Сокровище Младшего Короля

Буквально через пару часов Риндо стоял недалеко от заброшенного склада в складской зоне порта Токийского Залива, и осматривал его, примечая все окна и лазейки. За его спиной раздавалось шуршание и тихие голоса: верные ему ребята не оставили своего главаря одного. Никто из них не знал, за кем они идут и кем приходится пленник Хайтани-младшему. Но все видели его нервозность и гнев, и понимали — этот человек особый для их главного, и помочь вызволить его из лап чужой банды было только в почесть. Вытащить информацию из несчастного парня было легко: Рин, как только пелена гнева и нервов спала с его глаз, сразу понял, что больно много недоговаривает этот новичок. И понял, что ни он, ни брат, ни разу не видели его, соответственно, не принимали в свой отряд. И этим этот несмышленый дурак подписал себе приговор. Риндо потер саднящие костяшки через перчатку. Кулаки его били метко, зная все болезненные места, пока парень пытался вывернуться из хватки его людей, воя и плача, моля о пощаде. И раскололся он быстро, сознавшись в шпионском внедрении в ряды «Поднебесья» и рассказав, где спрятали Мейко и сколько людей рядом с ней. Избавление от «мусора» он оставил на своих подчиненных, решив не терять время на такой пустяк, поспешив в место укрытия вражеской шайки-лейки. Ветер с залива пах водорослями и машинным маслом, трепал кровлю склада, монотонно стуча железными листами. Риндо хмурился, в груди ворочался нервный зверь, что учуял кровь и требовал освобождения. Он обернулся на притихших парней, что стояли за его спиной, и решительность горела в их глазах. — Мы готовы, — коротко ответил один из них, выступая вперёд, и по полосатой чёрно-белой причёске Риндо узнал в нём Гина. — Что прикажете, командир? — Пиздюлей ему раздайте, вот что Я прикажу, — раздался справа недовольный гневный голос, и Рин стремительно обернулся, ловя злющий взгляд фиолетовых глаз. — Я тебе что сказал, братишка? — Голос сочился едва сдерживаемой яростью, и Ран стремительными шагами подходил к младшему. Тот машинально встал в стойку, готовясь защищаться. — Не. Делай. Глупостей. А ты, блять, сбежал с собрания, по пути избив крысу в наших рядах, и на реактивной тяге примчался в этот блядский порт! Ты совсем рехнулся?! Ещё и наших парней следом притащил, остолоп очкастый! — Они сами согласились со мной идти, — резко ответил Риндо, хмуря брови и сжимая с хрустом кулаки. — В отличие от тебя, — коротко добавил он, и старший брат остановился в пару шагах от него. Ран замолк, обиженный и удивленный от этих слов. Парни за Риндо отошли в сторону, чувствуя интуитивно, что сейчас будет тяжёлый разговор, и тут же зашушукались, заметив, как следом за Раном подходит остальная часть их отряда. Рин непонимающе оглядывался на почтительно кланяющихся перед ним сопартийцев, непонимающий, что происходит. Он вышел из оборонной стойки и поправил сползшие с носа очки, переведя недоуменный взгляд на подошедшего ближе брата, ожидая объяснений. Но Ран хмурился и продолжал молчать, взглядом тёмных фиолетовых глаз сверля младшего брата. Его молчание угнетало, давило на плечи, и Риндо успел пожалеть о своих сказанных в гневе словах. — Вот ты значит, как всё это понял. — Наконец прервал молчание Ран, привычным движением закидывая раскрытую телескопку на плечо. — Я тут, блять, пытаюсь убедить Изану, что дело из ряда вон выходящие, что не просто какие-то борзые школьники решили зубы показать, а что у нас тут из-под носа стащили очень важного человека. И посреди разговора узнаю, что мой неугомонный младший братишка решил ослушаться приказа главы и самовольно съебался, захватив по пути нескольких наших из отряда, узнав, где прячут его девочку. Ты совсем идиот?! — Голос старшего сорвался на крик, но Ран тут же осекся, титаническим усилием воли сдерживая свой гнев. Риндо даже не дрогнул, не отводя взгляд сиреневых глаз от старшего брата. — Ты хоть можешь представить, что мне стоило убедить Изану, что ты ослушался его не потому, что тебя не устраивает он, а потому что моча в башку ударила, затуманив разум к чертям собачьим? Он в итоге прислушался ко мне, хотя был