бьющееся о рёбра сердце, скользила ладонями выше, к шее. Едва касаясь кончиками пальцев, она огладила обнаженную кожу, и запустила ладонь в двухцветные волосы, сминая их, путая, царапая ногтями кожу. Риндо едва слышно рыкнул, переплетая языки, углубляя поцелуй ещё больше. Руки его, лежащие на бедрах девушки, чуть сжали их, сдерживая рвущийся порыв. Парень прервал поцелуй, но не отстранился, горячо и часто дыша в раскрытые губы. Ладони скользнули вверх по рёбрам, и футболка задирается, выскальзывая из-за джинс, обнажая бледную горячую кожу. Правая рука скользнула на обнаженную поясницу, огладив впадинку на позвоночнике, другая же легла на грудь, скрытую под толстой тканью нижнего белья. Шумно сглотнув, облизнув ставшими сухими губы, Риндо чуть сжал её, и Мейко горячо и глухо простонала ему в шею, не сдержавшись. Её пальцы, сжали его плечи, сминая ткань рубашки, в голове было пусто, и хотелось лишь одного — наконец-то сорвать эту чёртовую одежду, и почувствовать его всем телом, прижаться кожей к коже, чтобы больше не было препятствий. Страх отступил, и пожар желания разгорелся с новой силой, подбадривая к более активным действиям. Мейко мазнула губами по шее парня, заставив того вздрогнуть и отстранится, но девушка потянулась следом, прикусывая кожу у обнажившейся в вороте ключицы, едва не урча от удовольствия, услышав томный мужской вздох сквозь сжатые зубы. Пальцы скользнули вниз, медленно расстегивая пуговицу за пуговицей, дрожа и путаясь, пока ладони парня блуждали по её телу, задирая футболку всё выше и выше, обнажая пылающее жаром тело сантиметром за сантиметром. Риндо чувствует, как желание бьётся в голове, как пульсирует член, требующий разрядки, и, пытаясь хоть как-то отвлечься, он крепко, но аккуратно, схватил девушку за талию, приподнимая с колен. Мейко вскрикнула, впившись руками в его плечи, удерживая равновесие, и парень рухнул на кровать полностью, сажая девушку обратно на свои бёдра. Та, всё ещё держась за его плечи, нависла сверху, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Рубашка Риндо скользнула по бокам, обнажая торс с татуировкой, и девушка, расслабившись, блуждала по ней взглядом, восстанавливая дыхание. Парень молчал и медлил, следя за ней, за каждой её эмоцией, сменяющейся на лице. Эти татуировки были его маленькой тайной — он не рассказывал о них Мейко, боясь сам не зная чего, и теперь, едва дыша, ожидал её реакции. Девушка прикоснулась к его груди и робко обвела контур чёрной витой линии, вызывая у парня мурашки и рваный вздох, пробуждая к более решительным действиям. Уже не стесняясь, она отвела рубашку в сторону, проводя пальцами, вырисовывая каждый узор, спускаясь ниже, на торс, оглаживая каждый шрамик, каждую впадинку мышц. Тянется вперёд, целует жадно, ненасытно, переходит на шею, прикусывает кожу ключицы, влажно проводит губами по впадинке между косточками ключиц к груди, и, неожиданно даже для себя, легко прикусывает сосок, вызывая томный, едва сдерживаемый стон. Ладони Риндо сжимают её талию до красных пятен, в штанах стало до боли тесно. Не в силах больше сдерживать желание, он вжал её в бёдра, чувствуя сквозь ткань одежды её жар. Схватил за волосы, сжимая их в кулак, резко поднял её лицо к своему, впивается в приоткрытые губы, не церемонясь сплетает языки в жаркий влажный танец. Буквально миг, и её футболка летит куда-то на пол вместе с его рубашкой и очками, он кладёт свою ладонь на лопатки Мейко, мягко и настойчиво нажимает, заставляя выгнуться, прижаться к нему. И обоих пронзает, будто от удара током, когда горячие тела наконец-то соприкасаются, захлестнули волной эмоции и чувства. В ушах шумело, и было слышно лишь её дыхание, её стоны, её бессвязный шёпот, раз за разом повторяющий его имя. Мейко, едва не мурлыча, легла на Риндо, вжимаясь в него, оплетая руками, утыкается носом в ярёмную впадинку, прижавшись к бьющейся неистово вене. Делает глубокий вдох, чувствуя ставшим родным запах, который навсегда отложился в голове, как его. Перечная мята, такая освежающе горячая и горькая. Обычно холодный и неприступный, как морозное зимнее утро, сейчас, в темноте его комнаты, наедине с ней, под звук бьющегося в окно дождя и шумное дыхание, он был горяч, и обжигал похлеще перца. И девушка в полной мере поняла, чем же именно подходил ему этот аромат. Ещё раз глубоко вздохнув, она чувствовала внутреннюю дрожь и трепет, не в силах насытится им. — Мейко, — хриплый шепот раздался