Двадцать восемь раз «прости»

Мы неспешно прогуливаемся по улице. Внешне я спокоен и решителен, но внутри у меня всё кипит. Я не ощущаю холод, лишь боль, что поселилась в моей голове четыре недели назад. И дёрнул меня чёрт открыть тогда то письмо! Девушка, идущая рядом, пока что не издала ни звука. Её имя Алла. — Ты меня знаешь? — первым спросил я. — В тот вечер мы встретились впервые вживую, но если быть честной, задолго до этого я познакомилась с тобой заочно. — Так… — Подожди, не всё же сразу. — И куды мы приехали? — Ко мне домой. — Это зачем ещё? — я остановился возле подъездной двери. Если так подумать, это недалеко от поля и озера, почти окраина. — Не задавай лишних вопросов, давай, вперёд, — чёрноволосая подтолкнула меня в дом. На вид она ненамного старше меня, но этот серьёзный взгляд мне не нравился. Мы поднялись на шестой этаж. Я первый вошёл в квартиру и сразу же остановился. В прохожей стоял мой знакомый, работник с почты. — Матвей? Парень скользнул по мне незаинтересованным взглядом и обратился к девушке, закрывающей двери. — Уже? Как так… — Повезло, — Алла пожала плечами. Кстати! Только сейчас я заметил в брови у неё пирсинг. И у Матвея он есть. И вообще, что здесь происходит? Последнее я произнес вслух. — Я должна рассказать тебе что-то очень важное, но не уверена, стоит ли тебе доверять, — она кивнула на конверт у меня в руке, который я до сих пор сжимал в руке. — Это касается моей сестры, — меня отвели в комнату и посадили на кровать. — Это началось больше года назад. Первое письмо она написала тебе чуть больше года назад. Впрочем, ты уже знаешь, в начале февраля. — Как год назад? А как… — Пока помолчи, — Алла отошла к окну. — Я водила её к психологу, та не нашла ничего лучше, как посоветовать ей написать тебе письмо. Выговориться. Я сразу поняла, что толку от этого не будет. Ей стало хуже. Больно было смотреть на неё, ничего не помогало. Я не могла следить за ней все время. Меня не пускали к ней, она меня отталкивала. — Год… — проговорил я про себя, пытаясь вспомнить что тогда со мной было. — Она… Сестренка моя… часто пропадала. Я пошла за ней как-то ночью. Позже оказалось, что она ходила к твоему дому. Для чего, я не знала. Я так ненавидела тебя тогда, но сейчас… Извини, что так думала о тебе, — Алла подошла ко мне и обняла меня. — Мы оберегали её от тебя, но делали только хуже. Только из-за тебя она держалась. Из-за тебя… нет, благодаря тебе, она всё ещё была… с нами. Я вздрогнул он воспоминаний, от образа в голове, что всё это время никак не прояснялся. Может, полтора года назад, может, меньше. Начало зимы. Начало конца моей прежней жизни. Я вспомнил твои чёрные волосы, светлые глаза, полные слёз и ненависти, твои кулаки, что лупили меня со всей силы с такой безысходностью. Тогда меня ничего не задевало, ни твои слова, брошенные, как я думал, на ветер, ни твои признания. Отчего же я отверг тебя тогда? В тот же день моя бабушка умерла. Моя голова была забита разными вещами, я волновался лишь о ней. Было бы у меня больше времени… Ведь именно жизнь близкого человека изменило и сломало меня. Почему тогда я забыл твой образ? — Аня… — я закрыл лицо руками и сполз с кровати на пол. Мотал головой в стороны со всех сил, пытаясь выкинуть оттуда все воспоминания и боль. — Она… — Нет. — В этот день… — Не надо. — … год назад… — Прошу, не говори! Алла опустилась рядом со мной, погладила по спине, по голове, поцеловала в макушку и обняла. Я сжал её в объятиях, а перед глазами — заплаканное лицо и светлые, почти прозрачные, глаза. — Но, Яр, пойми… — Прости. Она столько раз говорила это. Я долго не мог понять о чём она и за что. Сейчас я понял. Это… — я шмыгнул носом, слёзы против воли катились из моих глазах. — Те слова, которые она хотела от меня услышать. Слова, которые были ей необходимы. И слова, которые я мог ей сказать, но не сделал этого! Так вот о чем говорил папа? Жаль, слишком поздно, потому что я уже жалею. — Яр, прошу тебя, прости и ты меня. Прошел год и не могла просто продолжить жить вот так, ничего не сделав. Я считала тебя виноватым, думала, что если бы не ты… Но Анечка… Она была совсем одна. Никто из вас не виноват. Так сложилось. Каждое её письмо отправляла тебе я чтобы ты… не знаю, хоть немного, хоть разочек взглянул на её… жизнь. Я считала это что-то типа мести, но в автобусе… Когда я увидела твоё лицо… Прости меня. Опять я провинилась. Мы просидели так очень долго. Не знаю, может прошло очень много времени, может целый день, а может и всего пара минут. В этот раз я не спал. Я не мог спать! Как же я тебя понимаю… Алла отстранилась от меня. — Слушай, мы с Матвеем идем… к ней… в общем, ты пойдешь с нами? — Нет, — твердо ответил я. — Ладно, — Алла поцеловала еще раз мой горячий лоб. — С тех пор… это ее комната и я здесь ничего не меняла. Ты в любой момент можешь уйти, хорошо? А ещё… ты, возможно, не знал, завтра ее день рождение… — Сколько? — Должно восемнадцать… Я закричал. Не в голос, просто открыл рот, но голос свой не слышал. Немой крик, полный боли и сожалений… До меня доносились голоса. Вскоре я остался один, в комнате, где ты провела всю свою… жизнь. Туда, куда ты возвращалась каждый вечер. Там, где ты писала мне письма, открывалась мне, любила, боялась и прощалась. Там, где я нашел и сразу потерял тебя. А еще себя.* Вернусь ли я уже?