очень, очень, блять, недоволен. И тебе сошло это с рук только из-за меня, братишка, запомни это. — Ран ткнул телескопкой в грудь Риндо, заставляя того отступить. — Ты у меня в долгу, придурок, учти это. А теперь я жду объяснения, какого хуя ты творишь. Немедленно. — Я не собираюсь тебе это объяснять, — рыкнул в ответ Риндо, морща нос, едва не скалясь, как дикий зверь. Ран потемневшим взглядом следил за ним, нависнув сверху, и косы его мягко качались под нескончаемым ветром. — Я пришёл сюда за Мейко. И я не собирался ждать, когда наконец-то кто-то пойдёт сюда разбираться. Да и веры в людей Изаны не было, — тихо добавил он, отвернувшись в сторону барака. — Эта банда могла и не тронуть её. Но вот отморозки, что пришли бы следом… Могли. И ты сам это знаешь, — Риндо перевёл взгляд обратно на нахмурившегося Рана, что оглядывал шумящий от ветра барак. Братья напряглись, когда услышали приглушенный взрыв смеха, что прозвучал со стороны постройки. — Это же Мейко, Ран. Моя Мейко. Как я мог сидеть, сложа руки, и ждать чего-то? — Гнев сменился на отчаяние, и Риндо полностью повернулся спиной к молчащему отряду. Стянув очки, он помассировал бурой от крови перчаткой веки, чувствуя накатившую вину за всё произошедшее. — Просто представь, что нашу мелочь кто-то стащит, как бы ты поступил? Тоже бы сидел и ждал? Хуй там, ты бы первый на жопной тяге полетел эту искательницу приключений из очередной заварушки вытягивать. Так почему я должен отсиживаться? Ран медленно кивнул, соглашаясь со словами брата. Накручивая косу на телескопку, он рассматривал барак, как несколькими минутами ранее делал Риндо, цепляясь взглядом за щели и окна. В некоторых из них дребезжал неровный свет, что ярко выделялся в ночи. Были слышны громкие голоса, мелькали силуэты людей у входа в постройку. Жизнь в этом богом забытом месте кипела, и охрана у дверей явно показывала — их там ждут. Парни за их спинами молчали и ждали приказов, напряженный, как струны, готовые идти в бой по одному кивку головы. Ран тихо вздохнул, и перевёл взгляд фиалковых глаз на младшего брата, что ожидал от него хоть каких-то слов. — Тебе известно, сколько их? — проговорил он, и Риндо отрицательно покачал головой, натягивая очки обратно. — Где там Мейко тоже не знаешь? Кто их главный? Как они вообще про всё это узнали? — Отрицание за отрицанием, и Ран недовольно прошипел себе под нос от досады. — Да я даже, блять, не удивлён. Ты хоть что-нибудь знаешь? — Как бить ебала я знаю, и что там сейчас моё сокровище. А на остальное мне похуй. — Коротко ответил Риндо, хрустя костяшками пальцев в знак подтверждения. Он наклонил голову на плечо, буравя гневным взглядом напряженного Рана. — Ты со мной или как? — Я всегда с тобой, придурок. Ты мой брат. Это не обсуждается даже. ** От автора: дальнейшее повествование ведётся со стороны Рана. В бараке пахло пылью, кровью и машинным маслом. От этой какофонии запахов свербело в носу, и жутко хотелось чихнуть. Едва себя сдержав, Ран мазнул ладонью по лицу, и тут же одёрнул руку, скривив брезгливо губы. Перчатка была пропитана кровью какого-то неудачника, что попал под крепкий и отточенный удар, и горячая густая жидкость ощущалась коже, раздражая. Их отряд был как всегда на высоте. Смерчем ворвавшись в барак, они застали врага врасплох, чем и не побрезговали воспользоваться. Неудачливые вояки валялись то тут и там, оглушенные и избитые. Иногда раздавались глухие протяжные стоны боли, кто-то пытался встать, но раз за разом падал на пол, глухо ударяясь о крошащийся пол. Кровавые лужи растеклись по полу, перемешиваясь, образуя едва ли не озёра, и от них поднимались тонкие белёсые струйки пара: весенние ночи были ещё холодные и промозглые, и вблизи большой воды это ощущалось сильнее. Ран прошёл вглубь барака, где раздавался гул голосов, яростные выкрики и глухие хлопки ударов. Перешагивая через небрежно валяющиеся тела и вещи, он натянул перчатку обратно, брезгливо сморщившись, чувствуя липкость и холодность влаги на коже. Телескопка приятно тяжелела в руке, и в неровном свете походных фонарей, что расставили враги то тут, то там, она блестела кроваво-красным. Ран чувствовал