у самого уха, и сухие тонкие губы прищипнули чувствительную мочку, заставляя вздрогнуть. Риндо обвил руками её талию, прижимая к себе, сжимая так крепко, и Мейко чувствовала, как хрустят тонкие косточки в этих медвежьих крепких объятиях. — Посмотри на меня. Его голос, эта интонация, этот довольный хрип камнем падают вниз живота, вызывая приятную тянущую тяжесть. Сердце, на миг взявшую передышку, забилось с новой силой, и кровь прилила к щекам, вызывая румянец. Мейко вновь вздохнула, щекой прижавшись к шее, ласково потеревшись о его горячую кожу, но подняться не решалась, неожиданно почувствовав робость. Хватка парня ослабла, и ладони скользнули вниз, к её обнаженному животу, лаская шёлковую кожу, и уперевшись, мягко, но настойчиво оттолкнули от него, вынуждая приподняться. Девушка села обратно на мужские бёдра, вздрогнула, почувствовав горячую выпуклость штанов, но взгляд старательно отводила в сторону, чувствуя нутром, что стоит взглянуть в его глаза — и она утонет с головой, навсегда потерявшись в этом сиреневом море. Риндо, всегда тонко чувствовавший каждую смену её эмоций, приподнялся на локтях, и положил ладонь на её лицо. Мейко прикрыла глаза, ласково потеревшись щекой о его шершавую от долгих тренировок ладонь, и, наконец решившись, взглянула на него. Парень вздрогнул, чувствуя, как сносит башню, как страсть и желание хлынули в пустую от мыслей голову, как вода из прорвавшейся платины от этого взгляда. Её серые глаза в неровном свете уличного фонаря, напоминали жидкое серебро, что плавилось от него, от его прикосновений, и, притянув девушку к себе, вплетаясь в очередной страстный поцелуй, в его голове мелькнула отчаянная до боли мысль: «Она моя». «Он мой», — мелькнуло в голове Мейко, когда она оказалась вжатой в кровать, когда Риндо одним решительным движением перевернулся, подминая девушку под себя. Его ладонь нашла её, сплетая пальцы, до лёгкой боли сжимая их, стремясь показать все чувства, что он хотел передать. Горячие влажные поцелуи осыпали лицо, шею, грудь девушки, расцветая алыми бутонами страсти на бледном холсте кожи. От страстного жара, в котором они оба пылают, распирает грудную клетку. Им душно дышать, воздух густой и горячий от них двоих, и кажется, что сама комната вот-вот вспыхнет алым пламенем от тех искр, что появляются от каждого прикосновения и поцелуя. Риндо спустился ниже, прикусывая кожу на рёбрах, и девушка тихо захныкала от удовольствия, прикрыв рукой рот, стремясь удержать рвущиеся наружу стоны. Парень, заметив это, встал на колени, и, взяв ладонь девушки, прижал её запястье к своим губам, вызывая рваный вздох. Смотря в её глаза, он ласкал тонкую кожу, языком выводя тонкие влажные узоры, крепко держа другую руку, сплетя пальцы. Мейко прикусила губу, выгнулась, чувствуя бьющееся где-то в шее сердце, не в силах сделать даже вдох. Желание накрыло с головой, и одержало победу, выпуская из лёгких томный сладкий стон, что для Риндо звучало самой лучшей музыкой на свете. Он завёл руку девушки за её голову, всё так же не прерывая зрительный контакт, и хрипло прошёптал: — Не смей себя сдерживать. — Он коротко и нежно чмокнул её в щёку. — Ты никому не мешаешь, — лёгкий поцелуй остался бабочкой на второй щеке. — Особенно мне.- Ещё один поцелуй осел на ложбинке между ключиц, пылая угольком. — Поняла меня? — Мейко коротко кивнула, не в силах вымолвить и слова. Мейко ёрзает, не в силах справится от пульсирующего где-то в животе желания, и развела колени, давая Риндо прижаться к ней. Парень резко вздохнул сквозь сжатые зубы, утыкаясь лицом в её грудь, стараясь себя сдержать ещё хотя бы на пару мгновений, но ноги девушки, что так легко (будто всегда) оплели его талию, послали к чёрту все его попытки. Тот сдавленно стонет, перехватывает ладонями её бёдра, и вжимается сильнее, сминает пальцами ткань чёртовых джинс, проклиная всё на свете, что они ещё на ней. Мейко стонет в ответ, жар накрывает новой волной, и пальцы вплетаются в волосы парня, надавливая, пробуждая к действиям, и её зов был услышан. Руки Риндо тянутся к пряжке её ремня, пока губы яростно впиваются в шею, оставляя ярко-алый засос, навсегда помечая. Сквозь гулко бьющееся сердце, слышится едва заметный звон ремня, ловкие грубоватые пальцы расстегивают пуговицу, Мейко чувствует, как разъезжается молния, и Риндо большим пальцем проводит по самому краю нижнего белья, дразня больше себя, чем девушку. Он поцеловал влажно и горячо, приподнимая