приятную сытость, как бывало после каждой драки, и натруженные мышцы гудели, предвещая приятную лёгкую боль на следующий день. Риндо обернулся на брата, когда тот подошёл к нему, и, сухо кивнув, отвернулся обратно к привязанному к стулу мужчине. Ран оглядывал пленного с ног до головы, недоумевая, кто это может быть. Он не выглядел как часть группировки, с которой они сейчас бились: ни отличительной формы, ни оружия. Мужчина был взрослым, уже почти старик, в разорванной клетчатой рубашке, с опухшим и посиневшим от побоев лицом. В волосах его, чёрных с сединой, застыла кровавая корка — его явно избивали, долго и мучительно, но вот зачем. — Кто это? — Спросил Ран, останавливаясь по правую руку от задумчивого Риндо. Младший дышал часто и поверхностно, на лице его блестел пот и капли крови. Перчатки, порванные и почерневшие от грязи, выглядывали и карманов плаща, стянутые в ходе боя, чтобы не мешались. Но вот довольствия, которое ощущал Ран у него не было — на лице застыла яростная гримаса отчаявшегося человека. Очки слабо отсвечивали рассеянный бледный свет, на их стеклах застыла россыпь мелких капелек крови, что отпечатались и на коже, как веснушки. Старший был удивлен — Рин ворвался в барак первым, сметая всех на своём пути, а выглядел так, будто не участвовал только что в масштабной бойне. — А хуй его знает. Он без сознания. Видимо, ещё один пленный. — Риндо раздраженно дёрнул плечом, и присел перед мужчиной, не сильно хлопая того по щекам. — Эй, дядя, ты жив вообще? Мужчина дернулся от рук, захрипев. Откинувшись на спинку стула, он приоткрыл опухший глаз, безумным взглядом оглядывая недоумевающих братьев. Ран приподнял одну бровь, наклонив в голову бок, ожидая хоть какой-то внятной реакции. Вокруг них столпились тяжело дышащие члены отряда, приходящие в себя после драки. Для них битва была короткой, но жаркой, и большинство противников даже не успели сообразить, что к чему, когда бой уже подошёл к концу. Но то, зачем они пришли сюда, так и не было найдено, и все это понимали, глядя на своих глав. Ран видел, как бесился и нервничал Риндо. Вместо пленной Мейко они нашли здесь только этого связанного замученного старика, который всё ещё не понимал, что происходит, и лишь стонал и хрипел, отплевываясь кровавой слюной. Но вот только как исправить это положение — он не знал. Нужно добиться внятного ответа от этого мужика, но как, если тот то приходил в себя, то вновь впадал в беспамятство? — Хайтани-сама, отойдите, пожалуйста, — Братья обернулись на Гина, что стоял позади них с ведром, полным воды, хрен пойми откуда взявшегося. Догадавшись, что тот хочет сделать, они с готовностью отпрянули в разные стороны, давая парню выплеснуть холодную воду в лицо пленному человеку. Тот взвыл от неожиданности и испуга, и, учащенно дыша, начал метаться на стуле, пытаясь вырваться, и едва себя не уронил, но Ран успел подхватить спинку, не давая тому рухнуть. Мужчина бессвязно дёргался, безумно воя и рыча, и люди понимали — мучили его долго и нещадно. — Я ничего не знаю! Отпустите меня! Хватит! Не знаю! Не знаю! Не знаю! — Заверещал мужчины, хныча и воя от боли, по лицу его стекала бурая от крови вода, смешиваясь со слезами и слюнями. Жидкость капала на бетонный пыльный пол с волос и одежды, запах крови усилился, и Ран поморщился, вновь почувствовав зуд в носу. Риндо подскочил к мужчине и отвесил ему пощечину, звонкую и хлесткую, заставляя замолкнуть, но не хныкать. — Да ты нам нахуй не нужен, дед! Кто ты вообще? — Рявкнул Рин, перекрикивая звуки, и мужчина затих, оглядывая его. — А вы… кто?..- Проговорил тихо он, и узкие глаза метались от одного лица к другому. — Кони в пальто, блять, отвечай реще, — рявкнул Риндо, мечась перед пленным, как дикий зверь, едва себя сдерживая, чтобы не придушить несчастного. Ран вышел вперёд, рукой отодвигая злого и неконтролирующего себя брата в сторону. Тот, недовольно закатив глаза, послушно отошёл, понимая, видимо, сам, что сейчас может наломать дров, но ничего не мог поделать с накатывающими эмоциями. Он надеялся найти Мейко здесь, но нашёл лишь кучку слабых необученных отбросов, странного избитого дедка и кучи мусора. И ни намёка на девушку. — Меня вытащили из дома… Сказали, что мой сын задолжал кому-то крупную сумму, — хрипло ответил мужчина, рассматривая хмурого Рана, часто моргая от выступавших слёз.