бёдра девушки, намериваясь раздеть… — Риндо! Дверь с грохотом распахивается, заставляя влюбленных вздрогнуть, оторвавшись друг от друга. Мейко с испугом, а Риндо с пылающей яростью посмотрели на нарушителя их уединения. — Слыш, ты спишь, что ли? Дозваться до тебя не могу уже минут десять точно. Это чья одежда там ви… — Ран, шумный и неожиданный в своём возвращении, ворвался в комнату, что-то печатая в телефоне, не глядя на них. Но стоило поднять глаза, как он осёкся, замолкая. Секундное удивление на лице сменяется ехидной лисьей улыбкой. — Ах, так вот чья куртка на вешалке, — глаза бесстыдно шарят по Мейко, и та, вмиг ставшая пунцовой от смущения, прижала руки к груди, и заёрзала на кровати, стремившись отодвинуться подальше. Риндо, злющий на старшего брата, как никогда раньше, вскочил, закрывая собой девушку, давая той возможность прикрыться пледом с кровати. Тяжёлый взгляд прожигал Рана насквозь, но тот и бровью не повёл, будто не осознавая, что натворил, или, наоборот, слишком сознавая. Его веселила вся эта ситуация, он знал, что стоило уйти, но не мог не поддразнить младшего братика, что так неожиданно быстро повзрослел. — О, я помешал вам, простите, — парень с косами поднял руки, в примирительном жесте. Риндо, подобравший с пола очки, напирал на него с явно не добрыми намерениями, и Ран отступил к двери. Лисья улыбка на его лице становилась всё шире и шире, вся абсурдность ситуации веселила его всё сильнее и сильнее. — Я буквально на минутку заскочил, не волнуйтесь, можете продолжать. Рин, мне нужен твой одеколон. — Съебись в туман отсюда, — рыкнул ему брат в ответ, поправляя средним пальцем очки на лице. Грудь ходила ходуном от частого дыхания, и страсть и желание вмиг обратились в ярость и злость, которую хотелось выплеснуть на ухмыляющегося брата. Он будто оголенный провод под напряжением, одно слово, одно прикосновение — и убьёт, не заметив. Ран, будто почуяв опасность, на миг нахмурился, и, продолжая улыбаться, быстрым движением дернулся в сторону комода брата. Схватив одеколон, он послал на прощание воздушный поцелуй взъерошенной и смущенной Мейко, и рванул из комнаты, уворачиваясь от кулака. Риндо рванул следом, намериваясь намять бока зазнавшемуся старшему, по пути захлопнув дверь, и девушка, завернувшаяся в плед, как в кокон, вздрогнула от резкого звука. Осознание произошедшего резко ударило по голове, её будто ледяной водой окатили, смывая страсть, потушив пылающий пожар. Дыхание рвано восстанавливалось, и Мейко перебирала в голове всё произошедшее, отчего лицо горело от смущения. Вспомнив всё, что она творила, девушка с головой нырнула под толстый клетчатый плед, слыша сквозь ткань и закрытую дверь гневные выкрики Риндо и смех Рана. Щёки пылали, на шее саднил свежий засос, и Мейко легко провела по нему пальцами, чувствуя ещё влажную кожу. Дождь настойчиво тарабанил в окно, то утихая, то усиливаясь, и девушка слушала этот звук, постепенно успокаиваясь, невольно улыбаясь от всей произошедшей ситуации. Вскоре раздался скрип двери, и в комнату вошёл Риндо, на скуле которого алел свежий синяк — Ран не остался в долгу. В глубине квартиры раздался хлопок входной двери, и тишина вновь вернулась в квартиру братьев. Девушка выглянула из-под пледа, наблюдая за замявшимся Риндо. Тот чувствовал досаду, и понимал, что бесполезно что-то продолжать. Страсть, туманившая разум, захлестнувшая цунами их обоих, отступила, оставив после себя опустошение и разочарование от несбывшегося. Подобрав с пола одежду, он встряхнул футболку девушки и протянул её ей, не в силах посмотреть, отводя взгляд в сторону. Риндо чувствовал вину за произошедшее, думая, что сам виноват во всей случившейся ситуации, в глубине разума понимая, как абсурдно это звучит. Скрип кровати — и Мейко, обогнув вытянутую руку парня, прижалась к нему, обнимая, сплетая руки в крепкий замок вокруг его талии. Она видела его смущение и досаду, и хотела хоть как-то поддержать. Прижавшись щекой к груди, чувствовалось размеренно бьющееся сердце, что буквально несколько минут назад неистово билось о грудную клетку, и этот спокойный ритм убаюкивал, даря незримое спокойствие. — В следующий раз запрём твою комнату, — тихо прошептала она хриплым голосом, и Риндо обнял её в ответ, уткнувшись носом в макушку, прижимая сильнее. — Ещё и шкаф подвину, чтобы наверняка. — Тихий смех влюбленных раздался в комнате, теплом любви разливаясь в груди, расслабляя и успокаивая.