- Взяли меня, как причину отдать деньги… Вы от сына моего? — Нет, мы сюда шли не за вами, — бросил коротко Ран, накручивая в задумчиво косы на телескопку. Привычка была до боли вредная, и вспоминалась, когда волосы были уже нещадно испачканы в запекшейся крови. Вот и сейчас Ран, опомнившись, раскрутил косу, стряхивая с тугих локонов красные корочки. — За девочкой?.. — Риндо, как и Ран, застыл настороженно, услышав эти слова. — За ней, да?.. — Где она?! — Рявкнул Рин, и старший едва успел схватить его за локоть, не давая подойти к пленному ближе. Мужчина не ответил, повернув голову в сторону мешков с песком, что ровным строем белели в полутёмках барака у дальней его стены. Братья перевели взгляд следом, и Риндо, выдернув нервно руку из захвата брата, подошёл к ним, шаря взглядом, ища хоть какую-то зацепку. — Там, за ними… Вход в подвал, — мужчина говорил тихо и хрипло, дыхание его булькало, с трудом вырываясь из лёгких. — Я там сидел… Потом и девчонку бросили… Бедная, тряслась, как мышь, едва одетая, — От этих слов Риндо вздрогнул, с бешенным глазами обернувшись на говорящего. — Я дал ей пиджак, но не сильно помогло… Там холодно. — Пленник закашлялся, и, сплюнув кровавую мокроту, продолжил. — Она брыкалась и кусалась, когда за ней спустились. Куда-то хотели уволочь… Я не дал, помог отбиться, за что и вытащили меня сюда… Избивали, паскуды… Что с ней сейчас — не знаю… Там давно тихо. Я слышал, как она кричала, потом замолкла. Ран, едва дышащий от этого рассказа, переглянулся с застывшим, как изваяние, Риндо. Тот, шокированный, медленно обошёл мешки, и судорожно вздохнул, увидев едва заметную железную дверь с круглой ручкой. Ран рванул к нему, но тут же остановился, услышав зов одного из своих людей: — Хайтани-сама! Один из этих псов вызвал подкрепление! Это была ловушка! — А вы чё, дети малые? Отбиться не сможете? Готовьтесь к новой схватке, помогите раненным, перевяжите свои раны. — Ран отдавал приказы чётко и сухо, чувствуя, как внутри едва трепещет сердце от страха за Мейко. Эта девочка была совсем другой, не такая, как их боевая подруга, более кроткая и тихая, и чем-то по началу раздражала старшего Хайтани. Но, со временем, он настолько к ней привык, что даже спрашивал у брата, что с ней, когда давно не видел. Мейко смущалась его, от чего хотелось её подкалывать и дразнить, особенно когда рядом нет вечно хмурого Риндо. Было смешно наблюдать за розовым румянцем на щеках и надутые в возмущении губы. Мейко иногда дерзила в ответ, отчего веселила Рана лишь сильнее, отчего их словесная перепалка всегда заканчивалась ехидным смехом старшего и пунцовыми щеками девушки. И сейчас, понимая, что вся эта ситуация зашла слишком далеко, в душе он ощущал страх. Страх за неё и его брата, что в остервенении дёргал ручку двери, с грохотом пытаясь её раскрыть, игнорируя висящий на петлях замок. — И освободите пленного, — сказал напоследок Ран оставшимся без поручений людям. — Обработайте его раны. Потом отвезите в больницу, когда всё закончится, — договорив, он стремительными шагами направился к брату, на ходу закрывая телескопку и пряча её в карман. Риндо всё-таки мог вырвать плохо закреплённые петли замка из крошащегося старого бетонного пола, и заглядывал в отверстие, прислушиваясь к звукам. Из подвала дребезжал белый тусклый свет очередного походного фонаря. Пахло душно сыростью и плесенью, и не раздавалось ни звука, не смотря грохот двери. Рин, едва дыша, спрыгнул вниз, и Ран, не долго думая, спустился следом, подняв ботинками облачко пыли. Помещение напоминало второй склад. Здесь стояли банки с краской, различные кисти и инструменты, которые уже покрылись пятнами ржавчины от сырости. Казалось, тут давно уже никто не был, но страшный бардак указывал на недавнюю борьбу. К запаху сырости примешался резкий запах краски, что растеклась от раскрывшейся от падения банки, и теперь чёрным пятном сияла посреди маленькой комнатушки. Многолетняя пыль на полу была стёрта, на стенах буровели кровянистые разводы. А в углу, у самого фонаря, чернел силуэт в огромном сером мужском пиджаке, что съежившись, стремился спрятаться в тени. У Рана спёрло дыхание, когда он заметил Мейко, что крупно дрожала, спрятавшись с головой в чужой одежде. В сердце кольнуло от боли, он дёрнулся вперёд, но тут же осекся, переведя глаза на застывшего Риндо. И вздрогнул, увидев взгляд младшего брата. Так тот смотрел, когда Ран при нём впервые убил человека; когда они оказались в детдоме и познакомились с «добрыми» воспитателями; когда отец поднял руку на их мать, в пьяном угаре выплёвывая слова. Смесь страха, боли и шока отражалась в его глазах, и губы едва заметно подрагивали, выдавая бушующую в груди смесь эмоций. Рин едва дышал, не отводя взгляда от съежившегося комка в углу комнаты, шокированный произошедшим, и Ран знал, что брат сейчас винит себя во всём, что случилось. Мейко явно слышала их, но не решалась посмотреть. Мужской серый пиджак, покрытый пылью и пятнами краски, укрывал её с головой, как в коконе, и только тонкие женские пальчики с обломанными ногтями выглядывали наружу, вцепившись в ворот. Это выглядело одновременно трогательно и страшно, и Ран тихо выдохнул, беря себя в руки. Он мягко прикоснулся к плечу брата, едва сжимая его, и этим движением вывел его из состояния шока. Риндо моргнул несколько раз, и, жалко сморщив лицо, выдохнул едва слышно: — Мейко… — Столько боли в его голосе Ран не слышал никогда. Он сделал шаг вперёд, и девушка за пиджаком зашевелилась, съежившись сильнее. Неконтролируемая дрожь усилилась, послышался тихий сдерживаемый всхлип. — Мейко, это я. Звуки стихли, и Мейко выглянула из-под пиджака, неверящим взглядом оглядывая братьев. Глаза, опухшие и красные, мутные от пелены непролитых слёзы, бегали от одного к другому. Она выглянула больше, отодвигая в сторону ворот пиджака, обнажая красные щёки и ранку на пересохших губах, открыла шею, где чернели и желтели полоски синяков от чужой хватки. Всё ещё не веря, она застыла настороженным зверьком, смотря на застывшего над ней Риндо. Несколько томительных секунд, и лицо Мейко скривилось, слёзы заструились по грязным щекам, и она с отчаянным воем вскочила, утыкаясь в грудь молодого человека, не сдерживая рвущиеся из груди рыдания. Ран сморщил лицо, отворачиваясь: на девушке был лишь нижнее бельё, и крупные гематомы синели то тут, то там, и он не хотел её лишний раз смущать. А та, будто забыв о его существовании, глухо выла и рыдала навздрыв, не сдерживая себя. Плакала от боли и страха, от ужаса и унижения, цепляясь тонкими пальцами за плащ Риндо, что стоял рядом с ней на коленях, сжав в медвежьих объятиях. Рин обхватил её, стремясь спрятать, уткнувшись лицом в её плечо, и сам едва заметно подрагивал. Ни звука, ни движения — Ран понимал, что брат сам едва сдерживается, чтобы не начать крушить всё вокруг от той ярости, что появилась в нём, стоило ему увидеть измученную девушку. Мейко бессвязно шептала, рассказывая, что произошло, и Ран, прислушивался, чувствуя, как гнев удушающей волной поднимается к горлу, учащая сердцебиение. Её похитили сегодня утром, практически выкрав из школы, нацепив на голову мешок и связав руки. Она брыкалась и вырывалась, ударяя невпопад, но этим лишь злила похитителей, которые, не стесняясь, били её под рёбра и в живот, в самые болезненные места. Приволокли сюда, в порт, бросив в подвал к какому-то мужчине, стянув по пути одежду, чтобы убедиться, что у неё нет оружия. Бандиты оставили её здесь на несколько часов, незнакомец отдал ей свой пиджак, пытался помочь хоть как-то согреться. И храбро подставил себя под удар, когда какие-то парни пришли воспользоваться девушкой, как подстилкой. Не смогли, не успели — мужчину вытащили из подвала, чтобы наказать, а тех насильников отозвал главный. — Они сказали, что меня нельзя трогать, — сквозь всхлипы сумбурно говорила Мейко. Слова были глухие и тихие: она уткнулась носом в промокшую от её слёз грудь Риндо, крепко обхватив его за талию, не выпуская ни секунду. Тот же молчал и слушал, поглаживая обнаженные лопатки, пытаясь успокоить. — Сказали, что, пока нет ответа, мною нельзя пользоваться. Но сказали, что, если ты не ответишь через сутки, то пустят по кругу, — Ран от этих слов тихо чертыхнулся себе под нос, не сдержавшись. — Я ничего не говорила, — Мейко подняла заплаканные покрасневшие глаза на Риндо. Слёзы нескончаемым потоком струились по щекам, оставляя влажные дорожки, но в глазах горела небывалая решительность. — Я не говорила ничего, что могла знать, слышишь? Они спрашивали, пытались разнюхать информацию о вас, слабые места, где вы живёте… Ничего, абсолютно ничего, я не выдала тебя! — Тш-ш-ш, — Риндо обхватил её лицо, вытирая большими пальцами слёзы. Мейко всхлипнула, щекой потеревшись о ладонь, прикрыв глаза. — Мне всё равно на это. Я вытащу тебя отсюда. Ты можешь идти? — Голос брата был глух и полон ярости, но даже с неконтролируемым гневом он мог найти крупицу нежности для своей девочки. Мейко помотала головой, отчего Риндо сильнее нахмурился. — Что случилось? — Колени болят, — коротко ответила девушка, судорожно сжав мужские запястья. — Они кинули меня сюда, когда я начала сопротивляться. Скрутили и кинули. Я неудачно упала. Риндо вдохнул с шумом, задержав дыхание и прижавшись лбом ко лбу девушки, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Ран чуть покачал головой от услышанного, понимая, что, если в руки Риндо попадёт этот идиот, что додумался похитить Мейко, то с целыми ногами он уже не уйдёт. Да и вообще, мёртвые не ходят. Он отошёл к выходу из подвала, решив их оставить наедине, оценивающим взглядом пройдясь по тонкой шаткой лестнице. Мейко точно не смогла бы подняться по ней, тем более с травмой, и Ран задумался о способах её спасения, как вдруг в проёме показалось лицо одного из их людей. — Хайтани-сама, у нас хорошие новости! — громко, проговорил он, с шумом втягивая воздух через нос: тот явно был сломан, скривившись под неестественным углом, опухший и кровоточащий. — Вражеская банда «Токио Ганг» разбита в пух и прах! Их подкрепление было многочисленным, но к нам пришли на помощь люди из отряды главы! — Главы?.. — Удивленно проговорил Ран, и, побледнев от осознания, обернулся к Риндо. Тот уже стоял на ногах в одной футболке, замотав в свой плащ девушку. Мейко затихла, выплакав все эмоции, и молча лежала в его руках, щекой прижавшись к груди, прикрыв опухшие глаза. Плащ почти полностью скрыл её, лишь тонкие голые лодыжки выглядывали из-под полов, в ссадинах и пыли, и вид этих ног защемил Рану сердце. Оторвав взгляд от девушки, он поднял глаза на Риндо, и тот с решительным видом посмотрел в ответ. Хмурый взгляд сиреневых глаз подтвердил, что он всё слышал, и был готов к встрече с Изаной. — И мы смогли захватить главу этой мелкой шайки! — Продолжил говорить подчиненный, не обратив внимания на переглядки глав отряда. — Мы его скрутили и ждём ваших приказов насчёт него! — Оставьте его на меня, — раздалось из глубины подвала, и Риндо выступил вперёд, становясь рядом с братом. — У меня с этим ублюдком свои счёты. — Да, Хайтани-сама! — Бодро ответил парень, взглядом пробежав по обнажённым тонким девичьим ногам, усыпанных синяками и ссадинами, что выглядывали из-под чёрного плаща. Но, поймав тяжёлый взгляд двух братьев, поспешно ушёл от входа, уходя к остальным членам банда. Прислушавшись, братья молчали, ожидая, когда тот уйдёт на достаточное расстояние. Наконец, когда шаги подчинённого утихли, Ран прервал тишину торопливым шёпотом: — Я поднимусь первым и возьму Мейко. Вынесу её отсюда. Увезу в больницу, пока ты тут будешь веселиться. — Такое себе веселье, — буркнул Риндо в ответ, сжав пальцы, сминая ткань плаща. — Не позволяй Изане узнать о ней. — Постараюсь, — ответил Ран, уже поднимаясь по скрипящей железной лестнице, что ходила ходуном от каждого движения. Встав на бетонную площадку, он опустился на одно колено, протягивая руки вниз. Риндо перехватил поудобнее девушку, и, глубоко вздохнув, рывком поднял её, протянув брату. Мейко, охнувшая от удивления, испуганно протянула руки к Рану навстречу, помогая себя поднять, и тот, взяв её, был удивлён лёгкостью и хрупкостью. Обняв девушку, он прижал её к груди и отошёл в сторону, давая место для поднимающегося младшего брата. Мейко, что закуталась в плащ плотнее, испуганным мышонком смотрела на Рана, не зная, как на всё реагировать, смущенная всей ситуацией. И Ран впервые за весь вечер улыбнулся своей фирменной лисьей улыбкой, пытаясь успокоить девушку, что мелко дрожала в его руках. Да, она была совершенно не похожа на его любимую мелочь — та, если бы и попала в такую передрягу, больше бы материлась и орала от злости, чем дрожала от страха, и разревелась бы потом, когда всё утихло. Но Мейко не их с братом подруга детства, и Ран её нисколько не осуждал. Она была далека от их преступного мира, и он понимал, что для неё вся эта ситуация — дикий стресс и ужас, которые многие месяцы будет преследовать в кошмарах. Риндо вылез из подвала и хмуро оглядел брата с Мейко на руках. Он подошёл ближе и поправил плащ, накрывая девушку с головой, скрывая от чужих глаз. Нечитаемый взгляд прошёлся по силуэту его любимой, и болезненно сморщилось лицо, от осознания того, что он допустил. Ран прочистил горло, привлекая к себе внимание, и Рин поднял на него глаза, изогнув бровь: — Иди первым. Отвлечёшь на себя внимание. Я выйду чуть погодя с ней. — Риндо согласно кивнул, и собирался уже выйти, как брат его окликнул: — Эй, Рин! — Тот обернулся, вопросительно мотнув головой: — Отпизди эту гниду и за меня. Риндо хищно улыбнулся, и последний раз скользнув взглядом по девушке, вышел к своему отряду. Одобрительный гул голосов поднялся при его виде, и Риндо начал расспрашивать о подробности драки и захвате вражеского главаря. Ран прислонился спиной к мешкам, стараясь выудить информацию из какофонии голосов, когда его отвлекла рука Мейко, что едва заметно прижалась к его груди. Он опустил взгляд фиолетовых глаз на девушку, и та тихо спросила: — А тот мужчина? Что был со мной. Где он, Ран? — Её голос был сиплый от слёз и криков, она кашляла через слово, пытаясь говорить громче, но не могла прибавить громкость ни на октаву. Ран вздохнул, и уже открыл рот, чтобы ответить, как девушка его перебила. — Он жив? — Да, — коротко выдохнул Ран. — Он жив. Ранен, мы его вытащили отсюда. Он и указал на то, где ты. Мейко от услышанных слов расслабилась и тепло улыбнулась пересохшими губами. Ран запоздало подумал, задумчиво оглядывая её улыбающееся лицо, что девушка всё-таки не такая нежная, как он решил поначалу. Была в ней та сила, которая позволяла, будучи израненной и ослабшей, спрашивать о состоянии другого человека и улыбаться. Улыбаться так тепло и искренне, как никогда не могли Ран и Риндо. Он подумал, что, видимо, поэтому Рин так дорожит ею — искренность и доброта нужна была каждому, кто погряз в преступном мире Токио. Когда рядом с тобой происходят только насилие и смерть, хочется чего-то светлого и чистого, и Риндо с этим повезло. Ран вновь вздохнул, и отвёл взгляд в сторону, подумав о своей мелочи. Хоть бы она никогда не попадала в такие ситуации. В задумчивости, он не сразу заметил, как утих гул голосов, и вынырнул из омута размышлений только тогда, когда на весь барак раздался адский крик боли. Мейко вздрогнула и прижалась к нему, снимая пальцами плащ на груди, и Ран обнял её покрепче, успокаивая. Он вышел из-за груды мешков, сухо кивнув оставшимся на страже парням, и торопливо направился к выходу, лавируя между препятствиями. Немногочисленные люди оглядывались ему в след, заметив на руках пленницу, но не сказали ни слова, понимая всё молча и без объяснений. Наконец, выйдя на свежий воздух, Ран вдохнул полной грудь, только осознав, что промчался через весь барак напряженный, как струна, едва дыша. Мейко, почувствовав прохладу, выглянула из-под плаща Риндо, оглянувшись по сторонам. Ночь была холодная, но ясна, и тонкий росчерк луны слабо освещал землю. Взгляд Мейко скользнул по тёмным и тихим рядам складов, когда она заметила движение и судорожно похлопала Рана по груди, привлекая внимание. Тот всё понял, когда увидел приближающегося Изану с неизменным Какучё за спиной, и от души чертыхнулся за свой косяк. «Вот и вернул мне Риндо должок за спасённую жопу» — Подумал он, и кивнул в приветствии, когда беловолосый Король подошёл к ним. Тот кивнул в ответ, улыбнувшись одной из своих нечитаемых улыбок. Не было в ней тепла или ласковости, лишь мнимая доброта, ложная, обманчивая. Мейко, будто почувствовав исходящую от парня угрозу, вжалась плечом в грудь Рана, в бесполезной попытке пытаясь слиться с ним, скрыться от пронзающих фиолетовых глаза незнакомого мужчины. Ран лишь слегка сжал пальцы, пытаясь показать, что она под защитой, но попытка не увенчалась успехом. Мейко нервно сглотнула, следя за безумно улыбающимся незнакомцем — Я всё думал, из-за чего же два моих короля, Старший и Младший, могли ослушаться прямого приказа, — медленно проговорил Изана, всё не отводя изучающего взгляда от испуганной Мейко. Голос его тянулся, как мёд, и Ран, зная эту интонацию, напрягся, готовый защищать себя и девушку. — И ради чего? Ради какой-то девчонки. Ну-с, и кто это? — Неизменный Король поднял пустой взгляд фиолетовых глаз на Рана. — Девушка Риндо. — Коротко ответил тот, решив не юлить от ответа, ибо правда всё равно рано или поздно вскрылась бы. — Он сейчас занят вытаскиванием информации из главы этой шайки. — И будто в подтверждении его слов из барака раздался очередной отчаянный мужской крик боли. Мейко резко вдохнула сквозь сжатые зубы воздух, испугавшись, но настороженный взгляд серых глаз от Изаны не отвела, следя за каждым движением, за каждой эмоцией на лице. Возможно, она интуитивно, как и Риндо, понимала опасность этого человека, и Ран мысленно похвалил её за такую проницательность. — Пф, ещё лучше, — фыркнул Изана, закатив глаза к небу от ответа Рана. — Ах, любовь, низменное чувство. И наш Младший Король погряз в нём с головой, забыв обо всём на свете. Что ж, напомню ему о важности послушания… Потом, — Изана скользнул взглядам по нахмуренному лицу Рана, и улыбнулся шире, продолжил: — Уведи девушку отсюда. Я сам прослежу за концом всего этого безобразия. — Да, Изана-сама, — сухо ответил Ран, и, быстро кивнув на прощание, поспешно направился в сторону выхода со складской территории. Чем дальше они отходили от проклятущего барака, тем легче дышалась ему и спокойнее чувствовала себя Мейко. Аура власти и опасности, что исходила от Изаны, растворялась, и Мейко расслабилась окончательно, прижавшись щекой к груди старшего Хайтани. Сердце его быстро билось о рёбра, яростно стуча в грудную клетку, и девушка начало клонить в сон под этот умиротворяющий звук. Ран, периодически бросая взгляды то на неё, то по сторонам, широкими шагами стремился к выходу, думая, где достать сейчас воду, и в какую больницу отвести девушку, чтобы было не так подозрительно, как вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к своей щеке. Он опустил взгляд на Мейко, и резко остановился, заметив в её глазах слёзы. На её лице отражался страх и осознание произошедшего. — Ран, — голос хриплый и тихий, всё ещё сипящий, резал по ушам, заставляя хмурится. — Ран, прости меня. Я сейчас вспомнила слова того беловолосого мужчины. Вас ведь накажут из-за меня… — Не думай об этом. Нам не привыкать. — Перехватив поудобнее девушку, он ускорил шаг, заметив освещенные ворота складской зоны. Стоявшие там на охрану байков люди заметили стремительно приближающегося главу с девушкой на руках, и засуетились, готовясь их встретить. — Риндо всё переживёт. Ему главное, что ты цела. Как и мне. Всё хорошо, Мейко. Ты в безопасности. Об остальном не думай, это уже наша забота. — Но, Ран… — Это не твоя вина, Мейко. Не твоя, слышишь? И никогда не думай, что ты нам в тягость. Риндо был готов пойти один, без людей, чтобы вытащить тебя. Он знал, на какой риск идёт, и был готов на это ради тебя. Поэтому, Мейко, — он бросил короткий, полный решительности взгляд на плачущую девушку. — Знай: мы всегда рядом. И всегда готовы спасти тебя. Вне зависимости от того, что ждёт нас потом. Риндо любит тебя. А я люблю своего брата, поэтому дорожу и тобой. Мейко лишь кивнула в ответ, не силах вымолвить ни слова. Она прижалась лбом к груди Рана, сжав в руке его плащ, и тихо плакала, не пытаясь сдержать рвущиеся эмоции. И Ран не останавливал её, дав возможность выплакаться, коротко отдавая приказы подбежавшим к ним сопартийцам.